Образ «лавы» как метафора бессознательного

Итак, накануне вечером, перед сном, я проделала все необходимое и заснула. Среди ночи вдруг проснулась, и в голове у меня было слово «лавина», которое почти сра­зу же трансформировалось в слово «лава».

223

что надо его запомнить, и снова уснула. Утром я сразу же вспомнила слово «лава», и у меня возникло отчетливое ощущение, что оно имеет отношение к заданному мною вопросу о природе бессознательного. И это было очень странно. Если бы на уровне сознания я думала над тем, какой образ использовать как метафору бессознательно­го, мне никогда бы не пришел в голову этот вариант. Я попробовала представить себе, что в моем внутреннем ощущении соотносится с понятием «лава». Разумеется, вулкан. Но что именно во всем этом привлекает внима­ние? Я попыталась отождествиться с образами вулкана и лавы и обнаружила, что особый отклик во мне вызывает не образ лавы, вытекающей наружу (что, безусловно, имело бы отношение к интерпретации бессознательно­го), не образ движения, проявленности (что тоже было бы понятно), а то, что лава — естественный продукт жизнедеятельности вулкана. Я попробовала вернуться к проблеме природы бессознательного, взглянув на нее под углом зрения именно этого образа. И вот что у меня получилось.

Откуда берется лава? Ее продуцирует вулкан. Он про­изводит ее из себя. Кто вулкан? Вулкан — это человек. Тогда бессознательное — это то, что человек рождает из себя в процессе собственной, естественной жизнедеятель­ности, подобно тому, как вулкан в процессе естествен­ной для него жизнедеятельности рождает магму. Она, изливаясь наружу, предстает как лава.

Таким образом, получается, что бессознательное — это продукт жизнедеятельности человека, который фор­мируется в его глубинах в процессе обычного (органич­ного для него) функционирования, и, изливаясь вовне, предстает как бессознательное.

Но тогда, во-первых, наше бессознательное — это не то, что мы видим, не то, что мы считаем бессознатель­ным. То, как оно нам видится, как оно нами восприни­мается, — это его вид после излияния наружу. Внутри нас оно не таково. Есть что-то общее с тем, как мы его видим на поверхности, но что-то различается.

И, во-вторых, бессознательное порождается самим человеком.

Обычно считается, что бессознательное имеет сле­дующие истоки:

— коллективные архетипические содержания;

— индивидуальные:

— содержания, не достигшие порога осознания;

— разные физиологические отправления, которые не контролируются сознанием;

— вытесненные содержания.

Как видим, все эти компоненты не являются продук­тами собственной активности субъекта, возникающими просто в силу его жизнедеятельности. Те содержания, которые относятся к коллективному бессознательному, каким-то образом усваиваются из общечеловеческого опыта¹⁶⁶ (хотя не ясно каким, т.к. известно, что благо­приобретенные качества, свойства, признаки не насле­дуются). Культурная трансляция также не всегда может быть доказана, т.к. общечеловеческие символы появля­ются в фантазиях и сновидениях даже у детей.

Содержание индивидуального бессознательного скла­дывается либо из тех фрагментов информации, которые не достигли порога осознания, либо из тех, которые преж­де были содержанием сознания, но по тем или иным при­чинам оказались вытеснены из него.

Итак, сама жизнь человека — источник формирова­ния бессознательного. Это интересно: пожалуй, только при таком подходе человек выступает как подлинно ак­тивное начало. Кстати, и коллективное бессознательное он продуцирует сам. Почему же тогда оно «коллективное», если его продуцирует отдельный индивид? Потому, что за его «производство» ответственно в человеке то, что при­суще ему как виду, а не как отдельному индивиду.

