2. Либерализм и неолиберализм. Коллективная безопасность: глобальный и региональный аспект.

Либерализм (liberalis – лат. «свободный») ‑ это гибкая и динамичная система воззрений и концепций в отношении окружающего мира, тип сознания и политико-идеологических ориентаций и установок; это одновременно теория, доктрина, программа и политическая практика[207].

Корни либеральной теории находятся в английской истории. В 1642 г. в Англии разразилась гражданская война, разделившая англичан на сторонников короля и сторонников парламента. Движение парламентской оппозиции возглавила «молодая» буржуазия и так называемое «новое дворянство», которое отличалось прогрессивными политическим взглядами и, в отличие от «старого», сугубо феодального дворянства, активно участвовало в торговле и предпринимательстве, приветствовало капиталистическое развитие своей страны. Они олицетворяли «новый общественный класс» – предпринимателей и торговцев, заинтересованных в том, чтобы Европа избавилась от своего феодального прошлого[210]. Все они обладали какой-либо собственностью, которую хотели приумножить, и капиталом, который было необходимо защитить от королевских поборов. В этом и заключался спор, начатый в 1604 г. в первом парламенте Якова I . Вопрос об объеме полномочий короля, принадлежавших ему в силу обладания английской короной, был в своей основе спором о границах прав короля на имущество подданных. Заинтересованность парламентской оппозиции в защите своих владений отразилось уже в «Петиции о правах», поданной королю в 1628 г., первые пункты которого утверждают: «никто не должен быть принуждаем против своей воли давать взаймы денег королю». Любое вмешательство в дела своей личности и собственности «новый класс» разрешил «только по приговору равных ему или по законам страны»[211]. Идеология и практика либерализма сыграла огромную роль в процессе исторического развития Англии, заложив основы современного парламентаризма и сформировав либеральное общество. Либеральные идеи положили начало «традиции компромисса», благодаря которой стало невозможным повторение в Англии «кровавой» революции, даже в период революционных событий на континенте. В свою очередь, либеральные формулировки, вошедшие в «Великую Хартию» – Habeas Corpus Act[212], составили один из основных конституционных актов Великобритании, стали эталоном гарантии прав граждан и неприкосновенности личности в современном мире.

Либерализм не был результатом мыслительного труда одного человека, никогда не представлял собой цельной идеологии, однако всегда отличался базовым универсальным критерием свободы. «Дух свободы основан на системе прав индивидов, обладающих моральной ценностью, и каждого индивидуума как одинаково достойного»[213]. Именно представление о главных условиях свободы и ее месте в иерархии других ценностей «исторически выделяет и теоретически определяет либерализм»[214].

Философское основание либерально-идеалистической теории международных отношений (либерального идеализма) лежат в области доказанного Джоном Локком: в естественном состоянии человек свободен; это дано ему Природой. Человек свободен в возможности трудиться; все, что создано трудом, становится собственностью; покушение на собственность приводит к состоянию войны. Для сохранения собственности люди «договорились» объединились в общество; общество создало правительство ‑ исполнителя закона Природы и защитника естественного права, ‑ вот основные составляющие либеральной теории. Рынок и индивид (собственник) рассматриваются здесь и как имеющийся факт, и как образец; они прямо враждебны коллективной идентичности и активному государственному вмешательству. Это же дает основания для критики: «то, что называют политическими либерализмом, на самом деле является способом применения к политической жизни принципов, выведенных из этой экономической доктрины»[215].

