ОСОБЕННОСТИ ЧУВСТВЕННОГО ПОЗНАНИЯ

Чувственность (см. Фейербаха) должна быть основой всей нау­ки. Наука является действительной наукой лишь в том случае, если она исходит из чувственности в ее двояком виде: из чувствен­ного сознания и из чувственной потребности; следовательно, лишь в том случае, если наука исходит из природы.

Маркс H. Экрномическо-философские рукописи 1844 года.— Маркс H., Энгельс Ф.

Соч., т. 42, с. 124

Н'едовольный абстрактным мышлением, Фейербах апеллирует к чувственному созерцанию; но он не рассматривает чувственность как практическую, человечески-чувственную деятельность.

Маркс H. Тезисы о Фейербахе.—

Маркс K., Энгельс Ф. Соч., т. 42, с. 265

Ощущение есть результат воздействия объективно, вне нас существующей вещи в себе на наши органы чувств, такова теория Фейербаха. Ощущение есть субъективный образ объективного мира, мира an und fur sich.

Ленин В. И. Материализм и эмпириокритицизм,^

Полн. собр. соч., т. 18, с. 120

Для всякого естествоиспытателя, не сбитого с толку профес­сорской философией, как и для всякого материалиста, ощущение есть действительно непосредственная связь сознания с внешним миром, есть превращение энергии внешнего раздражения в факт сознания. Это превращение каждый человек миллионы раз на­блюдал и наблюдает действительно на каждом шагу. Софизм идеа­листической философии состоит в том, что ощущение принимается не за связь сознания с внешним миром, а за перегородку, стену, отделяющую сознание от внешнего мира,— не за образ соответ­ствующего ощущению внешнего явления, а за «единственно су­щее». Авенариус придал лишь чуточку измененную форму этому старому софизму, истрепанному еще епископом Беркли. Так как мы еще не знаем всех условий ежеминутно наблюдаемой нами свя­зи ощущения с определенным образом организованной материей,— то поэтому признаем существующим одно только ощущение,— вот к чему сводится софизм Авенариуса.

Ленин В. И. Материализм и эмпириокритицизм.—.

Полн. собр. соч., т. 18, с. 46

а) МЫШЛЕНИЕ И ЧУВСТВЕННОЕ ПОЗНАНИЕ

„Выступает перед сознанием без взаимного соприкосновения" (предмет) — вот суть антидиалектики. Здесь только как будто Гегель высунул ослиные уши идеализма,— отнеся время и про­странство (в связи с представлением) к чему-то низшему против мышления. Впрочем, в известном смысле представление,, конечно, нише. Суть в том, что мышление должно охватить все „представ­ление" в его движении, а для этого мышление должно быть диа­лектическим. Представление б л и ж e к реальности,, чем мышле­ние? И да и нет. Представление не может схватить движенйя в ц e л о M_f например, не схватывает движения с быстротой 300 000 км. в 1 секунду,, а мышление схватывает и должно схва­тить. Мышление,, взятое из представления* тоже отражает реаль­ность; время есть форма бытия объективной реальности. Здесь,, в понятии времени (а не в отношении представления к мышлению) идеализм Гегеля.

Ленин В. И. Философские тетради.—>

Полн. собр. соч., то. 29, с. 209

б) ДИАЛЕКТИЧЕСКОЕ МЫШЛЕНИЕ

Нам общи с животными все виды рассудочной деятельности; индукция,, дедукция, следовательно, также абстрагирование (родо­вые понятия у Дидо^[21]: четвероногие и двуногие), анализ незнако­мых предметов (уже разбивание ореха есть начало анализа),, синтез (в случае хитрых проделок у животных) и, в качестве со­единения обоих, эксперимент (в случае новых препятствий и при затруднительных положениях).