Мне всегда было непонятно: откуда берется коллек­тивное бессознательное? Что, мы его наследуем? Это не­возможно. Благоприобретенное не наследуется, культур­ные содержания генетически не транслируются. Генети­чески могут быть предзаданы только когнитивные стили, предпочтительные стратегии восприятия и переработки информации, короче то, что Уилсон назвал «вторичны­ми эпигенетическими правилами». Иначе говоря, унас­ледованы могут быть те стратегии оперирования инфор­мацией, которые могут вести к формированию опреде­ленных схем, структур восприятия и репрезентации информации, но никак не их содержаний. Тогда откуда же берется коллективное бессознательное? Что, считать, что человек действительно «подключен» к некоему ин­формационному полю, о чем иногда пишут эзотерики? Мне не хочется так думать, потому что в таком случае, человек — существо пассивное: дали ему знание — взял, не дали — остался без ничего, т.к. самому ему такое зна­ние взять неоткуда. При таком понимании человек дей­ствительно оказывается (в лучшем случае!) чем-то таким, через что это знание передается. Именно так о самих себе и об источнике своих знаний говорили и Е.П.Блаватс- кая, и Е.И.Рерих. Так понимаемый человек видится мне в образе большой палочки для письма, которую должен взять в свои руки и использовать для того, чтобы выра­зить свои знания, некий «Тот, Кто Ими Обладает».

Мне такой вариант не кажется привлекательным. На мой взгляд, человек активен не только в том, что всемер­но готовит себя к роли палочки, что делает себя привле­кательной палочкой, которую захочет использовать «Тот, Кто Владеет Знанием». Человек активен как творец. Его активность в том, что он сам продуцирует знания. Он дей­ствительно готовит себя. Но, на мой взгляд, это подго­товка к тому, чтобы стать способным продуцировать зна­ния и научиться представлять их в наиболее адекватной форме (это актуально, поскольку знание гораздо богаче выразительных возможностей человека).

Итак, коллективное бессознательное — это то содер­жание рождаемого человеком нового информационного мира, которое производно от общечеловеческого в нем; это то, что формируется в результате функционирования об­щечеловеческого в каждом конкретном индивиде.

Теперь коснемся тех компонентов бессознательно­го, которые формируются в процессе осуществления организмом функций, не подконтрольных сознанию. Мне представляется, что сами эти сугубо физиологичес­кие процессы рождают свою часть бессознательных пси­хических содержаний. Я думаю, часть из них попадет в категорию коллективного бессознательного (это будут содержания, возникающие в процессе естественного функционирования тех аспектов физиологического, не­контролируемого сознанием, которые общи человеку как виду). Ачасть — в категорию индивидуального бессозна­тельного. Это будут содержания, рождающиеся в резуль­тате тех процессов, которые обусловлены особенностя­ми каждого конкретного организма.

Будут, разумеется, и такие компоненты бессозна­тельного, которые формируются из содержаний, никог­да не достигавших порога сознания. Будут и такие, кото­рые когда-то были в сфере сознания, но затем, по тем или иным причинам (травматический характер, не соответ­ствуют установкам «эго», способны поколебать Я-образ ит.п.), оказались вытеснены из него.

Но главное содержание, главная ценность бессозна­тельного — это, на мой взгляд, то, что рождается самим человеком. Здесь, наверное, необходимо одно уточнение. Появление нового содержания в бессознательном может происходить как в результате рекомбинации уже имею­щейся информации, так и в процессе собственного фун­кционирования человека. Первое подразумевает возник­новение новых компонентов информации вследствие оперирования уже имеющейся. И не важно, какого рода это операции: иные способы соединения уже имеющих­ся фрагментов или возникновение новых структур в ре­зультате процессов самоорганизации в нелинейной от­крытой среде (самодостраивание)¹⁶⁷. Все это действи­тельно происходит, но не об этом я говорю. Я имею в виду процессы, если так можно выразиться, первичного обра­зования бессознательных психических содержаний. Именно они являются продуктом собственной жизнедея­тельности человека. Именно они — важнейшая форма его познавательной активности. Какова их природа? Если они — не то, что вытеснено из сознания, и не то, что ни­когда не достигало порога осознания, и не то, что появи­лось в результате рекомбинации или переструктуриро- вания имеющейся информации, то что они такое?

