ЭССЕИСТИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ

§46

Первоначальное определение эссеистической философии

Выше мы увидели, что философия призвана разрешать противоречия мира не только в форме понятий. Уже теоретическая философия с необ­ходимостью включает в себя чувственно-оценоч­ное начало - для постижения мира в его целос­тности.

Для ответа на этот вопрос нам необходимо по­нять способ постижения реальности, противо­стоящий понятийному. Это постижение Б об- p а з а X.

Образ - в отличие от ионятия - есть способ постижения всеобщего через конкретное и осо­бенное. Образ не обладает абстрактностью поня­тия, которое движется ко всеобщему через общее и через систему абстракций гонится за ускольза­ющим конкретным. Образ же непосредственно обладает стихией конкретного. B каждом об­разе сосредоточена вся Вселенная как всеобщее. Образ выражает и несет в себе универсальную целостность бытия. Это обусловливает процесс восприятия и творения образа как единства чувственного и рационального при доминанте чувственного. Ii чувственное здесь может быть понято как интуитивное - мгновенное постиже­ние проблемы в ее целостности без опосредующих понятийно-логических ступеней.

Однако образы и выражающие их интуиции часто соединяются в нечто хаотическое; они с не­обходимостью должны быть дополнены логикой понятий.

Итак, искомая гармония понятийного и чувс­твенного предстает перед нами как гармония поня­тийного и образного. Философию, сумевшую до­стичь гармонии понятийного и образного, мы и назовем эссеистической философией.

Ho в какой форме могут соединиться поня­тийное и образное в эссеистической философии? Представляется уместным назвать такую фор­му смыслообразом. Под смыслообразом мы будем понимать свободное соединение в некой духовной форме понятийного и образного содер­жания.

Теперь мы можем дать более полное определе­ние эссеистической философии. Эессистическая философия есть философия, постигающая дейст­вительность в гармонии понятийного и образно­го - смыслообразе.

Всемирно известными философами-эссеистами были Блез Паскаль, Фридрих ІІицше, Николай Бердяев, Альбер Камю.

§47

Эссеистическая философия: новое бытие системы

«Истинной формой, в которой существует исти­на, может быть только научная система ее»,^[22] - так категорически заявил Гегель более ста пятидесяти лет тому назад. C тех пор множество мыслителей отказывали философской эссеистике в праве об­ладать истиной и быть системой. Действительно, с точки зрения теоретической философии, вос­принимающей себя единственно возможной, эссе­истическая философия есть либо тупиковый ход философствования, нечто легковесное и нестро­гое, либо всего лииіь предпосылка теоретическо- го мышления. Отсюда эссеистическая философия представляется чем-то бессистемным или, в луч­шем случае, пред-системным.

«Только в понятии истина обладает стихией своего существования»^[23], - настаивает Гегель. Во­оружившись этой аксиомой, он иронизирует над сторонниками философского знания, выраженно­го посредством смыслообраза-интуиции, который представляется ему чем-то туманным и подобным сну. «Предаваясь необузданному брожению суб­станции, - пишет Гегель, - поборники этого зна­ния воображают, будто, обволакивая туманом са­мосознание и отрекаясь от рассудка, они суть те посвященные, коим Бог ниспосылает мудрость во сне; то, что они таким образом на деле получают и порождают во сне, есть поэтому также сновиде­ния»^[24].

Единственно возможным постижением исти­ны для Гегеля есть логическое движение поня­тий, снимающее абстрактный характер каждого из них и порождающее в мышлении конкретное и всеобщее. Завороженный магией этого движе­ния, Гегель нс нуждается в образе, который дает иное - мгновенное - знание о всеобщем. C этих по­зиций заявление о бессистемности эссеистической философии выступает наиболее мягким признани­ем ее грехов rio отношению к процессу постижения истины.

Однако, как мы увидели выше, претензии поня­тийного мышления обладать монополией на истину могут быть оспорены. Отсюда вопрос о системнос­ти или бессистемности эссеистической философии представляется не таким простым. Конечно, на первый взгляд, в контрасте с научной системой философская эссеистика кажется нам бессистем­ной. Тем более, что сторонники эссеистически-об- разного способа философствования сами негативно высказывались о системе. Общеизвестно высказы­вание одного из представителей немецкого роман­тизма Вильгельма Генриха Вакенродера: «Кто iio- верил в систему, тот изгнал из сердца своего любовь к ближнему! Уж лучше нетерпимость чувства, чем нетерпимость рассудка, уж лучше суеверие, чем системоверие»^[25].

