Эмпатия как основа реликтового мировосприятия

Эмпатия - вчувствование, проникновение во внутренний мир другого. Обычно под эмпатией понимается особый вид от­ношения между людьми или - шире - между человеком и при­родой, человеком и феноменами культуры.

Эмпатия базируется на способности воспринимать внеш­ние события и явления как «собственные», «в-тебе-самом- происходящие» процессы. Так бушмен, идущий на охоту, узнаёт о приближении антилопы, ощущая, как на его боках вырастают полосы жесткой шерсти, а в глазах появляются чер­ные крапинки. Сын может точно предсказать появление отца, почувствовав, как в его теле начинают ныть давние раны, до­саждающие старику. Муж узнаёт, что из другой деревни воз­вращается жена, ощутив, что ему в плечи впиваются ремни, на которых она несет за спиной младенца^[173].

Ho это лишь примеры, которые, скорее всего, обескуражат большую часть представителей технократической культуры, поскольку им такое мировосприятие и мироощущение совер­шенно несвойственно. Подобный тип отношений с миром для человека современной технократической цивилизации выгля­дит странно, - если вообще допускается его возможность. Если же нет, то он оказывается отнесенным к колдовству, шаман­ству, магии и тем самым принципиально исключается из сфе­ры научного рассмотрения.

Тем не менее переживания подобного рода хотя и не часто, но все же встречаются и у представителей дискурсивной куль­туры. Причем ретроспективные отчеты людей, получивших этот опыт, свидетельствуют о том, что погружение в глубины эмпатийного мировосприятия дает человеку познавательный и эмоциональный заряд такой силы, что нередко подобное пере­живание остается одним из самых ярких и глубоких в его лич­ной судьбе.

Ощущения, сопровождающие погружение в это альтерна­тивное мировосприятие, очень поэтично переданы Д. Андрее­вым: «И когда луна вступила в круг моего зрения, бесшумно передвигаясь за узорно-узкой листвой развесистых ветвей ра­киты, начались те часы, которые остаются едва ли не прекрас­нейшими в моей жизни. Тихо дыша, откинувшись навзничь на охапку сена, я слышал, как Hepycca^[174] струится не позади, в не­скольких шагах за мною, но как бы сквозь мою собственную душу. Это было первым необычайным. Торжественно и бесшу­мно в поток, струившийся сквозь меня, влилось все, что было на земле, и все, что могло быть на небе. B блаженстве, едва пе­реносимом для человеческого сердца, я чувствовал так, будто стройные сферы, медлительно вращаясь, плыли во всемирном хороводе, но сквозь меня; и все, что я мог помыслить или вооб­разить, охватывалось ликующим единством. Эти древние леса и прозрачные реки, люди, спящие у костров и другие люди - народы близких и дальних стран, утренние города и шумные улицы, храмы со священными изображениями, моря, неустан­но покачивающиеся, и степи с колышущейся травой - дей­ствительно все было во мне тою ночью, и я был BO всем»^[175].

Это довольно редкий и потому особенно ценный образец ос­мысления человеком современной дискурсивной культуры со­стояния включенности в архаичную систему отношений с ми­ром. Очень характерная черта подобного переживания - «все было во мне, и я был во всем». B этом выражении специфика реликтового мировосприятия, когда ощущение СЛИТОСТИ C окружающим становится не просто доминирующим, но разру­шающим все барьеры и преграды на пути проникновения во внутренний мир другого (будь то человек, растение, иная тра­диция или иные миры).

И если для представителя современной технократической культуры подобное переживание - большая редкость, воспри­нимаемая как нечто сверхъестественно прекрасное (или вызы­вающее масштабный скепсис - в зависимости от базовых уста­новок субъекта), то в архаике эмпатия составляла самую осно­ву жизнедеятельности людей. Человек архаичной культуры сам по себе как бы не существовал, т.к. прежде всего сам себя так не воспринимал. Он был растворен в мире, причем мир для него был не тем, каким мы сегодня можем его вообразить или реконструировать, - хотя бы потому, что опыт, рождающий­ся в результате переживания, не тот же, что рождается в ре­зультате воображения или ментального моделирования. Если учесть бесспорное для современной науки обстоятельство, что мир открывается живому существу той своей гранью, которая соразмерна, соприродна специфике телесной организации дан­ного существа, и прежде всего особенностям устройства и функционирования его органов чувств и его когнитивного ап­парата, то можно сказать, что мир архаичной культуры - это, в определенном смысле, совсем другая реальность, инициирую­щая иной тип ее восприятия и репрезентации. Это единая, целостная информационная и энергетическая реальность, и человек - ее составная часть, не являющаяся выделенной.

2.5.3.