Введение

В книге анализируются проблемы эволюции и сознания. Темы настолько сложные, что иной раз кажется, что к ним и подступиться-то невозможно. Что бы ни было предложено читателю в качестве моделей, по существу, ничем не может быть доказано: например, что бы позволило доказать, что че­ловек, как вид, не происходит от обезьяны и, в то же время, именно обезьяна была предшествующим формированию че­ловека этапом работы эволюции? Или что реликтовое миро­восприятие характеризовалось такими-то параметрами? Или что современный этап эволюции человека и сознания начался именно в тот момент, который в Библии символически пред­ставлен как грехопадение?

Тем не менее, все эти вопросы, а также многие другие, не менее сложные, не менее абстрактные, на мой взгляд, имеют непосредственное отношение к пониманию природы эволю­ционного процесса в целом и эволюции человека в частности.

Что же делать? Отказаться от рассмотрения подобного рода вопросов или делать лишь такие обобщения, которые бо­лее или менее близки по уровню абстрактности к тем, которые предлагаются конкретными науками, а потому — пусть и не в полной мере, и не непосредственно — все же могут быть под­тверждены их данными? Но ведь философия тем и отличается от всех прочих областей человеческой культуры, что позволя­ет говорить о таких запредельных вещах, затрагивать пробле­мы, которые другими дисциплинами — по определению — не будут даже рассматриваться. Кроме того, как мне кажется, очень интересно и очень полезно попытаться понять, какова самая общая природа наиболее значимых для человека (как вида) вещей, какими силами они направляются, по каким принципам изменяются и т.п.

Поэтому я все-таки попытаюсь рассмотреть эти вопросы, хотя отчетливо сознаю уязвимость своей позиции в связи с этим.

Теперь следующая трудность. Если нельзя доказать те вещи, которые я буду предлагать на суд читателя, то как же из­бежать ничем не ограниченной произвольности и полного субъективизма? Как не впасть в грех бесплодного теоретизи­рования? Это и в самом деле очень серьезная опасность. Точ­ного выхода из этой ситуации я не знаю. Единственное, что я могу предложить в этой связи — следующее: процессы, с кото­рыми человек сталкивается в самых разных сферах существова­ния живого, в глубинных своих тенденциях — одной и той же при­роды. Разные сферы, разные формы проявления жизни, несмот­ря на кажущуюся несвязанность, составляют грани, стороны, аспекты общего процесса эволюции жизни. Более того, те особен­ности, с которыми мы сталкиваемся в каждой конкретной об­ласти, если рассмотреть их под определенным углом зрения (на­пример, задаться вопросом, почему они происходят так, а не иначе, что обеспечивает возможность именно такой их реали­зации идр.), многое могут рассказать об общих закономернос­тях эволюции. (Хотя, конечно, и здесь будут «запредельные» области, касающиеся вопросов целей эволюции живого на Зем­ле, механизмов, обеспечивающих эту эволюцию, закономерно­стей, которыми обусловлены эти механизмы и т.п. Я не вижу возможности их хоть в какой-то степени аргументированно об­суждать, поскольку здесь открывается сфера уж очень большой произвольности. Для меня это служит некоторым утешением, т.к., по сравнению с этими вопросами, те, которые я собираюсь затрагивать, все-таки более приземленны).

Итак, поскольку то, с чем человек сталкивается в разных сферах своей жизнедеятельности и в разных формах проявле­ния, представляет собой выражение общей картины эволюци­онного процесса, постольку данные самых разных дисциплин могут помочь в понимании интересующих нас вопросов.

На что хотелось бы обратить особое внимание и ввести в рассмотрение, так это использование культурных символичес­ких текстов в материале данной книги. Сам характер вопро­сов, которые я предполагаю обсуждать, на мой взгляд, напря­мую адресует нас к символической репрезентации знания (мифы, сказки, притчи). Дело в том, что символический язык как раз и является тем средством, с помощью которого обыч­но обсуждаются вопросы подобной степени общности, слож­ности и абстрактности. Это достаточно известный прием. Од­нако обычно культурные тексты выступают или как объект ис­следования, или как иллюстрация позиции автора.

Я же попробую использовать символический язык как ин­струмент анализа. И вот в чем здесь разница. Когда символизм (язык символов или символические образы) выступает в каче­стве объекта исследования, то логика анализа в этом случае та­кая: выявляются разные смысловые грани данного символа (языкового или изобразительного) в разных культурах в разные исторические времена. Предлагаются разные реконструкции глубинных аспектов смысла символа. На этой основе нередко предпринимается попытка расшифровки или новой интерпре­тации иногда ранее неразгаданных, иногда уже включенных в ткань культуры, но настолько важных символов, что новые по­пытки их понимания только обогащают человеческую мысль.

В том случае, если символические тексты или изображения используются для иллюстрации уже сложившейся авторской по­зиции, они обычно также перетолковываются, т.к. впрямую, не­посредственно, символ не может ни подтвердить, ни опроверг­нуть ничто из того, что формулируется с использованием, так сказать, «поверхностного языка» (в частности, научного)¹.

