Зеркало души.

Реальные основания для понимания другого человека по его внешности и элементам поведения действитель­но есть. Это достоверно установлено сейчас психологическими исследованиями. В них показано, что почти все детали внеш­него облика человека могут нести информацию о его эмоцио­нальных состояниях, отношении к окружающим его людям и к людям вообще, о его отношении к себе, о том, как он чувст­вует себя в общении в данной ситуации.

«Предположения, сметы и соображения, блуждавшие по лицу его, вид­но, были очень приятны, ибо ежеминутно оставляли после себя следы до­вольной усмешки» (Н. В. Гоголь. «Мертвые души» [27, т. 2, с. 288]);

«...гостья... вся обратилась в слух: ушки ее вытянулись сами собой, она при­поднялась, почти не сидя и не держась на диване, и, несмотря на то, что была отчасти тяжеловата, сделалась вдруг тонее, стала похожа на легкий пух, который вот так и полетит на воздух от дуновения» [там же, с. 428].

Лицо человека, его жесты, мимика, общий стиль экспрес­сивного поведения, походка, его манера стоять, сидеть, при­вычные позы и их изменение во время разговора, пространст­венная ориентация по отношению к партнерам, а также раз­личные сочетания этих факторов — все это имеет определен-

ное социально-перцептивное содержание и несет информацию о его внутренних состояниях и характеристиках.

Конечно, самое привлекающее наше внимание в облике дру­гого человека — его лицо, и это понятно, поскольку оно может сказать нам очень много о собеседнике.

«Здесь Манилов, сделавши некоторое движение головою, посмотрел очень значительно в лицо Чичикова,, показав во всех чертах лица своего и в сжа­тых губах такое глубокое выражение, какого, может быть, и не видно было на человеческом лице, разве только у какого-нибудь слишком умного мини­стра, да и то в минуту самого головоломного дела» [там же, с. 284].

Действительно, можно сделать «умное» лицо и тем воздей­ствовать на мнение о себе, а, кроме того, лицо часто бывает «одухотворенное», «смешное», «просветленное», «угрюмое» и т. д. и т. п. Первое и главное, что отражается в лице человека, его мимике,—это эмоции. Причем очень важно отметить, что исследования демонстрируют очень большие «способности» всех людей к распознаванию основных эмоций по выражению лица, а передача эмоциональных состояний—одна из основных функ­ций лицевой экспрессии [137]. Экман установил, что сущест­вует семь основных лицевых выражений—конфигураций ми­мики, выражащих семь эмоций: счастье, удивление, страх, стра­дание, гнев, отвращение или презрение и интерес [см. по: 123]. Показано, что все люди, независимо от национальности и куль­туры, в которой они выросли, с достаточной точностью и со­гласованностью интерпретируют эти мимические конфигурации как выражение соответствующих эмоций. И хотя каждая мина является конфигурацией всего лица, тем не менее установлено, что основную информативную нагрузку несут брови и область вокруг рта (губы).

Так, в исследовании Тай-ера и Шиффа испытуемым предъявлялись рисунки лиц, где варьировалось только по­ложение бровей и губ. Со­гласованность оценок испы­туемых была очень вели­ка — опознание эмоций было почти стопроцентным. Если предъявлялись картинки, где были только одни, например, брови, то и в таком случае это давало испытуемым до­статочно много данных для предположения о чувствах, переживаемых человеком.

37

недоверия к партнеру; наполовину поднятые — удивления, чуть-чуть нахмуренные—задумчивости, сосредоточенности; сильно нахмуренные—гнева [184].

Восприятие эмоционального состояния человека по выраже­нию лица происходит настолько точно и настолько быстро, что японскими психологами было предложено использовать схема­тичные изображения лица человека при переживании опре­деленных эмоций для скорейшей передачи оператору инфор­мации о состоянии управляемой системы — машины. Оказа­лось, что этот способ информирования оператора — самый быст­рый и надежный из всех, во всяком случае, намного опере­жающий по всем параметрам цифровые, графические, цветовые способы.