Таблица 4

Идеализм и либерально-идеалистическая теория

Мир, демократический и безопасный, основанный на правовых нормах – перспектива развития международных отношений в классической идеалистической теории. Безопасность обеспечивается коллективным ответом, направленным на пресечение действий агрессора или на его военное поражение; «действием универсальной организации, контролирующей агрессора» (В. Вильсон о Лиге Наций). Возможно подписание международных документов, гарантирующих соблюдение границ, объявляющих войну незаконным инструментом для решения международных споров и т.д. Примером может быть любая юридическая схема, способная возобладать над силой и дать гарантии блокирования правовых нарушений или адекватного силового ответа. Коллективное согласие закрепляется договором и становится «коллективной безопасностью». По окончании Первой мировой войны, идея всеобщей гарантии мира, исключающей влияние тайной дипломатии, дала либералам мировое видение проблем[217]. Либеральный способ предотвращения новой агрессии после окончания Второй мировой войны также воплощен в форме коллективной безопасности. «Государства-победители стремились создать прочную мировую политическую и экономическую систему, основанную на морали и международном праве, которая бы отвечала интересам коллективной безопасности и мирового сотрудничества по всем направлениям во избежание новых военных конфликтов»[218]. И снова это во многом подтверждало позиции либерально-идеалистической теории. И в настоящее время после окончания «холодной войны» многие исследователи находят применение основным положениям либерально-идеалистической парадигмы в современных международных отношениях. Интенсивное распространение идей демократии и либерализма, активные интеграционные процессы в Европе, Америке и Азии, демократические выборы в Афганистане, Ираке интерпретируются многими авторитетными авторами как победа «идеалистов» над «реалистами»[219].

Для либералов существует три способа укрепления мира: усиление экономической взаимозависимости, распространение демократии и построение международных институтов. Последнее осуществляет, например, деятельность координационного центра для системы межправительственных институтов – Организация объединенных наций (1945). Одна из самых демократичных и либеральных особенностей деятельности Совета Безопасности ООН – принцип консенсусного решения и право вето, запрещающий Совету принимать решения, дал государствам понять, что они сами вынуждены организовывать свою коллективную оборону. Итак, «коллективная безопасность», не состоявшись, уступила «коллективной обороне»; «правовой формализм склонился перед реальностями «холодной войны»[220]. Устав ООН прямо санкционировал применение не только международных, но и национальных сил, а также региональные союзы, цель которых – защита зоны их деятельности от угроз извне. Определяющий существование угрозы миру (ст. 39), СБ ООН поддерживает международный мир и безопасность, принимая коллективные меры. «“Вильсонианнский” принцип международного регулирования, впервые представленный Вудро Вильсоном в 1918 г., воплотился в «интервенционалистской» политике Лиги Наций, затем в деятельности ООН, а со второй половины 90-х годов ХХ века до настоящего времени – есть все основания продолжить рассуждение – он реализовался в политике Соединенных Штатов Америки и ситуативных коалиций, которые они создают [221].

Универсальность нормы права и порядка в современной международно-политической ситуации составляют основу классических либерально-идеалистических формулировок. Знаменательно то, что либеральный текст не отрицает реального положения вещей, но не смещается в термины реализма. Яркий пример изложен в тексте «Сирийской альтернативы»: «Россия с самого начала последовательно проводит линию на поддержку мирного диалога… Причем мы защищаем не сирийское правительство, а нормы международного права. Постоянно доказываем необходимость полного задействования возможностей Совета Безопасности ООН. Исходили и исходим из того что в современном сложном и турбулентном мире сохранение правопорядка – один из немногих рычагов, способных удержать международные отношения от сползания к хаосу. Закон остаётся законом. Его исполнение обязательно всегда – независимо от того, нравится это кому-то или нет. Действующее международное право позволяет использовать силу только в двух случаях – либо при самообороне, либо по решению СБ. Всё остальное – по Уставу ООН недопустимо и квалифицируется как агрессия»[222].

Регулирование политики стран Южно-Китайского моря ‑ главный вопрос в одном из основных очагов нестабильности Тихоокеанской Азии. В 2002 году подписана «Декларация о поведении сторон в Южно-Китайском море»[223]. В либерально-идеалистическом духе Декларации определялось, что статус спорных островов, вод, ресурсов и структур не будет затронут; ничто не будет негативно влиять на осуществление государствами суверенных прав в соответствии с международным правом и положениями Конвенции ООН по морскому праву, договору о дружбе и сотрудничестве между странами Юго-Восточной Азии, Пяти принципам мирного сосуществования и другим международным нормам, которые послужат законодательной основой для регулирования отношений между вышеупомянутыми странами.

