2.1. ТАЙНА ВУЛКАНА, ТАЙНА МЯТЕЖА

Душу мою вознеси к красоте от уродства земного...

Прокл. «Гимн к Ликийской Афродите>

Есть у них и царь, который хотел умереть для того, чтобы его почитали равньы Богу. Св.Иоанн Златоуст.

«Беседы на Деяния Апостольские»

Уничтожение Бога, как выяснилось, есть на самом деле уничтожение себя.

...Сицилийца поэта

Гибель поведаю я. Желая богом бессмертным

Страстно прослыть, Эмпедокл холодный в жаркую Этну

Прыгнул...

(Цит. по: 108, 31 A 16).

По мнению М.Гаспарова, легенда об апофеозе Эмпедокла на Этне перенесена на философа из мифа о самосожжении и апо­феозе Геракла (41, с. 489-490). Однако то, что в сознании потом­ков смерть Эмпедокла сохранилась именно как торжественное самосожжение в жерле вулкана, уже грворит о многом. Главное, что должно привлечь наше внимание, - это безусловное утвер­ждение необходимости, "законности" самоуничтожения Эмпе­докла именно в силу того, что он заявил претензию на божест­венность. Человек, ставший богом, кончает с собой, подтвер­ждая тем самым свое человекобожие. Человекобог должен убить себя. Мнения о причине взаимной обусловленности само­убийства и "божественности" в связи со случаем Эмпедокла расходятся, но ещё никому не пришло в голову оспаривать не- обходимосТь связи между ними. Я - бог, следовательно, я уби­ваю себя( Дгія меня самого это очевидно, свидетели же получа­ют "последний аргумент" (101, с. 10) в защиту моей мировоз­зренческой самоопределённости.

Смерть Эмпедокла, очевидно, является главной причиной его популярности, в том числе и скандальной (101, с. 14). По­следний салют философа на Этне, однако, часто либо скрывает собой от нас содержание его жизни, либо оказывается фактом, недостаточно связанным в нашем сознании с его философией. Ho если мы соглашаемся, что жизнь Эмпедокла достаточно строго обусловлена его философией, то и смерть его не пред­ставляется сложным основать на том же философском фунда­менте. Повторю: меня сейчас интересует в первую очередь вза­имная обусловленность феноменов "философия Эмпедокла", "жизнь Эмпедокла" и "смерть Эмпедокла". Я здесь рассматри­ваю, как сказал бы Кьеркегор, "внутреннюю диалектику героя" (65, с. 83).

Божественная смерть акрагантского мудреца завершила со­бой его божественную жизнь.

A под конец они становятся прорицателями, песнопевцами, ррачами

И вождями у живущих на земле человеков,

Откуда вырастают в богов, всех превосходящих почестями

(В 146)

Tyr Эмпедокл говорит, конечно, о себе прежде всего (ср. B 64: "Слово, услышанное тобой, - от бога"), но также и о таких, как Заратустра, однажды вскочивший с ложа "как пророк и пес­нопевец" (85, с. 58). O божественности, доставляемой душе зна­нием, свидетельствовал и Сенека: "Ты спросишь, что делает че­ловека мудрым? To же, что бога - богом". Это "нечто божест­венное", достающееся мудрецу, - "благо" (100, LXXXVII, 19). Овладеть благом можно только путём познания: "Лишь одно делает душу совершенной: незыблемое знание добра и зла" (LXXXVIII, 28). Таким образом, согласно Сенеке, достигнуть определённой степени совершенства в умственном разграниче­нии добра и зла - значит стать мудрецом и, следовательно, пре­бывать среди богов (XCIII, 8). Мудрость сообщает человееу олимпийское спокойствие и божественную уверенность в себе; отныне различие между мудрецом и небожителем перестаёт но­сить качественный характер: "Чем Юпитер превосходит добро­детельного человека? Он добродетелен дольше. Мудрый ценит себя ничуть не ниже оттого, что его добродетелям отмерено He- долгое поприще. Так из двух мудрецов умерший в старости не блаженнее того, чья добродетель была ограничена немногими годами; так и бог берёт над мудрецом верх не счастьем, а дол­гим веком" (LXXIII, 13).

Ty же мысль утверждает и Платон. Душа мудреца "уходит в подобное ей самой безвидное место, божественное, бессмерт­ное, разумное и, достигши его, обретает блаженство, отныне избавленная от блужданий, безрассудства, страхов, диких вож­делений и всех прочих человеческих зол, и - как говорят о по­свящённых в таинства - впредь навеки поселяется среди богов" (Федон 81 а); "в род богов не позволено перейти никому, кто не был философом и не очистился до конца, - никому, кто не стре­мился к познанию" (Федон 82 с).

Лоренцо Валла критикует "божественность" античной муд­рости, подчёркивая, что она естъ прежде всего путь к смятению души и к смсрти. Ярчайший пример тому - ярчайший Аристо- тель (см.: 21, с. 178-179, 289-290).

Вернёмся к Эмпедоклу. Какое именно знание сделало его божественно мудрым, наделив и особенными возможностями, и особыми правами? Сам он говорит, что это - знание Всего; ов­ладение им свидетельствует об удалении души от земного и пе­ремещении её в сферу божественного:

Узки способности (познания), разлитые по членам.

Много обрушивается напастей, притупляющих мысли.

Повидав на своём веку лишь малую часть Целого,

Обречённые на раннюю смерть, ониулетают, взметнувшись словно дым, Поверив лишь тому, на что каждый (случайно) наткнулся,

...Гонимый во все стороны. A кто похвалится, что открыл Всё?

Таким образом, не постичь это (Целое) людям ни зрением, ни слухом,

Hu умом не объять. Ho ты - поскольку ты удалился сюда (от всех) - Узнаешь. Bo всяком случае, человеческаямудрость выше (этого) не под­нималась

(В 10).

Так вперяйся же всеми способностями, с какой стороны ясна каждая

вещь,

Ничуть не более доверяй зрению, нежели слуху,

Hu громкошумливому слуху больше, чем очевидностям языка,

И не отнимай веры ни у одного другого члена, поскольку имеется путь к

познанию,

Ho познавай каждую вещь оттуда, откуда она ясна

(В 14).

C так обозначенной божественной позиции Эмпедокл уви­дел вселенную, то раздираемую силой Ненависти на отдельные элементу, то сводимую Любовью в совершенный Сфайрос. Жизнь и смерть в этой пульсирующей вселенной не соответст­вуют человеческим понятиям о бытии и небытии:

Из того, чего нет нигде, не может возникнуть (нечто), Равндкакнедостижимоинеосуществимо.чтобы изничтожилось то,

• чтоестъ:

Сколько и откуда его ни выталкивай, всякий раз (на его месте) окажется

(другое сущее)

(В 46).

Несмышлёныши! Сколь недальновидны ихмысли,

ЕжеАи они полагают, чтоможет родйться то, чего прежде не было,

(3 57).