Энгельс Ф. Диалектика природы.—

Маркс K., Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 537—538

в) ЛОГИЧЕСКИЕ ФОРМЫ И ЗАКОНЫ KAK ОТРАЖЕНИЕ ОТНОШЕНИЙ ВЕЩЕЙ И ПРАКТИКИ

Два рода опыта: внешний, материальный, и внутренний — законы мышления и формы мышления. Формы мышления также отчасти упаследованы путем развития (самоочевидность, например, математических аксиом для европейцев, но, конечно, не для буш­менов и австралийских негров).

Если наши предпосылки верны и если мы правильно применяем к ним законы мышления, то результат должен соответствовать действительности, точно так же как вычисление в аналитической геометрии должно соответствовать геометрическому построению, хотя то и другое представляют собой совершенно различные мето­ды. Ho, к сожалению, это почти никогда не имеет места или имеет место лишь в совершенно простых операциях.

Энгельс Ф. Иг подготовительных работ к «Анти-Дюрингу».— Маркс K., Энгельс Ф.

Соч., т. 20, с. 629

...Речь идет у него (у Дюринга.— Ред.) о принципах, выведен­ных из мышления, а не из внешнего мира, о формальных принци­пах, которые должны применяться к природе и человечеству, с которыми должны, следовательно, сообразоваться природа и человек. Ho откуда берет мышление эти принципы? Из самого себя? Нет, ибо сам г-н Дюринг говорит: область чисто идеального ограни­чивается логическими схемами и математическими формами (по­следнее, как мы увидим, вдобавок неверно). Ho ведь логические схемы могут относиться только к формам мышления, здесь жѳ речь идет только о формах бытия, о формах внешнего мира, а эти формы мышление никогда не может черпать и выводить из самого себя, а только из внешнего мира. Таким образом, все соотношение оказывается прямо противоположным: принципы — не исход­ный пункт исследования, а его заключительный результат; эти принципы не применяются к природе и к человеческой истории, а абстрагируются из них; не природа и человечество сообразуются с принципами, а, наоборот, принципы верны лишь постольку, поскольку они соответствуют природе и истории. Таково един­ственно материалистическое воззрение на предмет, а противопо­ложный взгляд г-на Дюринга есть идеалистический взгляд, пере-

ворачивающий вверх ногами действительное соотношение, кон­струирующий действительный мир из мыслей, из предшествующих миру и существующих где-то от века схем, теней или категорий, точь-в-точь как это делает... некий Гегель.

Энгельс Ф. Анти-Дюринг.— Маркс K., Энгельс Ф.

Соч., т. 20, с. 33—34

Самые обычные логические „фигуры" — (все сие B § о „первой фигуре заключения") суть школьно размазанные* sit venia verbo^[22], самые обычные отношения вещей.

Ленин В. И. Философские тетради.—■

Полн. собр. соч., т. 29, с. 159

П e p e X о д заключения по аналогии (об аналогии) к заключе­нию о необходимости,— заключения по индукции — в заключение по аналогии,— заключения от общего к частному,— заключение^[23] от частного к общему,— изложение с e я з и и n e p e X о д о ѳ [связь и есть переходы], вот задача Гегеля. Гегель действительно д о к а з а л, что логические формы и законы не пустая оболочка, а отражение объективного мира. Вернее, не доказал, а гениально угадал.

Ленин В. И. Философские тетради.—

Полн. собр. соч., т. 29, с. 162

Законы логики суть отражения объективного в субъективном сознании человека.

Ленин В. И. Философские тетради.—

Полн. собр. соч., т. 29, с. 165

Когда Гегель старается — иногда даже: тщится и пыжится — подвести целесообразную деятельность человека под категории логики, говоря, что эта деятельность есть „заключение" (Schlufi), что субъект (человек) играет роль такого-то „члена" в логической „фигуре" „заключения" и т. п.,—

TO ЭТО HE ТОЛЬКО НАТЯЖКА, HE ТОЛЬКО ИГРА. ТУТ ЕСТЬ ОЧЕНЬ ГЛУБОКОЕ СОДЕРЖАНИЕ, ЧИСТО МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОЕ. НАДО ПЕРЕВЕРНУТЬ: ПРАКТИЧЕСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ЧЕЛОВЕКА МИЛЛИАРДЫ РАЗ ДОЛЖНА БЫЛА ПРИВОДИТЬ СОЗНАНИЕ ЧЕЛОВЕКА K ПОВТОРЕНИЮ РАЗНЫХ ЛОГИЧЕСКИХ ФИГУР, ДАБЫ ЭТИ ФИ­ГУРЫ МОГЛИ ПОЛУЧИТЬ ЗНАЧЕНИЕ АКСИОМ. ЭТО NOTA BENE.