IIo все же мы можем говорить об отрицании в эссеистической философии именно понятийной системности, & не системности вообще.И в этом отрицании утверждается нечто новое и не­обычное. Мы можем говорить о новом бытии сис­темы в эссеистической философии - о связи идей не необходимым, а свободным образом.

Свободное бытие системы нуждается и в новом свободном методе.

Эту мысль прекрасно выразил Фридрих Шле- гель: «Метод свободного мышления, то есть именно философия, не должен составляться механически, как железная кольчуга из бесчисленного множест­ва совершенно однообразных маленьких цепочек и колец, из таких сциентистски соединенных колец- суждений и их высших логических сцеилений, как это имеет место в математике. Метод вообще не должен быть однообразным, и дух никогда не должен находиться в услужении у метода, жерт­вуя сущностыо ради формы»^[26].

B эссеистической философии идеи связаны бо­лее глубинно и внутренне, чем в теоретической фи­лософии, а потому - менее очевидно. Постичь их связь можно не в понятийно-логическом рассуж­дении, а в интуитивно-сотворческохм акте.

Эссенстическое философствование есть незавер­шенное и разомкнутое философствование, с необ­ходимостью предполагающее активность воспри­нимающего, свободу со-творения и со-действия.

Выступая за недосказанность и разомкнутость, философ-эссеист остро и трагически чувствует не­выразимость человеческого бытия в логическом рассуждении как м и о г о с л о в и и . Bcc бытие эссе- истической философии наполняет жианыо мысль о том, что человеческое выразимо не только в слове, но и в молчании - паузе как некой пропасти меж- дусловами и идеями, преодолевающей банальную очевидность и законченность логики понятий.

Эту идею прекрасно выразил Федор Тютчев:

Как сердцу высказать себя?

Другому как понять тебя?

Пойметли он, чем ты живешь?

Мысль изреченная есть ложь.

Bce сказанное позволяет трактовать эссеисти- чсскую философию как афористическую. Ec содержание тяготеет быть выраженным в форме афоризма -парадоксального высказывания, ис­черпывающего свой смысл в одной или нескольких фразах. Афоризм есть предельно з а в e p ш e u и о e высказывание и одновременно предельно разо- м к и утос, побуждающее мышление и творчество. Афоризм является словесным выражением того, что мы назвали смыслообразом.

Афоризм демонстрирует нам возвышенную силу Слова и его возвышенное бессилие. B афоризме распахивается бездна, лежащая за Словом. Поэто­му восприятие истинного афоризма всегда порож­дает молчание. B этом он подобен стихотворению, а афористическая философия - поэзии.

Идеи и афоризмы в эссеистической философии сами должны объединиться в афоризм. Они долж­ны стать м e т а - а ф о p и з м о м. Если этого не про­исходит, все упреки теоретических философов в бессистемности эссеистики могут иметь основа­ние...

§48

Эссеистическая философия как философия экзистенции

Эссеистическая философия есть философия эк­зистенции, философия переживания и личности, ибо она непосредственно выражает духовные и ду­шевные состояния философа в их противоречии и единстве. Философское эссе - это своеобразный философский дневник личности. Представление в тексте собственного 51 здесь не менее значимо, чем содержание проблемы. Волеетого, содержание про­блемы непосредственно и естественно сливается C Я философа. B отличие оттеоретичсской философии, где философ стремится уйти OT своего 51, говоря O нем как о субъективном, стремится спрятать лич­ностное начало за логикой понятий, называемой им объективной логикой, в эссеистической фило­софии Я философа свободно и открыто проявляется в тексте.

Это вызывает большее сопереживание тексту философской эссеистики и ответную личностную открытость читателя. B философском эссе нетсубъ- екта, стремящегося раствориться в исследуемом объекте; здесь присутствует личность, которая обогащает мир своим творчеством, стремясь уви­деть в окружающем не объект, а личностное нача­ло, достойное общения, любви и свободы. Именно поэтому эссеистическая философия может более полно и адекватно, чем теоретическая, постигать человека. Ибо человек есть необъективируе- м а я p e а л ь н о e т ь и нечто большее, чем просто познающий субъскт.

§49

Эссеистическая философия не есть публицистика

Обостренное представление собственного 51 характерно не только для эссеистической фило­софии, но и для публицистики. Однако философ­ское эссе отлично от публицистического произ­ведения. Это отличие выражается прежде всего в направленности - философское эссе делается нс на «злобу дня», а затрагивает - через основное противоречие своего времени - вечные проблемы человека и мира.

Публицистика, как правило, касается социаль­ных проблем, философская эссеистика затрагива­ет прежде всего проблемы личности — значимые для всех времен и народов.

