НАУКА И ИСКУССТВО KAK ФОРМЫ КУЛЬТУРЫ И ИХ ПРОТИВОСТОЯНИЕ B СОВРЕМЕННОМ МИРЕ

§42

Наука: понятийное моделирование человека и мира

Воля к познанию, реализуемая в чистом виде, воплощается в науке. Научное познание в сво­их фундаментально-теоретических формах есть стремление уйти OT стихии воли K жизни и воли K власти в стихию воли к позиашио.

Вместе с тем эти воли присутствуют в воле к познанию, которая характернадля науки. Научное познание, развившееся со второй половины XIX века, - это познание, направленное на изменение эмпирического мира и овладение им. Современ­ное научное познание - это совсем не то познание- представлеиие, о котором говорит Шопенгауэр, противопоставляя cro воле к жизни. Часто оно непосредственно служит воле к жизни и воле к власти.

Познавая материальный мир, научное позна­ние объективирует его. Объективация как мыс­ленное и экспериментальное расчленение мира на отдельные части и реальности необходима для ре­ализации самой сути науки создания понятий­ной модели или теории исследуемого объекта. Для научного познания XX века характерно дроб­ление объектов исследования: наука в XX веке все больше специализируется, и хотя возникают новые синтетические науки на стыке старых (био­химия, биофизика, зоопсихология и т. д.), про­цесс дробления шіутри научного иознания доми­нирует.

Дляфундаменталыюй науки характерно стрем­ление познать мир каков он есть вне и незави­симо от человека и его познания. Прикладная наука, напротив, стремится изменить мир для удобства человека. Она целиком зависит от со­циального заказа. Получаем противоречие внутри научного познания - между фундаментальными и прикладными исследованиями, точнее, между эк­зистенциальными мотивами фундаментальных и прикладных исследований.

Это противоречие неразрешимо внутри науч­ного знания. До середины XX века его разрешение не было актуальным вообще - прикладные науки просто брали из банка фундаментальных открытий то, что им требовалось. IIo с появлением атомной бомбы и генной инженерии все принципиально из­менилось - возникает моральная ответственность фундаментального знания неред прикладным и наоборот.

Разрешение противоречия фундаментального и прикладного начал в науке приходит извне - пре­жде всего из мира искусства, которое смягчает н отстраненность фундаментальной пауки от не­посредственной жизни человека, и узкопрагма­тическую направленность прикладной науки. Обращение к искусству всегда, а в конце XX века особенно, гуманизирует стихию науки, деласт ее более целостной, человечной, глубокой и органи­чески включенной в культуру.

§43

Технотворчество как внешнее разрешение противоречия фундаментального и прикладного в науке

Здесь необходимо сделать важное замечание. B социуме, где воля к познанию опекается волей к власти, противоречие фундаментального и при­кладного начал в науке постоянно разрешается стихийно. Это стихийное разрешение реализуется в форме технотворчества, в котором создается иллюзия глубинного соединения познавательной и творческой деятельности. Однако это только ил­люзия, ибо такое соединение происходит на вне­шнем уровне, не затрагивая глубины личностного начала в человеке.

Технотворчество всегда возникает на стыке воли к познанию и воли к власти и в своих самодоста­точных формах может превращаться в некротвор- чество — создание мертвого мира механизмов, про­тивостоящего жизни люден.

ІІеред угрозой экологического кризиса и при­менения оружия массового поражения в плане­тарном масштабе технотворчество утрачивает свой подростковый оптимизм, переданный в XX век из XIX. Поэтому в стихии технотворчества XX века происходит попытка создать средства, спасающие мир от последствий технического прогресса. Одно из таких средств - компыотер.

§44

Компыотерпая цивилизация и ее опасности

Компьютерная цивилизация, родиной которой является Америка, - это логическое завершение технотворчества западного мира. Она ведст к осво­бождению человека от рутинного труда, однако в ней кроется опасность алгоритмизации и обезли­чивания человеческой жизни. Нетли здесь проти­воречия? Да, есть, но это противоречие постоян­но воспроизводится в человеческом бытии конца XX века. Забирая у человека механический труд, компыотер возвращает его человеку в видс пот­ребляемой информации. Опасность заключается в том, что компыоте.рная цивилизация превращает знание в информацию, а познание - в информи­рование.