Ленин В. И. Философские тетради.—

ІІолн. собр. соч., т. 29, с. 172

„Заключение действования“... Для Гегеля действование, прак­тика есть л о г и ч e с к о e „з а к л ю ч e н и е“, фигура логики. И это правда! Конечно, не в том смысле, что фигура логики ино­бытием своим имеет практику человека (= абсолютный идеализм), а vice versa: практика человека, миллиарды раз повторяясь, за­крепляется в сознании человека фигурами логики. Фигуры эти имеют прочность предрассудка, аксиоматический характер именно (и только) в силу этого миллиардного повторения.

1- ая посылка: благая цель (субъективная цель) versus действи­тельность („внешняя действительность")

2- ая посылка: внешнее средство (орудие), (объективное)

3- ья посылка, сиречь вывод: совпадение субъективного и объек­тивного* проверка субъективных идей,_: критерий объективной истины.

Ленин В. И. Философские тетради.—

Полн. собр. соч., m.29, с. 198

г) ОСОБЕННОСТИ ПОНЯТИЯ KAK ФОРМЫ МЫШЛЕНИЯ

Bce отношения могут быть выражены в языке только в виде понятий. Уверенность* что эти общие представления и понятия существуют в качестве таинственных сил, есть необходимый ре­зультат того, что реальные отношения, выражением которых они являются, получили самостоятельное существование. Эти общие представления, кроме их отмеченного значения в обыденном со­знании, приобретают еще особое значение и развитие у полити­ков и юристов, которых разделение труда толкает к возведению этих понятий нкульт и которые видят в них, а не в производствен­ных отношениях, истинную основу всех реальных отношений соб­ственности.

Маркс H., Энгельс Ф. Немецкая идеология.~

Соч., т. 8, с. 360

Маркс сводит то общее содержание, которое заключается в ве­щах и отношениях, к его наиболее обобщенному мысленному вы­ражению. Ero абстракция, следовательно, только отражаетв форме мысли то содержание? которое уже заключается в вещах.

Родбертус* наоборот* составляет себе некое более или менее несовершенное мысленное выражение и измеряет вещи этим поня­тием* по которому они должны равняться.

Энгельс Ф. Письмо К. Каутскому, 20 сентября 1884 г.— Маркс K., Энгельс Ф. Соч., т. 36, с. 180

Безразличие к определенному виду труда предполагает весьма развитую совокупность действительных видов труда* ни один из которых уже не является господствующим над всеми остальными. Таким образом, наиболее всеобщие абстракции возникают вообще только в условиях наиболее богатого конкретного развития, где одно и то же является общим для многих или для всех. Тогда OHO перестает быть мыслимым только в особенной форме. C другой сто­роны, эта абстракция труда вообще есть не только мысленный ре­зультат некоторой конкретной совокупности видов труда. Безраз­личие к определенному виду труда соответствует такой форме общества, при которой индивиды с легкостью переходят OT одного вида труда к другому и при которой данный определенный вид труда является для них случайным и потому безразличным. Труд здесь, не только в категории, но и в реальной действительности, стал средством для создания богатства вообще и утратил ту cpa- щенность, которая раньше существовала между определенными индивидами и определенными видами труда. Такое состояние в наиболее развитом виде имеет место в самой современной из существующих форм буржуазного общества — в Соединенных Штатах. Таким образом, лишь здесь абстракция категории «труд»,_; «труд вообще», труд sans phrase¹, этот исходный пункт современ­ной политической экономии, становится практически истинной.

