5. Статья Липкина

В первом из откликов [2] А.И.Липкин излагает свой уклон: оказывается, в квантовой механике не существует явления редукции волновой функции. Надо сказать, что его рассмотрение сильно напоминает спор о словах, потому что он рассматривает не физическую проблему, по крайней мере вопрос, который естественно напрашивается и на который пока нет ответа, а начинает с введения собственного формального определения явления редукции и последующей проверки формального выполнения соответствующих положений, причем при якобы строгом рассмотрении и определение, и проверка страдают не совсем ясными по обязательности и точности утверждениями и не очень убедительными выводами.

Так, уже название ко многому обязывает: он должен доказывать отсутствие явления. Но нам в общем-то довольно безразлично, как на начальном этапе строго называть проблему: о явлении или о связи чего-то, что может и не быть явлением (т.е. реальным процессом), - если нам неясно, как увязать некоторые известные вещи, что и составляет проблему. Может получиться, что неправильная постановка вопроса, заданная неверной классификацией, может подменить проблему.

Реальная проблема, которая составляет первую неясность квантовой механики, - это непонятная связь вероятностного описания состояния и определенного результата испытания. В классической физике вероятностное описание есть условное при­близительное описание состояния объекта, который в действитель­ности ведет себя более определенно. Тут нет никакого парадокса при получении какого-то конкретного результата из набора возможных. В квантовой же механике, особенно в копенгагенском варианте ее понимания, при ее корпускулярно-волновом дуализме положение принципиально меняется. Квантовую вероятность трудно (пока невозможно) конкретно интерпретировать как подобное классическому условное описание детерминированного объекта. Частицы явно проявляют волновые свойства, скажем, при прохождении отверстий в преграде, т.е. как бы существуют протяженно. И квантовый расчет дает на экране непрерывную картину - плотности вероятности проявиться частицам. А затем они фиксируются в сильно уменьшенном виде. Как будто волны схлопываются подобно проткнутым воздушным шарикам, или из них выпадают содержащиеся в них частицы. Когда-то пытались (в частности - де Бройль) строить модели типа волны-пилота - как бы волны, несущей частицу. Вот такое с неясным механизмом вероятностное выпадение альтернатив и называют редукцией волновой функции. Этот факт есть, и если кто-то доказывает, что редукции волновой функции не существует, то он доказывает что-то другое.

Это другое может быть также редукцией, но определяющей по законам (правилам, формализму) квантовой механики перестро­ение волновой функции при данной измерительной процедуре путем соответствующего проектирования, описанного в статье [10]. Не описываемым квантовой механикой является выпадение кон­кретных результатов в соответствии с борновской вероятностной интерпретацией волновой функции. В собственно формализме квантовой механики результатом является конечная волновая функция. Конкретные выпадения результатов в нем ненаблюдаемы. Копенгагенская интерпретация этот факт абсолютизирует, утвер­ждая, что эта вероятность - природная, а не от технической нехватки информации (как в классике). Эта интерпретация фактически запрещает заниматься поисками законов поведения реальности более определенных. И даже ставить об этом вопросы, считая их некорректными. Вот и Липкин проглядел основной вопрос и даже не высказался по существу связанной с ним пробле­мы, поднятой Эйнштейном, Подольским и Розеном, о субквантовой реальности. Он только упомянул (с непонятным своим отноше­нием) о «распространенном представлении о мгновенной редукции (коллапсе) волновой функции в результате измерения, приводящей к квантовой нелокальности» и отметил, что «этот красивый эффект также полностью описывается количественным квантовым формализмом», как будто тут больше нет никаких красивых проблем, которые могли бы интересовать физика.

Липкин верно посчитал необоснованными и неудачными попытки «включить “феномен сознания” в основание квантовой механики» и «многомировую интерпретацию», однако не выказал никакого интереса к неясности причин указанного выпадения конкретных альтернатив, породившей эти предложения. В его схеме процесс эксперимента в квантовой механике делится на этап до сравнения с эталоном - и этот этап вполне описывается формализмом квантовой механики, - и на этап сравнения с эталоном, которое совершается в соответствии с вероятностной интерпретацией волновой функции, выработанной Борном. Подводя итог, он пишет, что «постулат Борна дает алгоритм сравнения теории с экспериментом. Это основной измерительный постулат квантовой механики, согласующийся со всеми известными экспериментами. Понятие же редукции ВФ в момент измерения выглядит излишним.» И все проблемы оснований квантовой механики, будоражившие физическую общественность больше восьми десятков лет, очутились под ковром.