<<
>>

Человек без причины и заботы имеет парадоксальную рацио­нальность.

Текст Беккета производит впечатление потока сознания и привлекает какой-то особой экспрессией: «На пустой крючок я еще согласен, но приманки!» [1, с. 390], или особенной душевностью: «Я вижу себя, вижу то место, где нахожусь, его ничто не выделяет, ничто не отличает от других мест, все они мои, все мое, если я захочу, я не хочу ничего, кроме своего» [1, с.

404]. Но текст потока сознания существует в режиме субъективизации действительности и проецирования, в некоторых условиях он развивается в наивный или критический солипсизм. Человек потока сознания не знает Другого, ни в качестве Ты, ни в качестве Оно. Герой С. Беккета, напротив, регрессирует к некоей точке, в которой Я минимально, существует как экзистирующая монада, а Другой отделен непроходимой пропастью непонимания, отчаяния, и, следовательно, неосвоения действительности. Удивительным образом герой С. Беккета замкнут в себе, он видит и слышит краски и звуки мира, знает вкус предметов, но его встречное движение к миру не совершается. Это похоже на ситуацию глухого на симфоническом кон­церте. Здесь - боль, недоумение несостоявшейся встречи и как ком­пенсация - острые замечания в неглавном отношении.

Несостоявшаяся встреча с миром, и, следовательно, бытийствен-ная недостаточность, компенсирующаяся в страдательной рецептивно-сти и субъективности - базовое отношение, определяющее мыслительную деятельность человека без причины и заботы. При таком отношении происходит трансформация формальных структур мышления. Например, понятие здесь - не свернутое действие, идея, выражающая существенные признаки предмета, а стимул реагирования. Пример на уровне восприятия: «Не впервые я напрягаю слух, тщетно пытаясь различить приглушенные звуки на конюшне. Вдруг заржет лошадь. И я пойму, что ничего не изменилось» [1, с. 382]. Зачем герою напрягать слух? Разве для того, чтобы в звуке встретить звучащего? Нет, для того, чтобы понять, что «ничего не изменилось». На понятийном уровне все происходит точно так же, это делает невозможным абстрактное мышление, поскольку невозможно само отвлечение.

Связь понятий-стимулов реагирования осуществляется не на ос­нове связей действительности, выраженной в понятиях, а на основе связей реагирования и внутреннего опыта, например, по схеме: крик чайки - море - камешки для сосания, собранные у моря - рот и десны - карманы для камешков. Ассоцианизмом или «методом ощупываю­щей руки» данную связь нельзя назвать, так как здесь движение осу­ществляется не по предмету, а по внутренним, довольно причудливым априорным формам.

«Застигнутый дождем далеко от укрытия, Макман остановился и лег, сказав: Поверхность, прижатая к земле, останется сухой, тогда как стоя я промокну насквозь и везде одинаково, - и, после недолгих колебаний, он улегся ничком» [1, с. 264]. Чем смущает такое решение? В обычной ситуации человек осуществляет многофакторное реагирование, решение для него - решение нескольких задач сразу, а здесь герой реагирует на один фактор - дождь, исключая все остальные. Одномерность реагирования есть узкая рациональность решения, зачастую это решение несовместимо со здравым смыслом, стандартами поведения и прочими широкими контекстами. Одномерность реагирования ведет к дискретности, точечности присутствия в мире и делает парадоксальной реакцию.

Парадоксальная рациональность проявляется также на уровне глобальных стратегий мышления. Человек без причины и заботы не имеет интуиции, для него невозможна антиципация, что объясняется отсутствием инстинкта экзистенциальной целостности и отсутствием направленной вовне активности.

Человек без причины и заботы имеет совсем другой механизм понимания. В самом общем определении понять - обнаружить смысл, найти формулу освоения. Но герою С. Беккета не нужно «осваивать» мир, всей своей душевно-духовной организацией он стремится бежать от него, причем бежать не конструктивно, в фантазию и надежду, а деструктивно, в переживание собственного существования и память. Здесь понять - найти формулу отторжения и исключения из мира собственного опыта. Подобного рода понимание похоже на специфические рассуждения падающего на воздушном шаре: «Что бы еще выбросить, чтобы замедлить падение?» Отсутствие причины делает ненужным понимание-освоение, отсутствие заботы делает ненужным понимание-накопление.