Итак, простейшая абстракция, которую современная полити­ческая экономия ставит во главу угла и которая выражает древ­нейшее отношение, имеющее силу для всех форм общества, вы­ступает, тем не менее в этой абстрактности практически истинной только как категория наиболее современного общества.

...Этот пример с трудом убедительно показывает, что даже са­мые абстрактные категории, несмотря на то, что оии — именно благодаря своей абстрактности — имеют силу для всех эпох, в са­мой определенности этой абстракции представляют собой в такой же мере и продукт исторических условий и обладают полной зна­чимостью только для этих условий и в их пределах.

Маркс H. Экономические рукописи 1857—1859 годов. Введение.^- Маркс K., Энгельс Ф.

Соч., т. 46, ч. I, с. 41, 42

...Понятия высший продукт мозга, высшего продукта мате­рии.

Ленин В. И. Философские тетради.—

Полн. собр. соч., т. 29, с. 149

Гегель вполне прав по существу против Канта. Мышление, восходя от конкретного к абстрактному, не отходит — если оно правильное (NB) (а Кант, как и все философы, говорит о правиль­ном мышлении) — о m истины, а подходит к ней. Абстракция ма- mepuu, закона природы, абстракция стоимости и т. д., одним сло­вом, все научные (правильные, серьезные, не вздорные) абстракции отражают природу глубже, вернее, n о л н e e.

Ленин В. И. Философские тетради.—

Полн. собр. соч., т. 29, с. 152

„В природе" понятия не существуют „в этой свободе" (в свобо­де мысли и фантазии человека!!). „В природе" они, понятия, име­ют „кровь и плоть".— Это превосходно! Ho это и есть материализм. Понятия человека суть душа природы — это лишь мистический пересказ того, что в понятиях человека своеобразно (это NB: свое­образно и д и а л e к m и ч e с к u!!) отражается природа.

...Совпадение понятий с „синтезом", суммой, сводкой эмпирии* ощущений, чувств несомненно для философов всех направлений. Откуда это совпадение? От бога (я, идея, мысль etc. etc.) или от (из) природы? Энгельс прав в своей постановке вопроса.

Ленин В. И. Философские тетради.—

Полн. собр. соч., т. 29, с. 257

Логические понятия субъективны, пока остаются „абстракт­ными", в своей абстрактной форме, но в то же время выражают и вещи в себе. Природа и конкретна и абстрактна, и явление и суть, и мгновение и отношение. Человеческие понятия субъектив­ны в своей абстрактности, оторванности, но объективны в целом, в процессе, в итоге, в тенденции, в источнике.

Ленин В. И. Философские тетради.—

Полн. собр. соч., т. 29, с. 190

Различиесубъективногоотобъективногоесть, нО И OHO ИМЕЕТ СВОИ ГРАНИЦЫ.

Ленин В. И. Философские тетради.—•

Полп. собр. соч., т. 29, с. 90

д) СУЖДЕНИЯ И ИХ ИЗМЕНЕНИЕ B ПРОЦЕССЕ РАЗВИТИЯ ПОЗНАНИЯ

Гегель, верный своему подразделению всей логики в целом, группирует суждения следующим образом:

1. Суждение наличного бытия — простейшая форма сужде­ния, где о какой-нибудь единичной вещи высказывается, утвер­дительно или отрицательно, какое-нибудь всеобщее свойство (по­ложительное суждение: «роза красна»; отрицательное суждение: «роза нѳ голубая»; бесконечное суждение: «роза не верблюд»).

2. Суждение рефлексии, где о субъекте высказывается некото­рое относительное определение, некоторое отношение (сингуляр­ное суждение: «этот человек смертен»; партикулярное суждение* «некоторые, многие люди смертиы»; универсальное суждение: «все люди смертны», или «человек смертен»),

3. Суждение необходимости, где о субъекте высказывается его субстанциальная определенность (категорическое суждение: «роза есть растение»; гипотетическое суждение: «если солнце под­нимается над горизонтом, то наступает день»; разделительное суж­дение: «чешуйчатник есть либо рыба, либо амфибия»).

