Суррогатом прошлого эмоциональной жизни и способом убега­ния от мира для человека без причины и заботы является памятъ.

Память как структура, замещающая собой темпоральные характеристики, стремится к созданию целостной и самодостаточной реальности, свободной по отношению к актуальности происходящего. Для героев С. Беккета это выглядит следующим образом: идет поток сознания, так сказать, «настоящее» (любое темпоральное определение здесь спорно!), а в него вкраплены и никак с ним не связаны картины другой жизни, причем она настолько иная, что читатель не уверен, идет ли здесь речь об одном и том же герое, или это цитаты другого повествования. Несовместимость нарративов свидетельствует, что память стала для героя самодостаточной реальностью и никак не связана с актуальным внешним и внутренним опытом. В этом случае память и . является местом, куда уходит личность от гнета настоящего, причем чем тяжелее этот гнет, тем свободнее, «реальнее» и комфортнее эта реальность. Подобная практика структурирует сознание на конфликтное «здесь» и комфортное «там» и создает дополнительные условия отчуждения от действительности. И если учесть, что память коварна и создает соблазны, что возможна ложная память, то можно утверждать, что чем больше человек без причины и заботы живет в «памяти», тем дальше он от действительности.

Память человека причины или заботы совсем иная. Человек причины имеет память, если брать ее в экзистенциальном отношении, как хранилище состоявшихся воздействий; объясняя себя сегодняшнего, он обращается к памяти, пытаясь предвидеть, он также обращается к памяти в поисках аналогий. Человек причины одушевляет содержание памяти через создание образов Отца, Матери, Бога или структурирует содержание через мифы пользы, судьбы, истории и т.п. Человек заботы имеет память, если брать ее в экзистенциальном отношении, как нечто ненужное при успешности продвижения к цели и разрешении заботы. Если человек заботы находится в экзистенциально проблемной ситуации, то и здесь он использует память только для восстановления целостности жизненной траектории. В любом случае и для человека причины, и для человека заботы, память - структура внутреннего опыта, механизм взаимодействия со временем, и она не замещает собой темпоральных характеристик эмоциональной жизни.

Человек без причины и заботы не имеет будущего как структуры эмоциональной жизни.

Будущее эмоциональной жизни существует в актуальности само­сознания как экзистенциально необходимое трансцендентное. Жела­ние и мечта - мост из прошлого через настоящее к будущему. Для че­ловека причины будущее - осуществление требования, исполнение долга. Для человека заботы будущее - достижение желанного, встреча с мечтой. Человек без причины и заботы не имеет подобной структуры в эмоциональной жизни, это объясняется его застреванием в памяти, его отторжением от мира и общей экзистенциальной безнадежностью. Он застревает в «здесь и вчера», он может осознать ограниченность своего существования, может придти в отчаяние, но это отчаяние будет для него не трансцендирующей силой, а фактором интенсификации самосознания Я.