НАУЧНЫЕ КРИТЕРИИ ОТБОРА РАССКАЗОВ О ПСИ-ФЕНОМЕНАХ.

13.

14. Что же касается того меньшинства, которому доверять не следует, то психологи (парапсихологи), во избежание неточностей, ошибок, проникновения их выдумок в статистику случаев спонтанной телепатии (других случаев парапсихологических явлений), выработали целую систему «правил, как избежать проникновения в статистику подобных ненадежных случаев».

Вот пример контент-анализа одного рассказа о том, как некая известная особа (по понятным причинам ее имя опускается здесь) утверждала, что она, когда у нее «случилось мозговое кровоизлияние», испытала предсмертный опыт, который обычно бывает связан с наступлением клинической смерти, во время которой с человеком происходят феномены типа движения в туннеле, беседы со Светом, встречи с ранее умершими и т. п. Все это теперь хорошо известно благодаря многим книгам, в том числе и известной книге Р. Моуди «Жизнь после жизни». А теперь я цитирую высказывание об этом упомянутой особы журналисту одной известной газеты: «Да, у меня был этот знаменитый момент с «белым светом в тоннеле» и тому подобным. Действительно, это очень красиво.

Вернуться оттуда - очень фундаментальная штука, после нее человек должен спросить себя: какой в этом высший смысл? Для меня он в том, что нельзя быть легкомысленной в своих поступках, надо с уважением относиться к жизни. Мы не знаем, как долго пробудем здесь, на земле. Я также вынесла из этой печальной истории понимание того, как важно, когда тебя любят».

В этом тексте есть несколько моментов, которые, во-первых, свидетельствуют об определенном отношении респондента к предсмертному опыту, а во-вторых, диссонируют с многочисленными свидетельствами других людей.

Итак, первое: «Да, у меня был этот знаменитый момент.» Контент-анализ этой части фразы свидетельствует, что, во-первых, она, скорее всего, уже раньше слышала об этих явлениях, эти явления были ей известны. Но тогда почему она не сказала «Да, у меня был этот известный момент», а сказала «был этот знаменитый момент»? Ведь «знаменитый» - это не просто «известный», а еще и «прославленный», имеющий «славу», что чаще употребляется, например, по отношению к элементам шоу. А это уже иная окраска в отличие от рационального «известный». И получается, что для нее самой это явление (испытание предсмертного опыта) - как соприкосновение с тем, что имеет славу, что знаменито (ну как некий элемент шоу). А между прочим, практически все пережившие предсмертный опыт относятся к этому явлению скорее с трепетным почтением. И если бы она пережила этот опыт - определенно не считала бы подобный опыт «знаменитым» моментом. Некоторые основания для сомнения в правдивости показаний есть, правда, основания косвенные (как и любое основание, базирующееся на контент-анализе, на чтении «между строк»).

Далее. Какие же элементы предсмертного опыта она испытала, когда у нее «случилось мозговое кровоизлияние»} В литературе описывается более десятка подобных элементов, хотя не все они упоминаются каждым из тех, кто пережил этот опыт.

- эти элементы - узнаваемы, когда знакомишься с тем или иным рассказом. Здесь же источник называет только один - «белый свет в тоннеле». И в других рассказах тоже

говорится и о тоннеле, через который проносился человек, и о Белом Свете, с которым он вел диалог. Но не было ни одного из известных нам в литературе случаев встречи со Светом в тоннеле. А здесь: «у меня был этот знаменитый момент с «белым светом в тоннеле» и тому подобным». Очень похоже на то, что человек слышал и о тоннеле, и о Свете, вот и соединил их.

Далее. Почему вместо описания других элементов следует фраза «и тому подобным». Что, нет желания рассказывать, раз так нехотя - «и тому подобным»} Нет, желание рассказывать об этом своем опыте есть, определенно есть, ибо она стала рассказывать об этом явлении по своей инициативе, а не по просьбе журналиста. Более того, после этой фразы она произнесла еще семь фраз на эту же тему. Следовательно, «и тому подобным»

- не из нежелания распространяться. И тогда более вероятное объяснение - не было «тому подобных».

А если бы было, то, скорее всего, не было бы последующей фразы: «Действительно, это очень красиво», ибо обычно оценивают все это в иных категориях - не «красиво - некрасиво», а «значимо», «важно», «серьезно»; причем в подобных терминах оценивают это явление люди с разной системой ценностей. А ее такая оценка похожа на оценку человека, который об этом только слышал.

Далее: «.вернуться «оттуда» - очень фундаментальная штука.» Что хотела сказать этой «неудобоваримой» фразой респондент? Скорее всего, следующее: и сам факт возвращения оттуда, и сам факт переживания этого имеет для меня серьезнейшее, фундаментальное значение, ибо после слов «фундаментальная штука» последовало: «.после нее человек должен спросить себя: какой в этом высший смысл?» Но тогда почему же вместо «фундаментального значения» - вульгарное «штука»? Что, бедный словарный запас? Нет, контекст всего интервью не свидетельствует об этом. Тогда почему же такое принижение? А скорее всего, потому, что человек на самом деле через себя это все не пропускал.