4. Суждение понятия, где о субъекте высказывается, в какой мере он соответствует своей всеобщей природе, или, как выража­ется Гегель, своему понятию (ассерторическое суждение: «этот дом плох»; проблематическое: «если дом устроен так-то и так-то, то он хорош»; аподиктическое: «дом, устроенный так-то и так-то, хорош»).

1-я группа — это единичное суждение, 2-я и 3-я — особенное суждение, 4-я — всеобщее суждение.

Какой сухостью ни веет здесь от этого и какой произвольной ни кажется иа первый взгляд эта классификация суждений в тех или иных пунктах, тем не менее внутренняя истинность и необхо­димость этой группировки станет ясной всякому, кто проштуди­рует гениальное развертывание этой темы в «Большой логике» Гегеля (Сочинения, т. V, стр. 63—115). A какое глубокое основа­ние эта группировка имеет не только в законах мышления, но так­же и в законах природы,— для доказательства этого мы приве­дем здесь один вне этой связи весьма известный пример.

Что трение производит теплоту, это было известно на практи­ке уже доисторическим людям, когда они изобрели — быть может, уже 100 000 лет тому назад — способ получать огонь трением, а еще ранее этого согревали холодные части тела путем их расти­рания. Однако отсюда до открытия того, что трение вообще есть источник теплоты, прошло кто знает сколько тысячелетий. Ho так или иначе, настало время, когда человеческий мозг развился на­столько, что мог высказать суждение: «трение естъ источник men- лотъѣ,— суждение наличного бытия, и притом положительное.

Прошли новые тысячелетия до того момента, когда в 1842 г. Майер, Джоуль и Кольдинг подвергли исследованию этот специаль­ный процесс со стороны его отношений к открытым тем временем другим процессам сходного рода, т. e. со стороны его ближайших всеобщих условий, и формулировали такого рода суждение: «вся­кое механическое движение способно посредством трения превра­щаться в теплотуь. Столь продолжительное время и огромное множество эмпирических знаний потребовались для того, чтобы продвинуться в познании предмета от вышеприведенного поло­жительного суждения наличного бытия до этого универсального суждения рефлексии.

Ho теперь дело пошло быстро. Уже через три года Майер смог поднять — по крайней мере, по сути дела — суждение рефлексии на ту ступень, на которой оно имеет силу ныне: «любая форма дви­жения способна и вынуждена при определенных для каждого случая условиях превращаться, прямо или косвенно, в любую другую фор­му движения». Это — суждение понятия, и притом аподиктиче­ское,— наивысшая вообще форма суждения.

Итак, то, что у Гегеля является развитием мыслительной фор­мы суждения как такового, выступает здесь перед нами как раз­витие наших, покоящихся на эмпирической основе, теоретических знаний о природе движения вообще. A ведь это показывает, что законы мышления и законы природы необходимо согласуются между собой, если только они надлежащим образом познаны.

Мы можем рассматривать первое суждение как суждение еди­ничности: в нем регистрируется тот единичный факт, что трение производит теплоту. Второе суждение можно рассматривать как суждение особенности: некоторая особая форма движения (а имен­но: механическая) обнаружила свойство переходить при особых обстоятельствах (а именно: посредством трения) в некоторую дру­гую особую форму движения — в теплоту. Третье суждение есть суждение всеобщности: любая форма движения оказалась способ­ной и вынужденной превращаться в любую другую форму движе­ния. Дойдя до этой формы, закон достиг своего последнего выра­жения. Посредством новых открытий мы можем доставить ему новые подтверждения* дать ему новое, более богатое содержа­ние. Ho к самому закону* как он здесь выражен, мы не можем прибавить больше ничего. B своей всеобщности, в которой и форма и содержание одинаково всеобщи, он не способен ни к ка­кому дальнейшему расширению: он есть абсолютный закон природы.

