д) БОРЬБА C ПЕРЕЖИТКАМИ ПРОШЛОГО B ОБЛАСТИ МОРАЛИ

Ho мы не утописты и знаем... что следы старого в нравах нввестное время после переворота неизбежно будут преобладать над ростками нового. Когда новое только что родилось, старое всегда остается, в течение некоторого времени, сильнее его, это всегда бывает так и в природе и в общественной жизни.

Ленин В, И, Великий почин.— Полн. собр. соч., т. 39, с. 20

Мы должны думать и действовать не каждый в одиночку и вразброд, ибо это есть гибель, мы должны бороться с этим стрем­лением, с этими привычками, которые в нас во всех, в миллио­нах трудящихся, оставило капиталистическое частное хозяйство, оставила система работы на рынок: — я продам, я выручу, чем больше выработаю я, тем меньше буду голодать и — тем больше будут голодать другие. Вот то проклятое наследие частной собст­венности, которое оставляло массы голодными даже тогда, когда продуктов в стране много, когда ничтожное меньшинство обога­щалось и на богатстве и на нищете, в то время как народ бед­ствовал и погибал на войне. Вот, товарищи, положение, в котором находится наша продовольственная политика. Вот тот экономи­ческий закон, который говорит: при недостатке продуктов беше­ная спекуляция порождается при всяком шаге в сторону так называемой свободной торговли. Вот почему все разговоры на эту тему, все подытки поддержать их представляют величайший вред, падение, шаг назад от того социалистического строитель­ства, которое Компрод осуществляет с невероятной трудностью в борьбе с миллионами спекулянтов, которых нам оставил капи­тализм и старая мелкобуржуазная собственническая привычка: «каждый за себя, один бог за всех», и если мы с этим правилом не сладим, тогда мы социализм построить не сможем.

Ленин В. П. Речь на объединенном заседании ВЦИК, Московского Совета и Всероссийского съезда профессиональных союзов 17 января 1919 г.— Полн. собр. соч., т. 37, с. 417—418

в их реальном, а лишь в официальном виде, с котурнами на ногах и с ореолом вокруг головы. B этих восторженно преображенных рафаэлевских портретах пропадает вся правдивость изображения.

МарксН-, Энгельс Ф. Рецензии из «Neue Rheinische Zeitung. Politisch-ohonomische Revue», Л? 4.—

Соч., т. 7, с. 280

Относительно искусства известно, что определенные периоды его расцвета отнюдь не находятся в соответствии с общим раз­витием общества, а следовательно, также и с развитием материаль­ной основы последнего, составляющей как бы скелет его органи­зации. Например, греки в сравнении с современными народами* или также Шекспир. Относительно некоторых форм искусства, например эпоса, даже признано, что они в своей классической форме, составляющей эпоху в мировой истории* никогда уже не могут быть произведены, как только началось производство искусства как таковое; что, таким образом* в области самого искусства известные значительные формы его возможны только на низкой ступени развития искусств. Если это в пределах са­мого искусства имеет место в отношениях между различными его видами, то тем менее поразительно, что это обстоятельство имеет место и в отношении всей области искусства к общему развитию общества.

Трудность заключается только в общей формулировке этих противоречий. Стоит лишь определить их специфику, и они уже объяснены.

Возьмем, например, отношение греческого искусства и затем Шекспира к современности. Известно, что греческая мифология составляла не только арсенал греческого искусства, но и его иочву. Разве тот взгляд на природу и на общественные отноше­ния, который лежит в основе греческой фантазии, а потому и греческой [мифологии], возможен при наличии сельфакторов, железных дорог, локомотивов и электрического телеграфа? Куда уж тут Вулкану против Робертса и K⁰, Юпитеру против громо­отвода и Гермесу против Credit Mobilier M Всякая мифология преодолевает, подчиняет и преобразовывает силы природы в воображении и при помощи воображения; она исчезает, следо­вательно, вместе с наступлением действительного господства над этими силами природы. Что остается от Фамы при наличии Prin­ting House Square^[69]? Предпосылкой греческого искусства яв­ляется греческая мифология, т. e. такая природа и такие общест­венные формы, которые уже сами бессознательно-художественным образом переработаны народной фантазией. Это его материал. Ho предпосылкой тут является не любая мифология, т. e. не любая бессознательно-художественная переработка природы (здесь под природой понимается все предметное, следовательно, включая и общество). Египетская мифология никогда не могла бы быть почвой или материнским лоном греческого искусства. Ho, во всяком случае, некоторая мифология. Следовательно, отнюдь не такое развитие общества, которое исключает всякое мифоло­гическое отношение к природе, всякое мифологизирование при­роды, и, стало быть, требует от художника независимой от ми­фологии фантазии.

G другой стороны, возможен ли Ахиллес в эпоху пороха и свинца? Или вообще «Илиада» наряду с печатным станком и тем более с типографской машиной? И разве не исчезают неизбежно сказительство, былинное пение и Муза, а тем самым и необхо­димые условия эпической поэзии, с появлением печатного слова?

Однако трудность заключается не в том, чтобы понять, что греческое искусство и эпос связаны с известными формами об­щественного развития. Трудность состоит в том, ято они все еще доставляют нам художественное наслаждение и в известном отношении признаются нормой и недосягаемым образцом. Взрос­лый человек не может снова стать ребенком, не впадая в дет­ство. Ho разве его не радует наивность ребенка и разве сам он не должен стремиться к тому, чтобы на более высокой ступени вос­произвести присущую ребенку правду? Разве в детской натуре в каждую эпоху не оживает ее собственный характер в его натураль­ной правде? И почему историческое детство человечества там, где оно развилось всего прекраснее, не должно обладать для нас вечной прелестью, как никогда не повторяющаяся ступень? Бывают невоспитанные дети и старчески умные дети. Многие из древних народов принадлежат к этой категории. Нормальными детьми были греки. Обаяние, которым обладает для нас их ис­кусство, не находится в противоречии с той неразвитой общест­венной ступенью, на которой оно выросло. Наоборот, это обая­ние является ее результатом и неразрывно связано с тем, что незрелые общественные условия, при которых это искусство воз­никло, и только и могло возникнуть, никогда уже не могут по­вториться вновь.

Маркс К. Экономические рукописи 1857—1859 годов.— Маркс K., Энгельс Ф. Соч., т. 46, ч. I, с. 47—48

История действует основательно и проходит через множество фазисов, когда уносит в могилу устаревшую форму жизни. По­следний фазис всемирно-исторической формы есть ее комедия.

Вогам Греции, которые были уже раз — в трагической форме — смертельно ранены в «Прикованном Прометее» Эсхила, пришлось еще раз — в комической форме — умереть в «Беседах» Лукиана. Почему таков ход истории? Это нужно для того, чтобы человече­ство весело расставалось со своим прошлым.

Маркс H. K критике гегелевской философии права.

Введение.— Маркс K., Энгельс Ф. Соч., т. 1, с. 418