«Правительства стран-участниц АСЕАН и Правительство КНР …желая вывести эти отношения в ХХI веке на новый уровень добрососедства и взаимодоверия… 3)… подтверждают свою приверженность и уважение к свободе перемещения по Китайскому морю морского транспорта и свободе перемещения авиатранспорта над Китайским морем, как это оговорено в международном законодательстве и, в частности, в Конвенции ООН о морском праве от 1984 г. 4. …. обязуются решать возникающие территориальные и судебные конфликты и разногласия путем мирных переговоров и консультаций между непосредственно заинтересованными суверенными государствами, в соответствии с международно признанными уставами и законами, включая Конвенцию ООН по морскому праву 1982 г; 5. Стороны обязуются удерживаться от действий, которые могут усугубить возникшие конфликты и повредить миру и стабильности, включая такие действия, как: самовольное заселение на ранее необитаемые острова и рифы, а также обязуются решать разногласия конструктивными методами»[224].

Одно из положений Декларации предусматривает выработку единого обязательно для всех сторон, Кодекса поведения, который определит окончательные параметры урегулирования конфликта и поведения в Южно-Китайском море, богатом залежами углеводородов. После подписания Декларации в 2002 году конфликт в Южно-Китайском море перешел в «тлеющую» фазу[225] и вернулся на очередной виток эскалации в 2010-х гг., когда соседи Китая начали укреплять военное сотрудничество с США в ответ на агрессивное поведение КНР в многочисленных территориальных спорах. По-сути в конфликте в Южно-Китайском море на карту поставлено соблюдение Китаем норм международного права. Любое действие за пределами Конвенции по морскому праву означает, что Китай получает «ярлык заносчивого, агрессивного и дестабилизирующего соседа»[226], который ставит КНР в невыгодное геополитическое положение. С другой стороны США «возвращается» в Азию для обеспечения свободной навигации в Южно-Китайском море и как реальный противовес китайским притязаниям. В этот период территориальные вопросы на дипломатическом языке в целом суммируются терминами «спорная зона» и «спорные территории», смещаясь в плоскость международного права, охраны национальных границ, региональной и глобальной безопасности.

В мае 2014 года, Пекин принял председательство в Совещании по взаимодействию и мерам доверия в Азии (СВМДА)[227] от Турции. «Мы должны придерживаться основных норм международных отношений – таких, как уважение независимости, суверенитета и территориальной целостности, а также взаимное невмешательство во внутренние дела других стран. Мы должны уважать политические системы и методы развития, выбранные различными государствами. Мы также должны уважать разумные опасения каждой страны по поводу безопасности. Для коллективной безопасности региона невыгодно укрепление военных альянсов с третьими сторонами», – заявил Си Цзиньпин на открытии саммита СВМДА в Шанхае. Слова председателя КНР Си Цзиньпина по-видимому, были адресованы странам, которые укрепляют оборонное сотрудничество с США[228]. Вместо альянсов с «третьими странами», предлагается использовать СМВДА в качестве «площадки для диалога и сотрудничества в области безопасности» и «создания механизма консультаций в сфере обороны», и создать на основе СМВДА новую структуру.

Итак, «формула» международных отношений в либерально-идеалистической теории представляет в качестве основания международных отношений универсальные нормы права (закона) и морали. Поскольку и сами международные отношения есть результат «договора» самых разных, но связанных постоянным взаимодействием участников, в будущем их объединение будет существовать в условиях вечного мира. Международные отношения – это, прежде всего, столкновение разнонаправленных «свобод», и стороннему наблюдателю это покажется анархией. Однако, действие «права», решающего любые вопросы, способно не допустить повреждения свободы отдельной нации или опасного для всех мирового конфликта.

Таблица 5

Международные отношения в классической либерально-идеалистической теории:

Участник 1 (актор) + Участник 2 (актор)… = МО = анархия