Самосознание для человека без причины и заботы - не рациона­лизация внутреннего опыта, а замещение действительности. В обыч­ном состоянии самосознание работает для действительности, обеспе­чивает адекватность организации личности для бытия в мире. Само­сознание, в зависимости от решаемой задачи, может быть ситуатив­ным, предметным, локальным, глобальным, экзистенциальным. Соот­ветственно, и личность производит меньшую или большую работу по обеспечению соответствия с миром. Если нет причины и заботы, то самосознание не «перпендикулярно», а «параллельно» реальности. Личность замещает сознание реальности сознанием себя в реальности. На словах это трудноразличимо, но это очень различные способы ми-роотношения и, соответственно, самосознания, например, «идет дождь» и «я мокну под дождем». Во втором случае «дождь» - предикат Я и может быть легко соединен с другим предикатом, и это делает его артефактом самосознания.

В целом человек без причины и заботы - самозамкнутая регрес­сирующая монада, вместо мира имеющая фантомы памяти и самосоз­нания, почти что человек без свойств. Этот трагизм самозамыкания замещающим реальность экзистированием собственными словами ге­роя можно выразить так: «Я всю жизнь тихо разговаривал и неслышно ходил, как человек, которому нечего сказать и некуда идти и которому поэтому не нужно, чтобы его слышали и видели» [1, с. 280].

4. Человек сказки путешествий

Мне бы хотелось обратить внимание на один вариант славянской мифологической картины мира: она не дихотомична (Божественное -тварное), а трихотомична (Правь-Явь-Навь).

Правь «понимается как всеобщий закон, установленый Дажьбо-гом Согласно этому справедливому закону существует мир. Это понятие подобно «саттве» индийской мифологии (ясность, абсолютная реальность, гармония)» [9, с. 346].

Явь - «светлая сила, управляющая миром, одновременно сам этот светлый мир, «белый свет», активные силы, пытающиеся изменить мир» [9, с. 349].

Навь - «темная сила, управляющая миром, одновременно - за­гробный мир, «тот свет», пассивные силы, пытающиеся сохранить мир неизменным» [9, с. 345].

Эти три слоя бытия расположены не иерархично, а существуют рядоположенно. Входя в некое место, человек данной реальности не знает, в какой слой мира он попал. Конечно, есть места установленной определенности, например, полночь, полдень, перекресток, опушка леса, колодец - места Нави, несомненна обыденная бытовая определенность Яви, высшие и лучшие предки - Правь. Но даже и эти установленные определенности могут измениться. Идол или крест превращают перекресток в Явь, дым, туман, затмение - обыденную Явь в Навь. Несомненная Правь все собой изменяет (грозный царь Иван Васильевич, нашедший приют у бедных крестьян) и несомненная Навь все собой изменяет («бесовщина», «чертовщина» - процесс и результат превращения Яви в Навь).

Как организовано Я в реальности Прави-Яви-Нави?

Иллюстративным материалом рассуждения служат русские сказки путешествий. Эти сказки имеют примерно следующую схему: герой, находящийся в неподвижности до путешествия, обстоятельства, вынудившие предпринять путешествие, путешествие с приключениями, возвращение с победой, кульминация и неподвижность высшего плана.

Человек реальности Прави-Яви-Нави ориентирован на различение.

