Задать вопрос юристу

3.3. Долготная секторность и системы ландшафтных зон*

Почти одновременно с представлением о зональности в географическую науку вошло понятие азональности. Его первоначальный смысл претерпел изменения, и к настоящему времени под азональностью принято подразумевать совокупность региональных закономерностей, связанных с проявлениями внутренней энергии Земли, с развитием земной коры, разнообразием её структуры и вещественного состава.

Первейшее выражение азональной географической дифференциации состоит в контрасте между материковыми выступами и океаническими впадинами и, следовательно, в делении поверхности земного шара на сушу и Мировой океан.

Суша занимает 29% поверхности, а океаны – 71%, причём соотношения их очень неравномерны по широтным поясам. Материки сосредоточены большей частью в Северном (материковом) полушарии. В этом состоит одно из проявлений полярной асимметрии, которую К.К. Марков считал одной из главных закономерностей эпигеосферы.

Необходимо остановиться на макрогеографическом значении взаимодействия суши и океанов. В силу различия физических свойств твёрдой поверхности и водной толщи (различная теплоёмкость и отражающая способность, в океане – неограниченные запасы воды и интенсивный теплообмен) над ними формируются разные воздушные массы – континентальные и морские, соответственно. Возникает континентально-океанический перенос воздушных масс, который накладывается на зональную циркуляцию атмосферы и сильно её усложняет (один из ярких примеров – муссоны). Положение территории в системе континентально-океанической циркуляции воздушных масс становится одним из главных факторов территориальной географической дифференциации. По мере удаления от океана в глубь материка уменьшается повторяемость морских воздушных масс, возрастает континентальность климата, уменьшается количество осадков. Дополнительным фактором перераспределения тепла оказываются морские течения. Через циркуляцию атмосферы они существенно влияют на температурные условия и увлажнение прилегающих частей континентов. Холодные течения (Перуанское, Бенгельское, Калифорнийское) не только понижают температуру воздуха, но из-за сокращения испарения с поверхности океана резко уменьшают поступление атмосферных осадков на сушу, что ведёт к распространению приокеанических пустынь (Атакама, Намиб).

Температурный эффект континентально-океанического переноса воздушных масс особенно резко выражен зимой, когда суша сильно выхолаживается и над материками возникают сезонные максимумы давления. В умеренных широтах Евразии различия в средних январских температурах воздуха на западной периферии материка и в его внутренней крайне континентальной части превышают 40°С. Летом в глубине материков теплее, чем на периферии, но различия не столь велики. Обобщённое представление о степени океанического влияния на температурный режим материков дают показатели континентальности климата. Существуют различные способы расчёта таких показателей, основанные на учёте годовой амплитуды средних месячных температур. Наиболее удачный показатель, учитывающий не только годовую амплитуду температур воздуха, но и суточную, а также недостаток относительной влажности в самый сухой месяц и широту пункта, предложил Н.Н. Иванов в 1959 г. Приняв среднее планетарное значение показателя за 100%, учёный разбил весь ряд величин, полученных им для разных пунктов земного шара, на десять поясов континентальности (в скобках цифры даны в процентах):

1) крайне океанический (менее 48);

2) океанический (48–56);

3) умеренно-океанический (57–68);

4) морской (69–82);

5) слабо-морской (83–100);

6) слабо-континентальный (100–121);

7) умеренно континентальный (122–146);

8) континентальный (147–177);

9) резко континентальный (178–214);

10) крайне континентальный (более 214).

На схеме обобщённого континента (рис. 3) пояса континентальности климата располагаются в виде концентрических полос неправильной формы вокруг крайне континентальных ядер в каждом полушарии. Нетрудно заметить, что почти на всех широтах континентальность изменяется в широких пределах.

Рис. 3. Пояса континентальности климата на обобщённом континенте:

1–10 – пояса континентальности (пояснения в тексте). Штриховкой обозначены ландшафты с океаническим и морским климатом, точками – с резко и крайне континентальным климатом

Около 36% атмосферных осадков, выпадающих на поверхность суши, имеют океаническое происхождение. По мере продвижения вглубь суши морские воздушные массы теряют влагу, оставляя большую часть её на периферии материков, в особенности на обращённых к океану склонах горных хребтов. Наибольшая долготная контрастность в количестве осадков наблюдается в тропических и субтропических широтах: обильные муссонные дожди на восточной периферии материков и крайняя аридность в центральных, а отчасти и в западных областях, подверженных воздействию континентального пассата. Этот контраст усугубляется тем, что в том же направлении резко возрастает испаряемость. В результате на притихоокеанской периферии тропиков Евразии коэффициент увлажнения достигает 2,0–3,0, тогда как на большей части пространства тропического пояса он не превышает 0,05.

