Феномен предзнания

Известно, что мы воспринимаем много больше того, что осознаем. Но я думаю, мы воспринимаем и много больше того, что допускается современной научной кар­тиной мира (это все те формы восприятия, которые не­редко оцениваются как экстрасенсорные, но которые по своей природе совершенно естественны, о чем я писала выше).

Если они представлены в символической форме, они нуждаются в том, чтобы наше сознание их восприняло, со­хранило в надлежащем объеме и адекватно интерпретиро­вало. Как видим, это три независимых, самостоятельных задачи. На каждом этапе человека может подстерегать не­удача. В результате, содержания бессознательного, несу­щие нужную ему информацию, остаются не понятыми. Интуиция — это способность понимать такие содержания. Ясновидение — это способность видеть эти содержания не в символической, а в буквальной форме. Т.е. некоторые люди, по разным причинам, обладают определенной осо­бенностью репрезентации знания: не в символической, образной, а в буквальной форме. Им не нужно интерпре­тировать такие знания-усмотрения. Они, что называют­ся, с самого начала «готовы к использованию».

Как показывают исследования, спонтанно, без уси­лий субъекта, такие возможности дают некоторые моз­говые нарушения, а также личностные особенности, ко­торые нередко приводят к определенной социальной де- затаптации их носителей.

Таким образом, в этих особенностях нет ничего ми­стического. Все люди ими обладают, но не все готовы вступить во взаимодействие с такими продуктами рабо­ты собственного внутреннего мира. И не потому, что най­дется такой человек, который, имея возможность знать, что будет и как ему следует поступить, чтобы наилучшим образом вписаться в это будущее, скажет: «Нет, я этого ни за что не сделаю! Пусть мне будет хуже, но я проигно­рирую эти содержания и поступлю себе во вред!».

Конечно, нет. Но человек — существо целостное. Каждый имеет то, что заслуживает и за что платит. Вот две банальности, которые очень точно отражают поло­жение вещей в ситуации взаимодействия со своим бес­сознательным. Как я уже упоминала, определенные лич­ностные и психологические особенности, которые облег­чают социальную адаптацию их владельцу, в другом своем аспекте будут препятствовать его взаимодействию с его же бессознательными содержаниями. Нереально ос­таваться хорошо адаптированным членом сообщества с мощными психологическими защитами, обеспечиваю­щими высокую устойчивость их обладателю, и при этом быть высокочувствительным человеком, способным спонтанно, без специальных усилий и работы над собой свободно взаимодействовать со своим бессознательным.

Здесь необходима одна оговорка: сказанное относит­ся только к ситуации спонтанного владения этими спо­собностями. Однако существует возможность трансфор­мации собственной личности в результате специальных усилий, сознательной работы над собой, освоения ресур­сов своей психики ит.п., в результате которой обычные адаптированные члены сообщества могут научиться та­кому взаимодействию. На это, в общем-то, направлены многочисленные практики духовного роста и самосовер­шенствования, потому что без знания самого себя, без освоения собственных возможностей, достижение лич­ностного роста может быть оплачено только ценой боль­ших страданий и серьезных потрясений. Это получится та самая мудрость, которую некоторые старики обрета­ют в конце жизненного пути и которая выражается в спо­собности видеть подлинную природу событий и находить оптимальные решения в сложных жизненных ситуаци­ях. Фактически, выбор, перед которым жизнь ставит любого человека, таков: или совершенствуйся сам, или обстоятельства заставят тебя это сделать. Эта мысль хо­рошо выражена в восточной поговорке: мудрый живет в согласии со своими звездами, глупого они волокут по камням судьбы.

Итак, для понимания природы бессознательного важно иметь в виду следующее: наряду с обычно иссле­дуемыми компонентами бессознательного существует важнейший пласт содержаний, продуцируемых самим человеком в процессе его естественной жизнедеятельно­сти. Они могли никогда не достигать сферы сознания, но не потому, что их значение ниже порогового, и не по­тому, что они оттуда вытесняются, а потому, что челове­ку просто не удается вступить во взаимодействие с ними. Допустим, символы, в которых находят выражения эти содержания, даже если они и воспринимаются челове­ком, остаются им не понятыми.

Для того, чтобы сложилась такая ситуация вовсе не обязательно, чтобы эти содержания были травмирующи­ми или запрещаемыми стереотипами «эго». Достаточно, чтобы человек не владел символикой бессознательного или не желал прислушиваться к этим содержаниям. Со­вершенно очевидно, что такое положение вещей в совре­менной технократической культуре является, скорее, правилом, чем исключением. Этим, хотя бы отчасти, на мой взгляд, объясняется обилие личностных конфлик­тов, психологических и нервных проблем у современно­го человека. М.-Л. фон Франц, анализируя роль бессоз­нательного в процессе гармонизации внутренней жизни человека, пишет о трагедии современных индейцев, стол­кнувшихся с совершенно чуждой для них культурой и не имеющих средств противодействия стрессу или благо­приятного разрешения конфликта. «Если основная ус­тановка моего сознания делает невозможным проникно­вение в него определенных психических содержаний, то они вынуждены, чтобы попасть ко мне, идти обходным путем. Если мы не способны осознать такое положение дел, то и бессознательное в свою очередь не может про­явить для нас данное содержание. На этой почве могут возникать психические расстройства, сновидения и сим­птомы, однако бессознательное не имеет никаких средств, с помощью которых можно было бы его понять, если в сознании нет соответствующей установки, позво­ляющей воспринять сообщение от бессознательного.

Нечто подобное мы наблюдаем в цивилизациях, для которых характерна известная ограниченность коллек­тивной установки, не дающая возможности новому по­ложению вещей адекватно проявить себя в сознании. Например, сновидения современных североамериканс­ких индейцев, о которых рассказывает в своих книгах Поль Радин (Paul Radin), равно как и их ритуалы, только недавно подвергшиеся изменениям, могут служить хо­рошей иллюстрацией того, как бессознательное пытает­ся указать этим индейцам способ, с помощью которого они могли бы приспособиться к вторжению цивилиза­ции белых. Последняя стала для индейцев причиной пол­нейшей психологической катастрофы, поскольку у них не оказалось никаких средств адаптации к такому втор­жению, и поэтому оно стало тем, с чем они не могли со­владать. И все же содержание их сновидений свидетель­ствует о том, что в бессознательном делается попытка помочь им, наталкивающаяся, однако, на абсолютную неспособность их сознательного Weltanschauung¹⁷² к адекватному восприятию сообщения из бессознательно­го, поскольку их способ интерпретации сновидений от­личается чрезмерным буквализмом, то есть они не ис­толковывают содержание снов на единственно правиль­ном, а именно психологическом уровне. Для того, чтобы по-новому взглянуть на приснившееся и объяснить, что происходит в их бессознательном, им приходится обыч­но обращаться к услугам человека, обладающего твор­ческой фантазией, — шамана из их же собственного пле­мени. Но и в сознании шамана существует та же прегра­да, а следовательно, хотя бессознательное и делает все возможное, чтобы выйти из затруднительного положе­ния, оно не в состоянии заставить себя услышать в силу отсутствия адекватного средства интерпретации. Иначе говоря, само мировосприятие (Weltanschauung) индейцев лишает их возможности испытывать некоторые жизнен­но необходимые для них переживания»¹⁷³.