K сожалению* дело хромает в отношении той формы движения, которая свойственна белку, alias¹ в отношении жизни* до тех пор пока мы не в состоянии изготовить белок.

Энгельс Ф. Диалектика природы.—

Маркс H., Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 538—540

e) ИНДУКТИВНЫЕ И ДЕДУКТИВНЫЕ УМОЗАКЛЮЧЕНИЯ И ИХ ВЗАИМОСВЯЗЬ

...Вот приходят Геккели со своей индукцией и трубят* как 0 каком-то великом деянии — против Гегеля,— о том* что надо вос­ходить от единичного к особенному и затем к всеобщему* от инди­вида к виду* а затем к роду, позволяя затем делать дедуктивные умозаключения, долженствующие повести дальше! Эти люди так увязли в противоположности между индукцией и дедукцией, что сводят все логические формы умозаключения к этим двум, совер­шенно не замечая при этом, что они 1) бессознательно применяют под этим названием совершенно другие формы умозаключения, 2) лишают себя всего богатства форм умозаключения, поскольку их нельзя втиснуть в рамки этих двух форм, и 3) превращащт вслед­ствие этого сами эти формы — индукцию и дедукцию — в чистей­шую бессмыслицу.

...Бессмыслица у Геккеля: индукция против дедукции. Как будто дедукция не = умозаключению; следовательно, и индукция является некоторой дедукцией. Это происходит от поляризации. Геккель,«Естественная история творения», стр. 76—77. Умозаклю­чение поляризируется на индукцию и дедукцию!

* * *

Путем индукции было найдено сто лет тому назад, что раки и пауки суть насекомые, а все низшие животные — черви. При по­мощи индукции теперь найдено, что это — нелепость и что сущест­вует X классов. B чем же преимущество так называемого индук­тивного умозаключения, могущего оказаться столь же ложным, как и так называемое дедуктивное умозаключение, основанием которого является ведь классификация?

Индукция никогда не докажет, что когда-нибудь не будет най­дено млекопитающее животное без молочных желез. Прежде сос­цы считались признаком млекопитающего. Однако утконос не имеет сосцов.

Вся вакханалия с индукцией идет от англичан — Уэвель, in­ductive sciences¹, охватывающие чисто математические науки,— и таким образом была выдумана противоположность индукции и дедукции. Старая и новая логика не знает об этом ничего. Bce формы умозаключения, начинающие с единичного, эксперименталь­ны и основываются на опыте. A индуктивное умозаключение на­чинается даже с B — E — 0 (всеобщего).

Для силы мышления наших естествоиспытателей характер­но также то, что Геккель фанатически выступает на защиту ин­дукции как раз в тот самый момент, когда результаты индукции — классификации — повсюду поставлены под вопрос (Limulus — паук; Ascidia — позвоночное или хордовое; Dipnoi, вопреки пер­воначальному определению их как амфибий, оказываются все-та­ки рыбами) и когда ежедневно открываются новые факты, опро­кидывающие всю прежнюю индуктивную классификацию. Какое прекрасное подтверждение гегелевского положения о том, что ин­дуктивное умозаключение по существу является проблематиче­ским! Даже больше того, вся классификация организмов благо­даря успехам теории развития отнята у индукции и сведена к «дедукции», к учению о происхождении — какой-нибудь вид бук­вально дедуцируется из другого путем установления его происхо­ждения,— а доказать теорию развития при помощи одной только индукции невозможно, так как она целиком антииндуктивна. Поня­тия, которыми оперирует индукция: вид, род, класс, благодаря теории развития стали текучими и тем самым относительными; а относительные понятия не поддаются индукции.

