[Лучшие души.]

28.

29. Рассмотрим сначала лучшие [из частных душ].

Что они действительно лучшие и не приемлют никаких страстей че­ловеческой испорченности, это показывает Сократ в Государстве. Там он обвиняет поэтов, изображающих детей богов такими же корыстными, как люди; как им не стыдно, говорит Сократ, называть их детьми таких отцов и при этом приписывать им такие пороки, которых и люди совестятся^[223].

Эти души, как о них рассказывают, большую часть времени прово­дят в созерцании^[224], живут беспорочной блаженной жизнью, сопутствуя богам, и их благополучию ничто не угрожает^[225]; а спускаются они в об- ластьстановления, чтобы благодетельствоватьздешним местам, одни — чтобы позаботитьсяодобром потомстве^[226],другие — о чистоте, третьи — одобродетели, четвертые — чтобы принести просвещение божественно­го ума. Им это удается с помощью хвалебных песнопений^[227], с помощью вдохновения, исходящего отдобрыхдемонов^[228], с помощью всей благо­склонной вселенной. Какое в них может быть зло? Разве что мы при­знаем злом само становление.

«Выпить в меру из кубка забвения» должна каждая душа; это необ­ходимо, как говорит Сократ в Государстве¹⁴⁴. Ho пьют души по-разно­му: одни утрачивают самый свой склад, другие хоронят лишь свою дея­тельность^[229].

Это состояние забвения, когда деятельность на время прекратилась, хотя самый складдуши остался прежним, подобно свету, который не может излучаться вовне, когда подступает тьма. Его, если угодно, можно назвать испорченностью, или злом души. Ho такие души еще бесстрастны; их не затрагивает смятение, которое со всех сторон обступает рождающееся жи­вое существо^[230]. Поэтому их мы обычно зовем чистыми, незапятнанными душами: все виды здешних зол не имеют к ним доступа. Правда, ту неиз­менную и нетекучую жизнь, которая царит в «занебесной области»^[231] ума, они не могутдонести до здешних мест, но все то смятенное и неустойчивое, что царит здесь, они могут не вместить в себя, а оставить в том, что от них зависит. Сами же они тихо хранят безмолвие внутри, до тех пор, пока живот­ное не успокоится. Когда же животное обретет покой^[232], они тотчас воссия­ют таким светом, что и вправду предстаютдетьми богов, как их называют.

30. Попадают ли души в земных животных или в другие части все­ленной, всем им приходится спускаться вниз и претерпеть забвение, а значит, и зло.

O свете мы говорим, что он померк, когда его окружит плотная ту­манная мгла и из-за нее он не может как следует осветить даже то, что рядом; но сам он по-прежнему остается светом; другое дело тьма — это когда свет не смог сохранитьдаже самого себя. У тех божественныхдуш, о которых мы говорили, нисхождение не повреждает их внутреннюю жизнь; оно лишь ослабляет их деятельность.

Ho есть и такие, у которых повреждается сама их внутренняя жизнь; прибывая сюда, они забывают созерцание тамошних вещей; они стано­вятся здесь своими. Для них становятся реальностью смерть, и ненасыт­ность, и утрата крыльев, и все прочее, что мы о них обычно говорим.

A между душами, совсем невосприимчивыми к злу, и душами со­вершенно злодейскими, есть нечто среднее — слабое и, так сказать, ка­жущееся зло.

Поговорим теперь 0 них.