§ 3 . Созидатели культуры и признаки их элитарности

Положительная, творческая жизнедеятельность охватывает как воспроизведение уже достигнутого (репродуктивная), так и его конструктивное изменение на более высокой основе (продук­тивная). Их диалектическое единство и составляет сущность культуросозидающей деятельности - как прошлой, так и настоя­щей, в которой и проявляются дарования, талант.

Во всех классово антагонистических формациях репродук­тивная деятельность отрывалась от продуктивной, от непосредст­венного творчества и осуществлялась как отчуждённый физиче­ский труд, закреплённый за трудящимися. Они приобретали лишь одностороннюю сноровку и утрачивали свои наклонности, сооб­разительность, инициативу. От рабочих, ставших придатками машин и механизмов, также требуются самые простые, однооб­разные, легче всего усваиваемые приёмы^[21]. Элементы привлека­тельности, творчества присутствуют в их коллективном труде. В сооружении египетских пирамид, Вавилонской башни, других чудес света, современных гигантских гидроэлектростанций, про­изводственных, культурно-бытовых и спортивных зданий налицо преимущественное проявление не индивидуального творчества простых строителей, а совокупного.

Наряду с обезличиванием и принижением значимости пре­имущественно физического труда происходило возвышение не­повторимых индивидуальностей - государственных деятелей, по­литиков, полководцев, героев, мыслителей, т. е. тех, кто властво­вал. Их свершения возводили в ранг исторических, их восхваляли в литературе и на картинах. Представители народа показывались как второстепенные, вспомогательные персонажи.

Из безликой, усреднённой массы стали выделять избранное меньшинство, называть его элитой, противопоставлять большин­ству. Просветители считали образованную элиту общества глав­ным производителем культурных ценностей. Идеалисты объяви­ли демиургом мира и управителем всех происходящих в нём про­цессов некую потустороннюю силу - Бога или абсолютную идею, что тормозило активность тружеников. Ф. Ницше испытывал от­вращение к «духу революции», неприязнь к вечным абсолютным истинам христианской морали, к слабым и уродливым, неполно­ценным. Он идеализировал сверхчеловеков, находящихся по ту сторону добра и зла, освобождённых от общественного влияния и морали, стоящей на пути мифологизированной воли как основы жизни (свободы личности), т. е. индивидуалистов. Борьбу за рав­ноправие сводил к нивелированию одарённых и выдающихся. В последней своей книге «Воля к власти» он голословно заявил, что толпа властвует и тиранизирует тех, кто является исключением. В делении людей на высших (аристократов, уродившихся на славу) и низших (стадо, массу, раздувающих свои потребности) ярко проявился его антидемократизм. По мнению Н. А. Бердяева, ан­тичная греко-римская, гуманистическая возрожденческая и всякая

высокая культура была аристократической, т. е. верхнего интел-

22

лектуального слоя. Она нужна лишь немногим, а для масс нуж­на средняя культура. ^[22]

З. Фрейд и его последователи мышление и сознательное по­ведение, в том числе озарение, проблески творчества, детермини­ровали влечениями, желаниями, страстью, залегающими в бес­сознательном, в глубине психики, и приписывали исключитель­ным личностям.^[23] Всякое культурное, т. е. привнесённое, прину­дительно навязывается меньшинством.

О героях и толпе рассуждал и английский христианский ис­следователь А. Тойнби. К движущей силе цивилизации он отнёс лишь творческое меньшинство (пророков, жрецов, учёных, поли­тиков), возглавляемое лидером. Оно откликается на вызовы, ув­лекает «нетворческое» инертное большинство, изменяет социаль­ные условия и обеспечивает прогресс. Элита управляет благодаря своему авторитету. Когда он иссякает и народ утрачивает дове­рие, тогда она прибегает к силе. Возникающее взаимное отчужде­ние ведёт к расколу и распаду цивилизации, её гибели, спасти ко­торую может лишь религиозное единство.

Слово «элита», заимствованное из французского языка, оз­начает лучшее, отборное, а в растениеводстве - высококачествен­ные семена, в животноводстве - породистые, племенные, продук­тивные животные. В этом смысле наиболее талантливых предста­вителей интеллигенции и гениев можно отнести к элите общест­ва, а их научные достижения, шедевры литературы и искусства - к подлинной культуре.^[24]

Но нередко к признакам элитарности относят особенности речи и общения, развлечений. Так, священнослужители продол­жают использовать латинский и славянский языки, символисты и авангардисты создают свои типы текстов, специфические средст­ва выражения, некоторые музыканты - изощрённые звукоизвле- чения, импровизации. Хосе Ортега - и - Гассет полагал, что боже­ственное искусство не является общечеловеческим и не общепо­нятно. Оно ориентируется на избранных (художников, касты), дерзко деформирует реальность, отдаляется от неё, дегуманизи­рует её.^[25] Избранные же - это не те, кто кичливо ставит себя вы­ше, а те, кто требует от себя больше, чем от других, кто осознан­но взваливает на себя тяготы и обязанности^[26]. В элиту зачисляют участников закрытых религиозно-философских обществ, масон­ских лож, аристократических салонов, всех привилегированных управленцев и причастных к творчеству, хотя они добиваются разнокачественных результатов. Порой плоды их усилий нельзя оценить положительно. Такой легковесный и высокомерный под­ход означает преувеличение собственной значимости и неправо­мерен. Более того, наделённые властью бюрократы нередко пы­таются бездумно командовать творцами, прибегают к цензурным ограничениям, травле и санкциям.