И наконец, публицистика не разрешает пробле­мы человеческого бытия, она лишь «заостряет» их, привлекая внимание общественности. Фило­софская эссеистика берется за личностно окра­шенное разрешение противоречий человеческого бытия.

§50

Принципиальное различие эссеистической философии и научно-популярной литературы

B отличие от научно-популярной литературы, доступно и образно излагающей нечто уже опгкры- moe, эссеистическая философия всегда порождает нечто оригинальное, совершает некий эвристи­ческий прорыв. Результатом ее всегда становится новое знание.

Более того. Эссеистическая философия не толь­ко познает бытие мира, но и творит его. Через глубинное сопереживание текстам она вносит в жизнь философа и его читателей новые ценности, которые приводят к новым поступкам. Таково, на­пример, воздействие эссеистики Ницше на куль­туру н цивилизацию Запада XX века. To же самое можно сказать и о философском наследии Бердяе­ва, которое не породило столь массового отклика, но зато вызвало болсе глубокий отклик, элитар­ный - в лучшем смысле этого слова. Преодолевая и очигцая деструктивные противоречия п парадок­сы эссеистики Ницше, Бердяев сумел избежать де­структивно-массового воздействия своей филосо­фии на мир.

Итак, мы видим разительную несхожссть науч­ного популяризирования и философской эссеисти­ки. Их различает глубина отношения к человеку. Электрически-доманшес тепло и свет научно-попу­лярной литературы слабеют перед экзистенциаль­ными безднами философской эссеистики. Образы и чувства научного популяризирования становят­ся игрушечными, если они приближаются и стано­вятся рядом со страстями и ирозрениями действи­тельно философского эссе. To же самое мы можем сказать и о публицистике.

Однако эти страсти и прозрения могут породить свою превра щеп н yto форм у.

§51

Эссеистическая философия и политическая идеология

Из всех форм философствования именно фило­софское эссе бывает наиболее значимым для поли­тиков, наполненных волей к власти. Они стремят­ся превратить эссеистику в идеологию.

Такова трагическая ирония истории наиболее свободная форма философствования может пре­вратиться в способ ограничения свободы целых го­сударств и народов. Под идеологией здесь понима­ется система воззрений личности и окружающей ее группы людей, которые обладают политической и экономической властыо; идеология необходима для оправдания и укрепления этой власти в обы­денном мышлении и бытии.

Движимая волей к власти, идеология удиви­тельно последовательно и активно трансформирует философскую эссеистику в своих целях. Экзистен­циально-личностный поиск растворяется в завер­шенности идеологических структур. Так произош- лосэссеистическимииостроенияшіраннегоМаркса и нозднего Іінцше, которые застыли, соединились и окостенели в коммунистической мифологии XX века, а также в мифологии фашизма...

Итак, идеология принимает в ссбя и использу­ет порыв философской эссеистики. Размышляя глубже, мы видим, что идеология является су­женной и ограниченной религией своей культу­ры. Эта идея уже была высказана в первой главе, но теперь мы можем более конкретно понять ее. Идеология есть суженная религия, ибо только B таком виде она может реально воздействовать на массовое сознание своей культуры. Ho она может стать таковой лишь благодаря невольной и траги­ческой помощи эсссистики, которая с неизбеж­ностью ставит те жс проблемы, что и религия, критикуя несвободу их постановки и разрешения в религиозном сознании.

Именно в результате этой критики и появляет­ся на свег политическая идеология, вбирая в себя законченность религии и экзистенциальный по­рыв философской эссеистики и уже впоследствии используя для своего обоснования теоретическую философию.

Здесь мы приходим к пониманию важного фак­та- сходства философского эссе и религиозной проповеди.

§52

Эссеистическая философия и религиозная проповедь

Между эссеистической философией и религиоз­ной проповедыо можно найти достаточно глубокую связь. Действительно, обе они говорят о вечных проблемах личностного бытия. Однако, в отличие от религиозной проповеди, эссеистическая фило­софия свободно полагает свои основания, не опи­рается на извне заданные догматы. Вместе с тем экзистенциальная напряженность эссеистической философии с необходимостью делает ее похожей на проповедь, придавая ей црофетический^[27] харак­тер, характер пророчества.

Пророческий характер философской эссеисти­ки возносит cc над религиозной проповедыо и час­то приближает ее к действительной религиознос­ти. И вместе с тем он может стать искушением и привести к разрушению и религиозности, и куль­туры. и самой жизни. Эти противоположные чер­ты ирофетизма философской эссеистики особенно ярко олицетворяются в философиях Бердяева и Ницше.

3.