Генетическое проектирование детей

, обладающих со­противляемостью новым и смертельным вирусам, создание «бионических» людей, способных к пониманию мыслей без

262

Дэвид А. Уилсон

потребности языка, и наконец — разрешение загадки чело­веческого сознания.

Но есть и существенные изменения в содержании и тоне наших современных предсказаний. В частности, наивный оп­тимизм, характерный для столь многих научных предсказаний ! 965 года, был теперь ослаблен значительной степенью предо­стережения и беспокойства.

Хорошим примером смеси надежды и страха может быть критическая область «генной терапии», которая отправляет нас назад, прямиком в мир евгеники. В середине 1960-х годов био­логи, такие как Хадсон Хоглэнд, считали, что «генетическое вмешательство» к 2000 году будет достаточно продвинуто, что­бы предупреждать болезни и позволить человечеству управлять своим развитием. В целом оно было принято как «доброе дело»: родителям можно было не только гарантировать здоровых де­тей, но и задавать пол, способности и психологические харак­теристики своего потомства.

Теперь, в 2000 году, проект «Геном человека» успешно дви­жется по пути разработки «лечения любой болезни, основан­ного на генных технологиях». По Френку Андерсону, в тече­ние последующих тридцати лет это революционизирует меди­цинскую практику. Он приветствует этот прогресс как сред­ство, позволяющее прекратить ужасные страдания, связанные с наследственными болезнями. Но он также признает огром­ные возможности неправильного употребления и злоупотреб­ления такой технологией: «Во имя незначительных «усовер­шенствований», в которых мы видим благоприятные возмож­ности», пишет он, «мы можем начать использовать генную ин­женерию человека, чтобы пытаться «улучшать» час самих и наших детей».⁸

Для многих ученых, таких как Стивен Джей Гоулд и его кол­леги в «Совете за ответственную генетику», опасности пред-

История будущего

263

ставляются настолько серьезными, что весь проект должен быть пересмотрен. «Скажите дизайнерам детей — НЕТ!!!» — выр­валось недавно у одного из них. И, как признает также и Ан­дерсон, сочетание «генной терапии» с нашей склонностью к этнической нетерпимости повлечет действительно ужаса­ющие последствия. Он предлагает «развить информирован­ное сообщество, которое признает опасности генной инже­нерии и прекратит злоупотребления этими технологиями, пока не поздно».⁹ Но является ли эта предосторожность до­статочной — вопрос остается открытым. Хотя наш общий ис­торический опыт в таких вопросах, увы, решительно склоня­ет к пессимизму.

Наряду с предостережениями и беспокойством, некоторые авторы «Предсказаний» подвергают сомнению весь характер самого предприятия. «Трудно рассматривать запрос о предска­заниях о грядущем веке, — заметил Ноам Хомский, — без се­рьезных оговорок. Отчет о предсказаниях в человеческих де­лах не был вдохновляющим ни в узком диапазоне сроков, ни в науках... Возможно, самым правдоподобным предсказанием будет то, что любое предсказание в серьезных вопросах скорее всего пробьет мимо цели, кроме, пожалуй, исключительных случаев». С этим можно только согласиться. Точно так же Ум-берто Эко отказался делать любые предсказания; он привел па­радокс самолета: «Когда-то казалось логичным, что е w долж­ны быть легче воздуха, чтобы летать в небесах; но потом ока­залось, что вы должны быть тяжелее воздуха, чтобы летать бо­лее эффективно». «Мораль этой истории, — продолжал он, — в том, что и в философии, и в науках вы должны быть очень ос­торожными, чтобы не влюбиться в ваш собственный ьоздуш-ный корабль».¹⁰

Даже Джонатан Вайнер, автор предисловия к «Предсказа­ниям», разделяет этот скептицизм. «Осуществится ли какое-либо из конкретных предсказаний, — отмечает он, — утвер­ждать невозможно. Рассуждение о судьбе любого отдельно­го предсказания в этой книге похоже на рассуждение о пути бутылки в океане или о судьбе любого из миллионов видов, ко­торые растут и теснятся на древе жизни».''

264

Дэвид А. Уилсон

Это верно, но это, пожалуй, вызовет у вас удивление: зачем в таком случае была написана эта книга? Сама идея предска­зания будущего чревата столь многими проблемами и опасно­стями, что ею явно не стоит заниматься; но не идея размышле­ния о том, в каком направлении мы могли бы идти, что мы ощу­щаем и думаем о данном направлении и что мы могли бы сде­лать, чтобы изменить себя или продолжить наш путь не только здоровым образом, но и способствуя нашему выживанию и раз­витию как вида. И если размышлять в этом духе, то при нали­чии должного смирения — понимания сложности, глубокого недоверия к утопическим решениям и скептического отноше­ния к апокалиптическим сценариям — это приблизит к нам, на мой взгляд, неведомый мир будущего.