Знание- нечто принципиально ииое, чем ин­формация. Знашіе есть экзистенциально и лич- ностно наполненная информация. Люди, живу­щие, общающиеся и развлекающиеся при помощи компыотера, освобождаются и закабаляются одно­временно. Они несут на себс печать компьютера. Они не хотят познавать мир, они желают получать информацию о нем. Алгоритмы, нереданные чело­веком комиыотеру, возвращаются в человека. Это рационализирует жизнь в компыотерноіі цивили­зации и обездушивает се, что может приводить к катастрофическому нарастанию одиночества че­ловека. И проблема uc в том, чтобы отказаться от компьютеров, не в том, что они излишни для чело­веческого рода. Проблема в неготовности человека выдержать искушение компьютером, в отстава­нии духовного и личностного прогресса от mex- нического. Проблема в отставании прогресса куль­туры от прогресса цивилизации.

Освобождение человека от механической де­ятельности при помощи компьютера поэтому может привести в ближайшем будущем к соци­альным и экзистенциальным потрясениям. Вы­свобождающиеся из производственной сферы люди могут оказаться перед угрозой утраты смысла существования - в силу неготовности к творческой актуализации, в которой все больше нуждается окружающий мир. Свобода для осво­божденных компыотером может оказаться слиш­ком тяжелым бременем. И они могут попытаться освободиться от этого бремени - освободиться OT свободы - через разрушение компьютерной циви­лизации...

Поэтому для мира на пороге III тысячелетия становится предельно важным развитие идеи и практики творческой реализации личности в культуре.

§ 45

Глубинное разрешение противоречия фундаментального и прикладного начал в науке. Наука на стыке культуры и цивилизации

Bce сказанное выше позволяет сделать два важ­ных вывода:

1. Противоречие фундаментального и приклад­ного начал в науке в конце XX века не только не разрешается в технотворчестве, но может и обост­ряться в нем.

2. Наука существует на стыке культуры и циви­лизации. Фундаментальные исследования в науке есть сфера культуротворчества, прикладные исследования и разработки завершаются технот­ворчеством, творящим цивилизацию.

Таким образом, противоречие фундаментально­го и прикладного начал в науке - ото противоречие культуры и цивилизации. Л значит, его разреше­ние возможно за пределами и культуры, и циви­лизации.

Эга идея заставляет нас глубже проникнуть в мысль, высказанную выше, - об искусстве как силе, при помоіци которой действительно может быть снято противоречие фундаментального и при­кладного в науке.

Что есть в искусстве такого, чего нет в науке?

§46

Искусство как художествеппоеразрешение противоречий человеческой жизни

Размышляя о различии науки и искусства, мы можем констатировать, что искусство, безусловно, имеет в себе момент познания, но познанис здссь выступает лишь средством, тогда как творчество является самоцелью.

Ho что творит искусство?

ІІонятно, что оно не может лишь повторять окружающий мир - ибо тогда эта деятельность не будет созданием нового бытия, а потому она про­тиворечит идее творчества. ІІроцесс творчества происходит тогда, когда разрешаются до сих пор неразрешимые противоречия человеческой жиз­ни. Поэтому искусство обретает себя как худо- жествепное разрешение противоречий челове­ческой жизни.

Художественное разрешение противоречий че­ловеческой жизни в искусстве означает следую­щее:

1. Противоречие разрешается чувствеппо-об- разно.

2. Оно происходит в объективированной форме произведения, в котором дисгармонические отно­шения мира предельно обостряются и переходят в гармонические.

Несмотря на то что художественное разрешение противоречия в искусстве совершается в объекти­вированной форме - в форме культуры, оно с необ­ходимостью оказывает воздействие иа разрешение противоречий в непосредственной стихии челове­ческой жизни.

Как это возможно?

Для ответа на этот вопрос необходимо осознать, что наиболее глубокое искусство - как и филосо­фия, и религия - не берется разрешать противо­речия, которые могут быть разрешены в стихии жизни и без него. Оно - как и философия, и ре­лигия - тяготеет к постановке и разрешению трагических противоречий человеческого бытия. При восприятии произведений такого ис­кусства у зрителя возникает состояние потрясения и очищения - «катарсиса», как говорил Аристо­тель. Именно это состояние и соединяет искусство с жизныо.

