Противоречия концепции естественного отбора

Существуют различные варианты сжатого изложе­ния базисных параметров дарвиновской эволюционной парадигмы. Я бы предложила такой: эволюция направ­ляется случайностью, плюс удачным стечением обстоя­тельств, плюс необходимостью.

Когда я говорю о случайности как об одном из опре­деляющих факторов эволюции в дарвиновской парадиг­ме, то имею в виду случайные мутации генов, которые обусловливают возникновение адаптивно ценных ка­честв. Упоминая удачное стечение обстоятельств, явля­ющееся необходимым элементом реализации идеи отбо­ра, я подразумеваю последующее рождение разнополых детей и их скрещивание между собой², приведшее к по­явлению здорового потомства³. Ссылаясь на необходимый фактор, я имею в виду последующее давление естествен­ного отбора, выражающееся, в частности, в том, что но­сители благоприятной мутации, обеспечивающей воз­никновение адаптивно ценного качества, оказываются более привлекательными для особей противоположного пола, а также то, что они лучше приспособлены к усло­виям окружающей среды.

Вряд ли особь противоположного пола может оце­нить преимущество формирующихся предпосылок за­рождения, допустим, зоны Брока⁴. Ощущения когнитив­ного превосходства особи-носителя адаптивно ценной мутации у представителей противоположного пола тоже, по логике вещей, не может быть, т.к., хотя многие ког­нитивные способности имеют генетические привязки, тем не менее, никто даже из сторонников данной парадигмы не утверждает, что адаптивно ценное когнитивное каче­ство появляется сразу вслед за случайной мутацией. Речь всегда идет о длительном процессе формирования когни­тивных способностей в процессе естественного отбора носителей адаптивно ценной мутации. Но если это про­цесс длительный, растягивающийся на многие поколения, то как особь-носитель еще не сформированного качества по этому основанию может оказаться предпочитаемой при спаривании? Спаривание будет происходить на каком-то другом основании, но тогда и отбираться будет то каче­ство, которое было основанием непосредственного пред­почтения в сексуальном контакте, а не то, которое потом должно сложиться.

Преимущества «социального статуса» тем более не могут проявиться у особи-носителя случайной мутации, которая когда-нибудь приведет к формированию селек­тивно ценного качества. О чем идет речь?

Известные авторы монографии «Генетика человека» Ф.Фогель и А.Мотульски пишут следующее: «Наиболее важный аспект эволюции человека — совершенствование его умственных способностей. Для того, чтобы этот фе­номен имел место, требовалось наличие репродуктивного преимущества индивидов, несущих соответствующие гены. Резонно предположить, что такие гены чаще встре­чаются у индивидов, занимающих высшую ступень в со­циальной иерархии своего селения, поскольку именно они выделяются своим умением организовать охоту, обеспечить жителей запасами пищи и уладить конфлик­ты между членами общины.

Было показано, что племенные вожди действитель­но имеют по несколько жен и намного большее число детей, чем другие мужчины... При изучении племени шавантов оказалось, что 16 из 37 женатых мужчин состо- яли в полигамных браках; 65 из 89 выживших детей ро­дились от полигамных брачных союзов.

Если большое число детей у мужчин, имеющих вы­сокий социальный ранг, — общая особенность популя­ций первобытных людей и если умственные способнос­ти, позволяющие достичь высокого положения, действи­тельно определяются генетическими факторами (по крайней мере, частично), механизм сравнительно быст­рой эволюции такого специфически человеческого при­знака, как уникальные умственные способности, стано­вится понятным»⁵.

Здесь я бы не согласилась с авторами, хотя несоот­ветствие в их рассуждениях, на первый взгляд, не броса­ется в глаза. Более того, кажется очевидной и неоспори­мой логика их аргументации. Но проблема в том, что они анализируют современные сообщества, представители которых, хотя и находятся на примитивном, по сравне­нию с человеком технократической цивилизации, уров­не эволюции, тем не менее, имеют вполне развитые и сформированные когнитивные способности. Иначе го­воря, те самые когнитивные способности, возможность возникновения и эволюции которых в результате давле­ния естественного отбора и должна обосновываться боль­шим процентом детей у лиц с высоким социальным ста­тусом и которые на ранних этапах эволюции как раз-то и не были еще сформированы.

Не будем забывать, что вся эта красивая, замечатель­ная аргументация с преимущественным оставлением потомства вождями племени направлена на то, чтобы доказать, что когнитивные способности могли развиться в результате отбора по признаку высокого социального статуса. Иначе говоря, что был высокий социальный ста­тус, основанный не на более высокоразвитых когнитив­ных способностях, поскольку последние еще только дол­жны сформироваться в результате предпочтения таких людей женщинами данного племени. Но если высокий социальный статус на чем-то основан и это что-то — не ког­нитивные способности, которые еще только когда-нибудь разовьются вследствие давления отбора, то и отбор, ори­ентированный на высокий социальный статус, проходил по какому-то другому основанию. А точнее, по тому, кото­рое и лежало в основе выдвижения кого-то вождем.

Но в любом случае, это были не когнитивные спо­собности, если им еще только предстояло развиться на основании предпочтений в репродуктивном поведении носителей некой ценной мутации.