Обсуждая информацию, которую можно прочесть «с лица» человека, мы не говорили о роли направления взгляда — очень важном «инструменте» общения [160]. В самом деле, ведь не­приятно, например, говорить с человеком, который все время не смотрит на нас, «отводит глаза».

«Телянин был перед походом за что-то переведен из гвардии. Он держал себя очень хорошо в полку, но его не любили, и в особенности Ростов не мог ни преодолеть, ни скрывать своего беспричинного отвращения к этому офицеру... Поручик никогда не смотрел в глаза человеку, с кем говорил; гла­за его постоянно перебегали с одного предмета на другой» (Л. Н. Толстой. «Война и мир» [100, т. 4, с. 176]).

И обратное не очень приятно—когда на нас все время пристально смотрят. Что же «выражает» направление взгляда?

Экслайном и Винтерсом [138] показано, что взгляд связан с процессом формирования высказывания и трудностью этого . процесса. Когда человек только формулирует мысль, он чаще всего смотрит в сторону («в пространство»), когда мысль полностью готова, — на собеседника. Если речь идет о слож­ных вещах, на собеседника смотрят меньше, когда трудность преодолевается,—больше [186]. Вообще же тот, кто в данный момент говорит, меньше смотрит на партнера—только чтобы проверить его реакцию и заинтересованность. Слушающий же больше глядит в сторону говорящего и «посылает» ему сиг­налы обратной связи [123].

Взгляд—очень важный показатель в общении. Например, в исследовании Меграбяна интервьюер брал интервью одно­временно у двух человек, но смотрел преимущественно на од­ного из них. В результате тот, на которого смотрели больше, оценивал интервьюера более положительно, а тот, на кого меньше, — более негативно, считая при этом, что то, что он говорил, было ему неинтересно [167]. В другом исследовании, проведенном Вайсбродом [по 134], изучалось восприятие на­правления взгляда во время семинара. Докладчик считал, что тот, кто на него больше смотрит, лучше его понимает и более положительно оценивает. Те же, на кого много смотрел сам

докладчиик, считали, что их мнение и оценка особенно важны для него. В общем и целом можно сказать, что если на нас смотрят мало, то мы имеем все основания полагать, что к нам или к тому, что мы говорим и делаем, относятся плохо, а если слишком много, то это либо род вызова нам, либо к нам дей­ствительно очень хорошо относятся. Таким образом, не толь­ко лицевая экспрессия несет информацию о человеке, но и ха­рактеристики его взгляда.

Однако, хотя лицо, по общему мнению, является главным источником психологической информации, тем не менее во мно­гих ситуациях оно гораздо менее информативно, чем нам ка­жется. Связано это с тем, что лицевая мимика довольно хорошо контролируется человеком, несмотря на расхожие представле­ния о том, что, так как «на лице все написано», оно может выдавать человека, даже когда он этого не хочет. Специаль­ные исследования показали, что это не совсем верно. Так, в ра­боте Экмана и Фризена [136] показано, что степень «контро­лируемости» частей тела как источников информации зави­сит от трех основных характеристик: 1) «пропускной способ­ности», т. е. количества различных по значению сигналов, кото­рые можно посылать в единицу времени; 2) внешней обрат­ной связи со стороны партнеров и 3) внутренней обратной связи — через осознание своего экспрессивного поведения. Так как лицо весьма выразительно, очень хорошо видимо для дру­гих, а следовательно, вызывает мощную обратную связь, а так­же выражения лица достаточно хорошо осознаваемы, то лицо хорошо контролируется. Во всяком случае, во много раз лучше, чем тело.