§47

Проблема высокого искусства и ремесла

Ho искусство может существовать не только в возвышенно-очищающих формах. Оно может спо­собствовать разрешению обыденных противоречий человеческой жизни, становясь ремеслом в доин- дустриальных обществах и дизайном в обществах индустриальных. Здссь искусство наполняется во­левыми и рациональными импульсами, которые сближают его с прикладной наукой. Ремесло и ди­зайн могут быть столь жс далеки от высокого искус­ства, как прикладная наука от фундаментальной.

Итак, мы видим, что и наука, и искусство как формы предельного бытия человека, сталкиваясь с обыденным бытием, порождают достаточно сходные формы. Технотворчество в науке близко по своим экзистенциальным корням к ремеслу в искусстве; дизайн как наиболее распространенное ремесло XX века почти полностью сливается с тех­нотворчеством, выступая эстетикой технотвор­чества.

§48

Противостояние искусства и науки в начале XXI века. Возможность синтеза

Высокое искусство противостоит фундамен­тальной науке но способу бытия и содержанию. Прикладные сферы обеих этих форм культуры сов­мещены. Ho Iie сближаются ли высокое искусство и фундаментальная наука общей отстраненнос­тью от обыденно-лрикладной сферы?

B первой книге нашего исследования, сопос­тавляя теоретическую философию, философскую эссеистику и философское искусство, мы выясни­ли, что теория выражается в формс понятия, ис­кусство же - в форме образа. Понятийное мышле­ние и действие в науке - рациональное мышление и действие; художественное мышление и действие в искусстве - интуитивное. B начале XXI века два эти способа отношения к миру достаточно явно противостоят друг другу. B этом - одиа из при­чин ослабления гениальности в науке и искус­стве. Очевидно, что полнокровное бытие науки и искусства как форм культуры требует соединения каждой из них со своей противоположностью. Чистая воля к познаншо и чистая воля к творчес­тву, воплоіцаясь в науке и искусстве, приходят к кризисам.

Почему?

Наука есть сфера рационально-понятийного мышления, соединенного преимущественно с во­лей. Искусство есть сфера образного созидания, соединенного преимущественно с вдохновением. Может быть, противостояние науки и искусства есть противостояние не познания и творчества, а воли и вдохновения? Действительно, наука и ис­кусство в своей повседневности несут в себе волю или вдохновение и ужс потому должны быть со­единены.

Заманчиво ответить именно так, однако при этом признать равноправие науки и искусства в их синтезе. Весьма вульгарно было бы сводить науку только к воле. Более того, в высших своих прояв­лениях и наука, и искусство вдохновенны, тогда как в прикладных формах как науки, так и искус­ства доминирует однонаправленный и узко-рацио­нальный волевой порыв. Эйнштейн по характеру своей деятельности ближе к Леонардо да Винчи, чем к сотруднику своей лаборатории.

B высших своих формах наука и искусство уст­ремлены к синтезу, который осуществляется в ге­ниальном познании и творчестве. Без достижений искусства теоретическое познание вырождается в механистическое огрубление картины мира и при помощи техники превращает саму действитель­ность мира людей в механизм.

Отбрасывая возможности теоретического позна­ния, художественное творчество становится вакха­налией образов и произведений, между которыми часто утрачивается связь.

Соединение достоинств искусства, стремяще­гося к созиданию нового бытия, и возможностей науки, систематически нознающей-осваивающей бытие, было необходимо всегда. И оно происходи­ло всегда в личности Гения. Ho на рубеже XX-XXI веков такое соединение стало болезненно актуаль­но. Ибо всеми переживается необходимость гума­низации мира, который мы построили.

Гуманизация мира означает смягчение отно­шений между людьми, расширение горизонтов видения, преодоление уродливой специализации отчужденных людей-нолуавтоматов XX века и воз­вращение им космической целостности, которой достойна каждая личность. Такая гуманизация требует новой гениальности, способной осущес­твить синтез науки, удивительно расширившей свои пределы и пределы сознания, и искусства, удивительно углубившегося в себя и в подсознание человека.

B результате должно появиться нечто, находя­щееся за пределами и науки, и искусства. Должно появиться нечто, находящееся за пределами объ­ективации, обезличивающей и охлаждающей Поз­нающего и Творящего.

Что это будет? Иовая мифология? Философия? Религия?

Мы ответим на вопрос о сущности этого синте­тического явления в последней части этой книги. Сейчас же подведем итоги лекции, которые позво­лят подойти к более глубокому пониманию куль­туры в се. отличии от рода и цивилизации.

§49