Кстати говоря, замечу в скобках, что исследователя­ми поведения животных установлено, что наименее склонны к новациям самцы высокого ранга. Так, напри­мер, известная исследовательница поведения животных в естественных условиях, Джейн Гудолл, подсчитала, что из 11 случаев орудования палкой⁶ 8 раз ее держали дете­ныши и 3 раза молодые самочки. Не правда ли, такая кар­тина плохо согласуется с идеей выдающегося уровня раз­вития когнитивных способностей у так называемых «аль- фа-самцов»⁷? Это — косвенное свидетельство того, что социальными лидерами далеко не всегда становятся чле­ны сообщества с наиболее развитыми когнитивными способностями. Поэтому, даже если бы не было того воз­ражения, которое я сформулировала выше и которое имеет чисто логическую природу, аргументация Ф.Фо- геля и А.Мотульского в плане обоснования логики ког­нитивной эволюции была бы все равно неэффективной.

Получается, что идея естественного отбора, кажуща­яся вполне очевидной при рассмотрении ситуации на огромных временных промежутках, оказывается логи­чески не адекватной, если мы пытаемся замкнуть случай­ную мутацию, обусловливающую селективно ценное ка­чество, и отбор на одну и ту же особь. И это ставит под сомнение всю идею такого обоснования логики эволю­ции когнитивных способностей, потому что, как может стать предпосылкой (основанием) отбора то, что должно сформироваться в результате отбора?

Единственной возможностью разрешить указанное логическое противоречие, на первый взгляд, остается фенотипический отбор, т.е. отбор, основанный на пред­почтении особями одного пола особей другого пола на основании большей внешней привлекательности именно тех, кто является носителем будущих селективно ценных качеств. Это кажется возможным, поскольку именно в фенотипической специфичности особи-носителя может сразу же проявиться генетическая мутация.

Иначе говоря, мы имеем случайную мутацию X, ко­торая привела к тому, что ее носитель стал выглядеть для самок более физически привлекательным (не важно, что это конкретно: необычный рост или особая волосистость, или наоборот, безволосость, или еще что-то). Тогда по­нятно, что самка предпочтет такого самца, и у него по­вышаются шансы передать потомству большее число ге­нов, в том числе и мутацию, интересующую нас. Т.е. связь между генетической мутацией и фенотипическим при­знаком (в отличие от когнитивных способностей или со­циального статуса) может быть замкнута на самую пер­вую особь-носителя благоприятной мутации. Тогда и ес­тественный отбор по этому основанию, вроде бы, оказывается возможным. Теперь дело за малым. Надо всего лишь допустить, что когнитивные способности оказываются побочной формой проявления той или иной фенотипической специфичности, и идея эволюции ког­нитивных способностей на основании дарвиновского естественного отбора как будто бы реализуема. Потому что данная фенотипия будет устойчиво отбираться, т.е. особи-носители будут предпочитаться и оставлять боль­ше потомства. Потомство, имеющее те же внешние при­знаки, тоже окажется в числе предпочитаемых и оставит свое потомство. Так представленность исходной мутации будет увеличиваться от поколения к поколению. Апос- кольку она же — в основе некоторого когнитивно ценно­го качества, то, отбирая определенную фенотипию, бу­дут отбирать и соответствующее ей когнитивное каче­ство. Так и окажется возможной когнитивная эволюция на основе идеи естественного отбора в традиционном его понимании.

Конечно, приведенная аргументация — это всего лишь ментальная уловка, которую я предложила в каче­стве примера того, как легко доказать любую общую те­орию. Но она же — свидетельство того, как трудно это сделать, потому что на самом деле она ничего не доказы­вает. И сейчас я покажу почему.

Если мы посмотрим немного глубже и задумаемся о предпосылках, которые могли бы лежать в основании ус­тойчивого предпочтения особями одного пола особей другого, то обратим внимание на один существенный вопрос: почему данный фенотипический признак (не важно, что это: рост, вес, особый цвет волос, особый тип лица и т.п.) может устойчиво стать основанием для фи­зиологического предпочтения (т.е. желания спариться именно с этой особью и именно потому, что она выше, ниже, сложена так, а не иначе и т.п.)? Ведь отдельные предпочтения могут вылиться в физиологически выра­женную тенденцию эволюции вида только в том случае, если это предпочтение стабильно, в массе своей, демон­стрируют особи противоположного пола. Но тогда воз­никает вопрос: а почему некоторое внешнее качество⁸ может оказаться устойчиво предпочитаемым большин­ством членов данного сообщества?

Здесь, как мы видим, переплетаются два фактора: выдающаяся внешняя привлекательность, делающая особь предпочитаемой в сексуальных взаимодействиях (что и позволяет ей оставлять большее потомство) и от­бор за счет этого какого-то адаптивно ценного призна­ка. Поскольку всех в данном случае интересует эволю­ция когнитивных способностей или психологических ха­рактеристик человека как вида, то таким адаптивно цен­ным признаком, каким-то неслучайным образом связан­ным с почему-то предпочитаемой фенотипией, должны быть определенные качества (или определенное каче­ство), развитие которых когда-нибудь приведет к форми­рованию искомых когнитивных или психологических характеристик. Как это возможно?

1.3.