Мне видится следующий ответ на этот вопрос. Че­ловек, как существо целостное, и функционирует цело­стно. Происходящее в нем, основные динамики его жиз­недеятельности, имеют разные формы представленнос­ти на всех уровнях: неосознаваемые физиологические и неосознаваемые психические процессы будут всего лишь двумя различными уровнями проявления одних и тех же жизненных динамик человека. На первый взгляд кажется, что это слишком упрощенное представление: содержа­ние бессознательного психологического намного богаче и разнообразнее, чем содержание неосознаваемых фи­зиологических процессов, поэтому они не могут быть двумя формами проявления одного и того же. Но это может быть совсем не так. И даже, скорее всего, это не так. Дело в том, что наше представление о степени бо­гатства и разнообразия нашей физической жизни обус­ловлено возможностям нашего восприятия и понимания этих процессов. А они, в силу особенностей технократи­ческой культуры, весьма ограниченны. Т.е. мы можем не иметь адекватного представления о том, что же действи­тельно происходит в нас на уровне физиологии. Разуме­ется, какие-то огромные блоки процессов (пищеварение, выделение, обмен) нам известны. Но тончайшие нюан­сы происходящих в нас ежесекундно изменений нами не только не осознаются, но даже и не воображаются. А между тем известно, что психическое развитие ребен­ка напрямую связано с объемом телесных взаимодей­ствий (контактов), которые он получал на ранних стади­ях развития.

Было проведено интересное исследование, когда одну группу оставленных матерями младенцев растили в обычных условиях детского учреждения, а другую отда­ли умственно неполноценным девочкам-подросткам. Так вот выяснилось, что по прошествии нескольких лет дети второй категории в интеллектуальном развитии опе­режали детей первой категории. Совершенно понятно, что, поскольку первые находились на попечении ум­ственно полноценных взрослых воспитателей, а вторые — умственно неполноценных подростков, успехи после­дних не могли быть объяснены более серьезной позна­вательной, мыслительной работой с ними. Дело здесь было совсем в другом: неполноценные девочки-подрос­тки очень много тискали своих подопечных и возились с ними. И, как видим, это привело к более высокому раз­витию интеллектуальной сферы детей.

Существует масса других свидетельств. Например, широко известно, что сенсорная депривация в раннем периоде наносит непоправимый ущерб не только психи­ческому здоровью человека, но и тормозит его умствен­ное развитие. Эта закономерность, вероятно, проявля­ется уже у животных. По крайней мере, известно, что маленькие обезьянки предпочитают пушистую маму-иг- рушку, металлической «маме», собранной из трубочек, хотя и снабженной бутылочками с молоком. Возможно, живое существо стихийно испытывает потребность в те­лесном взаимодействии для того, чтобы достигать пол­ноценного умственного развития.

Все эти данные, пусть и в косвенной форме, но сви­детельствуют о том, что развитие интеллектуальной сфе­ры, которое начинается именно с развития бессознатель­ного психического, очень плотно обусловлено физичес­кими процессами. Я же хотела бы усилить это утверждение: бессознательное психическое, как и нео­сознаваемое физическое, — альтернативные формы про­явления жизненных динамик человека. Иначе говоря, в основе и того, и другого — энергетические процессы, дви­жение энергии в организме. И вот эти-то процессы на одном уровне рассмотрения предстают как физические (физиологические), а на другом — они же — как бессоз­нательные психические. Именно они и являются тем подлинно собственным, личным источником формиро­вания бессознательного материала, который я и имею в виду, говоря о том, что субъект сам создает содержание своего бессознательного.

Иначе говоря, я вовсе не пытаюсь оспаривать осталь­ные источники бессознательных психических содержа­ний: и вытесненные из сознания, и никогда не достигав­шие осознания, и возникшие в результате рекомбинации и реструктурирования фрагменты, — все это действитель­но очень важные компоненты нашей психики. Но хоте­лось бы сделать акцент на другом аспекте. Очень важно сформулировать его в явной форме, поскольку в даль­нейшем это позволит по-иному интерпретировать неко­торые вещи. Итак, важнейший источник формирования бессознательного психического — сам человек, те внут­ренние энергетические процессы, которые спонтанно про­текают в нем и которые мы обычно рассматриваем толь­ко на уровне физического или физиологического в чело­веке. А чаще всего вообще не рассматриваем, даже не подозревая об их сложности, богатстве и разнообразии.