Различение - совокупность действий, ведущих к нарушению имеющейся и осознанной связности. Различение возможно только на основе имеющегося единства и подобия. Различение устанавливает границу или градацию между подобными предметами. Граница -

ус­ловность, за которой в непрерывности целого одно превращается в другое, после этой черты бедность превращается в нищету, недомога­ние - в болезнь и т.п. Различение - установление границы - процесс дооформления предметности, установление места предмета, где ме­стом может быть что угодно - разум, душа, материальное положение, пространство, время. В различении-полагании границы Я конструирует себя как отъединенное и операционально относящееся к различимому. «Если вы сумели определить, в сильном вы гневе или в среднем, то вы уже не в гневе», «если вы можете определить, на 30% или на 90% вы участвуете в процессе, то ваше участие управляемо» - примеры такого различения.

Различение-установление градации возможно только для предметов абстрактного и операционального отношения, типа «холодный-теплый-горячий». Здесь Я - оператор измерения меры выраженности качества. Если невозможны абстрактные и операциональные отношения и вмешивается фактор личной соотнесенности Я и различаемого (фактор значимости), то установление градации превращается в иерархизацию - расположение по значимости. Значимость находится не в предмете, а за ним, значимость события определяется его мерой влияния на других, контекстом события. В иерархии всегда видна некая произвольность, иерархия всегда сомнительна и имеет основания быть критикуемой. Иерархизация включает предметы в контексты Я. Определяя различия, Я делает предметы своими, свое внутреннее - внешним. Человек, вынужденный различать Правь, Явь и Навь, т.е. различать по самому высшему уровню, теряет себя, редуцирует до необходимости выбора «правды». Данная космология заставляет теряться личность (читателю сказки не всегда понятно, Иванушка-дурачок или Иван-царевич перед ним), но утверждает «правое дело» и через него - личность. Различающее Я осознает себя ценным не в себе, а себя как потенциальность «дела», а само «дело» -как осуществление себя.

Человек реальности Прави-Яви-Нави ориентирован на оцепене­ние в экстремальной ситуации. Оцепенение - пребывание в самотож- дественности, в полной угашенности обращения вовне. Оцепенение -растерянность, неподвижность, замирание, когда всякое действие, внешнее и внутреннее, полностью прекращается. Оцепенение - реак­ция, когда невозможна дихотомия (победить-умереть, праведник-грешник), когда решений, как минимум, три, а часто - значительно больше. Оцепенение - не отказ от выбора, отказ - это действие, а катастрофическая редукция к неорганическому состоянию, в трихотомиче­ской космологии она делает Я существующим до осуществления. Если Я выходит из этого состояния не в осуществление, а в память, то получается удвоение себя, стильность существования. Допустим, человек собирается спрыгнуть с высокого моста в глубокую реку, вот он замер в мучительной неподвижности последнего мгновения... и не смог. Все, что он будет делать после этого, - стилизация своей прежней жизни, переживание и освоение себя и своего как установившейся формы. Рефлексивное отношение к форме своего существования, достигнутое, например, в несостоявшемся самоубийстве, создает иллюзию и возможность эстетического отношения к действительности.

<< | >>
Источник: А.Ф. Управителев. ВОПРОШАЯ ОЧЕВИДНОЕ. ИСЧИСЛЕНИЕ СУБЪЕКТНОСТИ. 1999

Еще по теме Человек без причины и заботы имеет парадоксальную рацио­нальность.:

  1. Суррогатом прошлого эмоциональной жизни и способом убега­ния от мира для человека без причины и заботы является памятъ.
  2. Я между причиной и заботой (С. Беккет)
  3. 2.5.2. Вторая истина о причине страдания (дуккха-самудайо арья-саччам): страдание имеет причину
  4. Если промысел божий заботится о вас, то почему он не заботится обо всем мире, в котором вам же приходится жить?
  5. Закон имеет письменную форму, тогда как обычай не имеет документального выражения.
  6. Парадоксальное мышление
  7. 6. Парадоксальность жизни как бытия «я-с-Богом»
  8. 5.2. Страсть как мотив поведения человека и причина нервно-психических заболеваний
  9. "Человек сначала имеет дело (именно дело) не с именем и не со знанием, с бытием и небытием ["Теэтет"].
  10. Прежде чем рассматривать защитную составляющую сущности человека, определимся в причинах актуализации этого направления.