Отношение цифровых технологий и институтов демократии.

2.3.19.

2.3.20. В перспективах развития властных и политических отношений представлены две взаимоисключающие альтернативы -

«ожидалось, что Интернет станет идеальным инструментом будущей демократии.ранее только государство следило за своими подданными, а теперь и народ может контролировать

государственную власть.» [124, с.

государственного контроля за гражданами: «государственные

власти во всем мире поддерживают такие технологии наблюдения и надзора и активно внедряют их. Интернет больше уже не является свободным пространством, но он также не стал и воплощением оруэлловских пророчеств» [124, с. 201]. Следуя принципу «дельфийского оракула» следовало бы добавить - «возможно, только пока.»

Пока что основные претензии к цифровым технологиям сводились к дискуссии о приватности Интернет-коммуникации. Это право на приватную коммуникацию, анонимность переписки для «внешнего читателя» декларируется большинством конституций. Однако тут государства столкнулись с проблемой возможности координации действий в сетевой террористической организации, пропаганды неонацистской идеологии, сексуальным совращением малолетних и пр. В свою очередь сфера бизнеса осознала глобальные выгоды, которые предоставляет доскональное знание информационных и потребительских предпочтений миллионов потенциальных клиентов по всему миру [124, с. 205-206]. Как определить, где ответственность государства по обеспечению безопасности граждан может «отменить» право приватности? Если же предоставить государству такие возможности наблюдения и контроля, то возникает сформулированная еще римлянами проблема: quis custodiet ipsos custodes? - кто будет сторожить

44

сторожей .

Причем надо отметить, что сам факт постоянного наблюдения и контроля не вызывает, например, у такого исследователя как Кастельс негативного отклика. По крайней мере, гораздо меньший, чем потенциальное ограничение свободы слова. А вот возможных следствий из постоянного наблюдения Мануэль Кастельс опасается весьма серьезно: он формулирует это как проблему лишения свободы в «прозрачном обществе» или «стеклянном доме» [124, с. 213].

Следует отметить и еще один концептуальный момент: это сочетание теоретической идеологии и практики. Интернет стал трибуной либертарианской идеологии «в сочетании с все более расширяющейся практикой контроля. глобальные сети нельзя контролировать, но людей, которые их используют, - можно, что и происходит и будет происходить дальше.» [124, с. 214-215]

Перспективу демократического развития общества и государства в условиях глобальных массовых коммуникаций Кастельс видит единственным образом - это государственная власть должна оказаться в «стеклянном доме» [124, с. 217].

Как и во всех иных областях в области «чистой политики» достаточно много неопределенных пророчеств: «Прогресс в

информационных технологиях создает новые способы взаимодействия на основе интернет-технологий - между гражданами и их избранными представителями, между кандидатами и избирателями и среди самих граждан при обсуждении политических проблем.» [98]

«В результате демократическое информационное общество по сути взаимодействия со своими гражданами все в большей степени начинает напоминать худшие тоталитарные образцы: в обоих случаях речь идет о навязывании гражданам единой для всех модели восприятия мира, созданной без учета индивидуальных и для реализации лишь общественных интересов.

Разница лишь в деталях: тоталитарное общество делает это на доинформационном, индустриальном этапе развития технологий и потому вынуждено прибегать к грубому административному насилию над свободной волей граждан, а в целом ряде случаев - и к террору.

Информационное же общество располагает для решения этой задачи соответствующими ей информационными технологиями, что позволяет насаждать господствующую модель сознания и поведения несравненно более мягкими методами. Более того: такое насаждение по сути своей является уже не насилием, но скорее формой социально-психологической помощи массам людей, заблудившихся и потерявших себя в информационных потоках» [108]

Это рождает формулы «контроль вместо заключения» [104, с. 64], «безальтернативная мотивация в условиях сверхвыбора» и пр. Максимально-полную картину гибкого контроля, перспектив его развития дал Ж. Делез в статье «Общества контроля: Postscriptum» [107]. В сочетании же с посылкой У. Эко о делении социума на информационно-критичных и информационно-всеядных потребителей [198], картина представляется отнюдь не столь оптимистичной: некритично мыслящее большинство,

потребляющее продукты «информационной свалки», не может поместить власть в «стеклянный дом» М. Кастельса, оно само оказывается в ситуации «за стеклом» - под прямым и опосредованным наблюдением органов государственной власти и социальных служб.

Ориентация на потребительский гедонизм при изменении характера власти, смещения ее в область информации, определяют новых субъектов мировой политики. Их власть пока что мало институционализирована, однако теоретики постиндустриализма отмечают высокий потенциал ТНК на этом пути.

2.3.21.