Чтобы получить хотя бы минимальное представле­ние о характере этих процессов, достаточно познако­миться с некоторым источниками по традиционным ки­тайским практикам. Как известно, в этой культуре ос­новное внимание уделяется не внешнему, телесному, а внутреннему, энергетическому. Хотя в качестве формы воздействия на внутреннее состояние энергии выбира­ются именно телесные изменения (разные формы дви­жений), но обязательно производится отслеживание со­знанием всех динамик изменения жизненной энергии (ци) в процессе такого рода движений. Так вот, простей­шие, привычные всем нам формы активности, сопровож­даются и обусловливаются сложными перемещениями энергии в нашем теле. Просто мы этого не осознаем, по­скольку давно утратили способность ощущать перемеще­ние энергетических потоков в нашем теле. Но ведь от нашего неосознания они никуда не исчезают. Конечно, их функционирование затрудняется нашим неведением, но само по себе оно остается. И вот физическое измене­ние является одной формой проявления этих энергети­ческих процессов в нашем организме, а бессознательное психическое — другой. Поэтому совершенно не случай­но влияние эмоциональных состояний на функциони­рование человека в целом. Эмоция — это как раз движе­ние энергии. И именно оно лежит в основе бессознатель­ного психического, порождаемого самим человеком, в процессе его естественной жизнедеятельности. Именно поэтому эмоциональные состояния обусловливают и физический, и психологический статус человека.

Итак, главное содержание бессознательного — это то, что продуцируется самим человеком, то, что формирует­ся в нем как одна из форм выражения его внутренних энер­гетических процессов, внутренних динамик функциониро­вания организма. И в таких энергетических динамиках, и в их психической репрезентации, будет нечто, обуслов­ленное общечеловеческим в каждом конкретном индиви- де, и нечто, обусловленное особенностями его (как лично­сти и как отдельного организма) функционирования. Пер­вое — будет предпосылкой формирования коллективного бессознательного психикой каждого конкретного субъек­та, а второе — его индивидуального бессознательного.

Возвращаясь к исходному образу, можно сказать, что бессознательное психическое формируется в человеке подобно тому, как магма вызревает в вулкане, и, проры­ваясь на поверхность, предстает как лава.

В какой форме мы видим такое бессознательное? Это символы: снов, фантазий, творческих озарений.

Вот откуда берется творчество. Это на самом деле подлинно человеческое порождение. Действительно, мы сами, а не боги, не герои, не подключение к универсаль­ному информационному полю (или что-либо в этом роде) рождаем новое творческое знание. И источник такого знания — отчасти наше сознание (как то, что обеспечи­вает освоение нами мира, наработку исходного материа­ла для осмысления и данных для проверки), а отчасти и, конечно, главным образом, бессознательное. Т.е. то, что мы рождаем из себя в процессе нашей обычной, есте­ственной, органичной жизнедеятельности.

Вот откуда интуиция. Интуиция — это вйдение нами того продукта, который получен на уровне нашего бес­сознательного и содержит решение не понимаемой, не решаемой нами на уровне сознания ситуации. Иначе го­воря, бессознательные решения, скорее всего, существу­ют всегда. Но человек редко способен видеть, воспри­нять их. Препятствием этому служат мощные сознатель­ные установки и стереотипы, предубеждения, хорошо действующие механизмы психологической защиты, убе­регающие человека от получения и проживания им трав­мирующей информации. В личностном плане — это зак­рытость человека, высокие пороги восприятия, недове­рие к себе, внутренняя неуверенность, конформность, диссоциированность и т.д.

Итак, я думаю, решение сложных для субъекта ситу­аций — как личностных, психологических, так и позна­вательных, — на уровне бессознательного имеется всегда. Интуиция — это способность вступать в мгновенное плотное взаимодействие с этими решениями, выводить их на уровень осознания.

Не случайно Барбара О’Брайен до того момента, как вернула себе нормальное состояние сознания, но после того, как избавилась от шизофренического расщепления, некоторое время жила под руководством некоего неиз­вестного ей центра, который диктовал ей решения, ко­торый знал заранее, что произойдет, и подводил ее к дей­ствиям, оптимальным для нее¹⁶⁸.

Как возможно предзнание, если не допускать мис­тики? Ведь способность предзнания — факт, который бессмысленно оспаривать, хотя он и не вписывается в существующую сегодня научную картину мира. Тем не менее, данные культурной антропологии свидетельству­ют о том, что представители примитивных культур об­ладают этой способностью¹⁶⁹. Левши при определенных патологиях мозга также демонстрируют сходные воз- можности¹⁷⁰.

Если как основу для объяснения использовать пред­лагаемую модель бессознательного, то тогда можно ска­зать, что такое предзнание продуцируется нами самими, нашим внутренним миром в процессе обычного функ­ционирования человека. Как такое возможно?

9.2.