При появлении моем все они как бы поприудержались и подправились. Де-Грие поправил волосы и из сердитого лица сделал улыбающееся,—тою скверною, официально-учтивою, французскою улыбкою... генерал приосанил­ся, но как-то машинально» (Ф. М. Достоевский. «Игрок» [35, т. 4, с. 3681);

Итак, при определенных обстоятельствах (например, соблю­дении правил этикета), когда человек хочет скрыть свои чувства, лицо становится малоинформативным, а тело — глав­ным источником информации для партнера. Один из психоло­гов даже назвал тело местом «утечки информации» о наших душевных состояниях. В самом деле, доказано, что экспрессия лица является наиболее информативной при передаче правдивой информации и наименее информативной при передаче лживой информации [186]. Одновременно во многих исследованиях отмечалась различная сравнительная роль тела и лица в пере­даче эмоциональных состояний. Так, в работе Грэма, Битти, Аргайла [см. по: 123], где людей в различных эмоциональных ситуациях снимали на видеомагнитофон, а потом показывали пленку испытуемым, закрывая различные части изображения, оказалось, что тело несет больше информации об уровне эмо­циональной интенсивности, чем лицо, но гораздо более слабый

Походка, например, является одним из важнейших ключей к пониманию внутреннего состояния человека. Не зря походка так узнаваема — она строго индивидуальна. Вместе с тем в по­ходке хорошо видны многие характеристики человека. Поэтому неудивительно, что походка хорошим врачам служила диагно­стическим симптомом различных болезней.

Очень интересны в этом отношении эксперименты Магнуссо-на и Вильде [см. по: 168]. Они присоединяли ко всем крупным суставам человека маленькие электрические лампочки и потом снимали его походку в полнейшей темноте так, что видны были только передвигающиеся огоньки. Оказалась, что даже по такой, казалось бы, мизерной информации испытуемые вполне уверен­но и правильно могли определить пол и возраст человека.

По походке наблюдатель довольно легко может распознавать эмоциональное состояние ее владельца. Так, в исследовании Монтепэра, Гольдштейна и Клаузена [168] испытуемые с боль­шой точностью узнавали по походке такие эмоции, как гнев, злость, страдание, гордость, счастье. Причем оказалось, что са­мая «тяжелая» походка — при гневе, самая большая длина ша­га — при гордости. Когда человек испытывает страдание, он почти не размахивает руками, они «висят», а если он счастлив — он «летит», у него более частые и легкие шаги.

«Тихон еще утром отсоветовал архитектору входить к князю с докла­дом. — Слышите, как изволят ходить, — сказал Тихон, обращая внимание архитектора на звуки шагов князя. — На всю пятку ступают — уж мы зна­ем...» (Л. Н. Толстой. «Война и мир» [100, т. 4, с. 291]).

Можно было бы рассказать еще о многих других исследова­ниях, посвященных выявлению тех или иных связей между со­стояниями и переживаниями человека и тем, как они выража­ются внешне. Но нам кажется, что главные выводы мы можем сделать. Самое интересное заключается, на наш взгляд, в том, что результаты подобных исследований, будучи новыми для на­уки, оказываются отнюдь не новыми для многих людей. Боль­шинство экспериментов свидетельствует о том, что информация, заключенная в тех или иных внешних проявлениях человека, может быть воспринята и вполне адекватно понята практически всеми людьми без всякой предварительной подготовки. Другое дело, что мы не знаем, а точнее, не осознаем, чем владеем. Спе­циальные исследования помогают нам осознать какие-то законо­мерности, но и только. Сами закономерности, как выясняется, были нам уже знакомы интуитивно, подсознательно. Конечно, эти знания очень важны, так как позволяют осознанно наблю­дать за партнером. Но главное не в этом. Вопрос в другом: ес­ли все мы про эти закономерности знаем, то почему тогда дале­ко не все и далеко не всегда их применяем? В чем состоят те са­мые способности восприятия и понимания другого человека, о которых говорилось в начале главы и которые столь ярко про­являются у некоторых людей?