Я же попробую использовать символические тексты как инструмент анализа тех сфер эволюции человека, которые не поддаются непосредственному изучению (они находятся за пре­делами человеческого опыта не только в плане отсутствия вза­имодействия с ними — например, удаленность во времени, — но и недоступности непосредственному переживанию — на­пример, альтернативная реальность).

Но для того, чтобы использовать подобные пласты чело­веческой культуры в качестве инструмента анализа, следует, как мне кажется, сначала изучить саму эту форму репрезента­ции человеческого опыта, чтобы отчетливо понимать те воз­можности, которые предоставляются такой формой знания. Поэтому, хотя книга посвящена проблемам эволюции и созна­ния, в ней имеются главы о символах, логике их возникнове­ния, способах и формах их постижения.

Итак, монография посвящена проблемам эволюции и со­знания. Существенным для меня является то, что традицион­ный подход к пониманию эволюции человека (и в частности, логики формирования и развития его когнитивных способно­стей), на мой взгляд, несвободен от серьезных внутренних про­тиворечий. По крайней мере, в той части, которая касается концепции естественного отбора, а еще конкретнее, предпо­сылок репродуктивного поведения. В связи с этим, в первой главе я анализирую эти трудности, а также намечаю возмож­ные варианты решения проблемы.

Поскольку современное состояние мыслительной сферы человека не может быть понято в отрыве от логики ее форми­рования, в монографии рассматриваются вопросы, связанные с выявлением параметров реликтового мироощущения, а так­же тех внутриличностных основ, которые обусловливают та­кое взаимодействие человека и мира.

В рамках анализа эволюционного процесса выделяются два аспекта эволюционных изменений. При этом то, что тра­диционно понимается под эволюцией, на мой взгляд, пред­ставляет собой лишь последовательность заключительных сцен множества отдельных спектаклей, разворачивающихся на уровне действия универсальных сил. На основе рассмотрения этих процессов предлагается модель эволюции, которую я на­звала «объемной», имея в виду, что традиционная концепция, по своей природе, является плоскостной.

Анализируя проблемы сознания, я выделяю два смысла этого понятия. Один — сознание как универсальная сила, уча­ствующая в создании человека как вида. Второй — специфи­чески человеческое сознание, производное от сознания как универсальной силы и формирующееся в результате попыток человека приспособиться к среде, в которой он оказался на

одном из этапов своего эволюционного развития. Я рассмат­риваю параметры каждого из этих феноменов, опираясь на концепцию «инь-ян» китайской традиции.

Переходя к анализу природы современных когнитивных способностей, я стараюсь показать, что тот тип мыслительной активности, который сегодня демонстрирует человек, являет­ся естественным результатом внутренней трансформации, ко­торую он пережил на переломном этапе своей истории. Этот момент, на мой взгляд, символически представлен в библейс­ком сюжете о грехопадении. Поэтому специальное внимание уделяется его рассмотрению.

Язык представляет собой одно из важнейших и, быть может, наиболее развитых воплощений когнитивных возможностей че­ловека. В монографии я стараюсь показать, что его формирова­ние осуществлялось на собственной основе, в ходе естественной эволюции человека как вида. Для этого предлагается объяснитель­ная модель, где возможность именования как выражения сущно­сти именуемого связывается с феноменом звукоподражания внут­реннему ощущению, возникающему у субъекта при глубинном по­стижении объекта. Здесь используются свидетельства, полученные в ходе экспериментов с психоделиками.

В монографии отдельная глава посвящена пониманию природы бессознательного психического. В ней, в свете мета­форы, полученной в сновидении, предлагается определенное расширение понятия «бессознательное» на основе введения в рассмотрение тех аспектов психических содержаний, которые производны, а точнее, являются другой формой выражения энер­гетических процессов, протекающих в человеческом теле.

Как видим, вопросы, которые затрагиваются в данной ра­боте, достаточно разнообразны. Однако темы эволюции и со­знания являются сквозными. Можно сказать, что, кроме тех глав, которые посвящены им непосредственно, они рассматри­ваются применительно к каждому из обсуждаемых вопросов. Это связано с тем, что и феномен эволюции человека как вида, и самые разные аспекты, относящиеся к проблематике сознания, настолько значимы, что имеют те или иные выходы, практи­чески, на любую сферу человеческой жизнедеятельности. Этим объясняются некоторые перекрещивания и повторы, которые встречаются в тексте.

Я хочу поблагодарить всех тех людей, которые в той или иной форме способствовали появлению этой работы. Это Смирнова Е.Д., Шкуричева Н.А., Кашпар А.В., Сидоров В.Е., Ивкина Н.А., Медоева Л.И., Шабалов К.П., Никишова И.С. и Силаева О.Л.

Особую благодарность приношу сотрудникам сектора эво­люционной эпистемологии, работы которых оказали стиму­лирующее влияние на формирование моей позиции. Это Мер­кулов И.П., Князева Е.Н. и Герасимова И.А.

1.