Демографическое поколение

- реальное поколение (когорта) - сово­купность сверстников, родившихся в течение длины поколения; длина по­коления - интервал времени между средним возрастом родителей и их де­тей, за который принимается 25 лет (четыре поколения в столетие) или 33

₂

г.

По физическому строению взрослые дети подобны своим родителям, а по духовному развитию - не всегда. В индустриальных и постиндустри­альных обществах интеллектуально-этические отличия могут быть столь

несовместимыми, что возникает пресловутый конфликт отцов и детей. Для описания этого конфликта потребовалось понятие социально-культурное поколение, когда под поколением понимается историческая общность лю­дей, характеризующаяся специфической духовностью, т. е. типичными для нее ценностными ориентациями, мировоззрением, социально­

психологическими установками^[11]. Можно сказать, что социально­культурные поколения, скорее, поколения мировоззрений, чем поколения живых людей, разделяющих данное мировоззрение, потому что люди при­ходят и уходят, а господствующие взгляды и идеи могут оставаться отно­сительно стабильными.

Понятие поколение интеллигенции употребляется не в демографиче­ском, а в культурологическом смысле. Длина социально-культурного по­коления интеллигенции есть культурно-историческая эпоха, понимаемая

как «длительный период доминирования сходных культурных форм на од-

₂

ной ценностно-смысловой основе» . Особенно продуктивными в мифоло­гическом отношении оказались последние пять поколений русской интел­лигенции, а именно: пореформенное (60-е - 80-е гг. XIX в.); революцион­ное (конец XIX - 20-е гг. ХХ в.); героическое (30-е - 50-е гг. ХХ в.); шес­тидесятники (60-е - 70-е гг. ХХ в.); восьмидесятники (конец ХХ столетия). Каждое поколение создает собственный набор героических мифов, отра­жающих интеллигентское самосознание того или иного исторического пе­риода.

Пореформенное поколение. Пореформенное поколение принесло в российское общество заимствованные на Западе либеральные и радикаль­ные, в том числе социалистические и террористические, идеологии и по­ложило начало отечественной интеллигентской мифологии. Подчеркну, что идеология и мифология интеллигенции органично взаимосвязаны: ми­фология - словесная форма выражения идеологии, идеологический сим­вол, а идеология - глубинный смысл мифов. Особенно легко поддаются мифологизации радикальные, революционные идеологии, обладающие привлекательной для молодежи романтической бутафорией.

Интеллигентская мифология XIX в. эволюционировала вместе с раз­витием радикальных идеологических концепций. В зависимости от смены культурных героев, мифологию радикальной интеллигенции можно услов­но, для удобства рассмотрения, подразделить на три сериала: нигилистический - 60-е гг.; народнический - 70-е гг.; террористический - 80-е гг.

Этический кодекс нигилизма хорошо согласуется с этикой ра­зумного эгоизма Н. Г. Чернышевского, суть которой раскрывается в сле­дующем силлогизме. Эгоизм - естественное свойство личности, он дви­жущая сила всех нравственных поступков. Разумный человек руково­дствуется расчетом, повелевающим ему отказываться от меньшей выгг. или меньшего удовольствия ради получения большей выгг., большего удо­вольствия. Этот расчет показывает, что общественная польза и выг. выше личной, частной пользы, поэтому ради собственного блага следует посвя­тить себя служению обществу, а не самому себе. В разумный эгоизм впи­сываются героизм, благородство, самопожертвование, и в итоге разумный эгоизм становится разумным альтруизмом.

Главная отличительная черта мифологического народника - беском­промиссный альтруизм. П. Л. Лавров писал: «Тот, кто по каким-то личным соображениям останавливается на половине пути, кто из-за прелестной го­ловки вакханки или из-за интересных наблюдений за инфузориями, или из- за захватывающей ссоры с соперником по литературе забыл о неимовер­ном количестве зла и невежества, с которыми должен бороться человек, тот может быть кем вам угодно - изящным художником, замечательным ученым, блестящим публицистом, - но он исключил себя из рядов созна­тельных работников для исторического прогресса»^[12].

Гуманистический альтруизм не вытекал из рациональных соображе­ний, его стимулировало эмоционально переживаемое мистическое чувст­во вины образованного человека перед обездоленным народом.