И еще. Большинство переживших этот опыт указывают на возникшее у них понимание актуальности, важности любить других людей (в качестве антитезы эгоцентрической любви себя). А о чем говорит наша рассказчица? «Я также вынесла из этой печальной истории понимание того, как важно, когда тебя любят». Не была она там, ибо оттуда выходят (если выходят) с иными, прямо противоположными установками.

И вывод. Есть немало косвенных свидетельств тому, что ее рассказ о пережитом предсмертном опыте в значительной степени конфабулирован. И профессиональные парапсихологи, проведя подобный анализ, скорее всего, не включили бы этот случай в свои анналы и не стали бы на его основании делать серьезные выводы [32 - См. также пример подобного контент-анализа в статье Регрессионный гипноз.].

Примерно таким образом американские парапсихологи из тысячи двухсот поступивших к ним сообщений включили в свой анализ только четыреста спонтанных случаев проявления пси-феноменов. Исследовательница Луиза Райн из 30 тысяч полученных

сообщений о случаях проявления тех или иных парапсихических феноменов по таким специально разработанным критериям отобрала для анализа только 14 тысяч.

Еще один критерий для отбора - это степень авторитетности рассказчика.

Дело в том, что помимо «обычных» людей свидетельские показания о телепатии или о том же, допустим, предвидении дают и люди известные, авторитетные. И в этой связи вопрос: почему принято им доверять больше? «О, это сказал Фрейд!», «Об этом свидетельствует сам Ломоносов!..». И когда, допустим, рассказ о «жутком привидении» мы слышим из уст всемирно известного хирурга Барнарда (которому уже нет нужды обращать на себя внимание таким образом) или от не менее известных писателей Теодора Драйзера, Конан Дойла или когда рассказывает ученый, чьи труды имеют явную направленность на объективизацию исследований (Оливер Лодж, Кюблер-Росс, Лешан), то тогда к достоверности случая должно быть совсем иное отношение. Как оказывается, большее доверие этим людям имеет вполне научное психологическое объяснение. Дело в том, что все эти великие люди уже в значительной мере удовлетворили свою потребность в признании себя другими людьми, им нет уже нужды всеми правдами, а тем более неправдами завоевывать себе место «под Солнцем» - уже завоевали. И - логично - нет надобности прибегать к таким мелким уловкам, как выдумывание истории о необычности собственной персоны.

В итоге: наличие или отсутствие мотива к конфабуляции - это один из принципов доверия или недоверия к свидетельским показаниям любого человека, один из тех принципов, которым руководствуются парапсихологи при анализе рассказов о телепатии, произошедшим предвидении и т. п.

А общий принцип отношения к рассказам о парапсихических случаях таков. Первое: подобные рассказы могут быть приняты к научному анализу, как это делается в других науках. Второе: если Вы имеете массу таких рассказов, то большинство из них в соответствии с законом нормального распределения не принадлежат явным конфабуляторам, которых меньшинство среди нормальных людей; если Вы имеете дело с каким-то конкретным рассказом, то исходите из того, что примерно с вероятностью в 70 % этот рассказ правдив, а с вероятностью в 30 % - выдуман (полностью или частично). Вот так должна решаться в целом проблема доверия людям в науке, проблема доверия свидетельским показаниям.

Но все-таки представленные выше выводы об определенной степени доверия к парапсихологическим рассказам тем не менее не сломали полностью установку критиков парапсихологии на неверие «во всю эту телепатию». В дискуссии с Вашим покорным слугой некоторые из них говорили примерно так: «Ладно, хорошо, не все люди лгут; ладно, можно и поверить, что он действительно видел во сне, как с его сыном случилось. и в реальности все так и было и даже подтверждено свидетелями. Хорошо. Но что это доказывает?! А ничего, ибо здесь было простое случайное совпадение. Разве нельзя отнести это к самому обычному случайному совпадению типа: в деревню вчера прилетели аисты и вчера у соседки родился ребенок? Можно. Совпадение - не больше и не меньше».

Умные они, критики, ведь не скажешь же, что есть связь между прилетом аистов и рождением в деревне ребенка. Хотя со времен Карла Густава Юнга, известного психолога, стало зарождаться научное направление, показывающее, что и подобные совпадения не случайны.

Итак, доверять большинству рассказчиков можно, с этим соглашаются знающие и принимающие закон нормального распределения; но свидетельствуют ли эти рассказы о существовании самой телепатии или другого пси-феномена - вот в чем вопрос. Может, и вправду все это случайное совпадение?

Поговорим об этом, используя следующую модель телепатии в сновидении (таким реальным примерам несть числа, см. статью

Телепатия): один человек (допустим, отец) увидел во сне, как с его родственником (допустим, сыном) случилась беда (допустим, тот попал в автоаварию). Типичный случай телепатии. Да телепатии ли? А может, это чисто случайное совпадение во времени двух событий - сновидения об автоаварии сына и сама автоавария? Поговорим.

15.