* * *

Всеиндуктивистам. Никакая индукция на светѳ никогда не помогла бы нам уяснить себе процесс индукции. Это мог сделать только анализ этого процесса.— Индукция и дедукция связаны между собой столь же необходимым образом, как синтез и ана­лиз^[24]. Вместо того чтобы односторонне превозносить одну из них до небес за счет другой, надо стараться применять каждую на сво­ем месте, а этого можно добиться лишь в том случае, если не упускать из виду их связь между собой, их взаимное дополнение друг друга.— По мнению индуктивистов, индукция является непогрешимым методом. Это настолько неверно, что ее, казалось бы, надежнейшие результаты ежедневно опрокидываются новыми открытиями. Световые корпускулы и теплород были плодами ин­дукции. Где они теперь? Индукция учила нас, что все позвоноч­ные животные обладают центральной нервной системой, диффе­ренцированной на головной и спинной мозг, и что спинной мозг заключен в хрящевых или костных позвонках — откуда заимст­вовано даже название этих животных. Ho вот оказалось, что лан­цетник — позвоночное животное с недифференцированной цен­трально-нервной струной и без позвонков. Индукция твердо уста­новила, что рыбы — это такие позвоночные животные, которые всю свою жизнь дышат исключительно жабрами. И вот обнару­живаются животные, которых почти все признают за рыб, но ко­торые обладают, наряду с жабрами., хорошо развитыми легкими, и оказывается, что каждая рыба имеет в своем воздушном пузыре потенциальное легкое. Лишь путем смелого применения учения о развитии помог Геккель индуктивистам, вполне хорошо чувст­вовавшим себя в этих противоречиях, выбраться из них.— Если бы индукция была действительно столь непогрешимой, то откуда взялись бы стремительно опрокидывающие друг друга переворо­ты в классификациях органического мира? Ведь они являются самым подлинным продуктом индукции, и тем не менее они унич­тожают друг друга.

* * Hs

Индукция и анализ. Термодинамика дает убедительный пример того, насколько мало обоснована претензия индукции быть един­ственной или хотя бы преобладающей формой научных открытий. Паровая машина явилась убедительнейшим доказательством того,_; что из теплоты можно получить механическое движение. 100 OOOna- ровых машин доказывали это не более убедительно, чем одна машина, онитольковсеболееиболее заставляли физиков заняться объяснением этого. Сади Карно первый серьезно взялся за это, но не путем индукции. Он изучил паровую машину, проанализи­ровал ее, нашел, что в ней основной процесс не выступает в чистом виде, а заслонен всякого рода побочными процессами, устранил эти безразличные для главного процесса побочные обстоятель­ства и сконструировал идеальную паровую машину (или газо­вую машину), которую, правда, так же нельзя осуществить, как нельзя, например, осуществить геометрическую линию или гео­метрическую плоскость, по которая оказывает, по-своему, такие же услуги, как эти математические абстракции: она представ­ляет рассматриваемый процесс в чистом, независимом, неискажен­ном виде. И он носом наткнулся на механический эквивалент теп­лоты... которого он не мог открыть и увидеть лишь потому, что верил в теплород. Это является также доказательством вреда лож­ных теорий.

Энгельс Ф. Диалектика природы.—

Маркс K., Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 540—544

ж) ГИПОТЕЗА KAK ФОРМА ПОЗНАНИЯ

Формой развития естествознания, поскольку оно мыслит, яв­ляется гипотеза. Наблюдение открывает какой-нибудь новый факт, делающий невозможным прежний способ объяснения фак­тов, относящихся к той же самой группе. C этого момента возни­кает потребность в новых способах объяснения, опирающаяся спер­ва только на ограниченное количество фактов и наблюдений. Даль­нейший опытный материал приводит к очищению этих гипотез, устраняет одни из них, исправляет другие, пока, наконец, не будет установлен в чистом виде закон. Если бы мы захотели ждать, пока материал будет готов в чистом виде для закона, то это значило бы приостановить до тех пор мыслящее исследование, и уже по одному этому мы никогда не получили бы закона.

Энгель с Ф. Диалектика природы.—

Маркс К., Энгельс Ф, Соч., т. 20, с. 555

5.