Ландшафтно-географические следствия континентально-океани­ческой циркуляции воздушных масс чрезвычайно многообразны. Кроме тепла и влаги из океана с воздушными потоками поступают различные соли; этот процесс, названный Г.Н. Высоцким импульверизацией, служит важнейшей причиной засоления многих аридных областей. Уже давно было замечено, что по мере удаления от океанических побережий в глубь материков происходит закономерная смена растительных сообществ, животного населения, почвенных типов. В 1921 г. В.Л. Комаров назвал эту закономерность меридиональной зональностью; он считал, что на каждом материке следует выделять по три меридиональные зоны: одну внутриматериковую и две приокеанические. В 1946 г. эту идею конкретизировал ленинградский географ А.И. Яунпутнинь. В своём физико-географическом районировании Земли он разделил все материки на три долготных сектора – западный, восточный и центральный и впервые отметил, что каждый сектор отличается свойственным ему набором широтных зон. Впрочем, предшественником А.И. Яунпутниня следует считать английского географа А.Дж. Гербертсона, который ещё в 1905 г. разделил сушу на природные пояса и в каждом из них выделил по три долготных отрезка – западный, восточный и центральный.

При последующем, более глубоком изучении закономерности, которую стало принятым называть долготной секторностью или просто секторностью, оказалось, что трёхчленное секторное деление всей суши слишком схематично и не отражает всей сложности этого явления. Секторная структура материков имеет ясно выраженный асимметричный характер и неодинакова в разных широтных поясах. Так, в тропических широтах, как уже было отмечено, чётко намечается двучленная структура, в которой доминирует континентальный сектор, а западный редуцирован. В полярных широтах секторные физико-географические различия проявляются слабо вследствие господства довольно однородных воздушных масс, низких температур и избыточного увлажнения. В бореальном поясе Евразии, где суша имеет наибольшее (почти на 200°) протяжение по долготе, напротив, не только хорошо выражены все три сектора, но и возникает необходимость установить дополнительные, переходные ступени между ними.

Первую детальную схему секторного деления суши, реализованную на картах «Физико-географического атласа мира» (1964), разработала Е.Н. Лукашова. В этой схеме шесть физико-географических (ландшафтных) секторов. Использование в качестве критериев секторной дифференциации количественных показателей – коэффициентов увлажнения и континентальности, а в качестве комплексного индикатора – границ распространения зональных типов ландшафтов позволило детализировать и уточнить схему Е.Н. Лукашовой.

Здесь подойдём к существенному вопросу о соотношениях между зональностью и секторностью. Но предварительно необходимо обратить внимание на определённую двойственность в употреблении терминов «зона» и «сектор». В широком смысле, эти термины используются как собирательные, по существу типологические понятия. Так, говоря «зона пустынь» или «зона степей» (в единственном числе), часто имеют в виду всю совокупность территориально разобщённых площадей с однотипными зональными ландшафтами, которые разбросаны в разных полушариях, на разных материках и в различных секторах последних. Таким образом, в подобных случаях зона мыслится не как единый целостный территориальный блок, или регион, т.е. не может рассматриваться как объект районирования. Но вместе с тем те же термины могут относиться к конкретным, целостным территориально обособленным выделам, отвечающим представлению о регионе, например Зона пустынь Центральной Азии, Зона степей Западной Сибири. В этом случае имеют дело с объектами (таксонами) районирования. Точно так же мы вправе говорить, например, о «западном приокеаническом секторе» в самом широком смысле слова как о глобальном феномене, объединяющем ряд конкретных территориальных участков на различных континентах – в приатлантической части Западной Европы и приатлантической части Сахары, вдоль тихоокеанских склонов Скалистых гор и т.д. Каждый подобный участок суши представляет собой самостоятельный регион, но все они являются аналогами и также именуются секторами, однако понимаемыми в более узком смысле слова.

Зону и сектор в широком смысле слова, имеющем явно типологический оттенок, следует трактовать как имя нарицательное и соответственно писать их названия со строчной буквы, тогда как те же термины в узком (т.е. региональном) смысле и входящие в состав собственного географического названия, – с прописной. Возможны варианты, например: Западно-Европейский приатлантический сектор вместо Приатлантический сектор Западной Европы; Евроазиатская степная зона вместо Степная зона Евразии (или Зона степей Евразии).

Между зональностью и секторностью существуют сложные соотношения. Секторная дифференциация в значительной степени определяет специфические проявления закона зональности. Долготные секторы (в широком понимании), как правило, вытянуты вкрест простирания широтных зон. При переходе из одного сектора в другой каждая ландшафтная зона претерпевает более или менее существенную трансформацию, а для некоторых зон границы секторов оказываются и вовсе непреодолимыми барьерами, так что их распространение ограничено строго определёнными секторами. Например, средиземноморская зона приурочена к западному приокеаническому сектору, а субтропическая влажнолесная – к восточному приокеаническому (табл. 2 и рис. 4). Причины таких кажущихся аномалий следует искать в зонально-секторных закономерностях распределения солнечной энергии и в особенности атмосферного увлажнения.

Рис. 4. Ландшафтные зоны и секторы на обобщённом континенте: 1–28 – ландшафтные зоны (пояснения в табл. 2); ландшафтные секторы: А – западный приокеанический; Б – западный переходный; В – типичной континентальный; Г – резко и крайне континентальный; Д – восточный переходный; Е – восточный приокеанический. Границы секторов обозначены утолщёнными линиями (пунктиром – приближённо), границы зон – тонкими

Примечание. На рис. 4 (как и на рис. 3) все континенты собраны воедино в строгом соответствии с распределением суши по широте, с соблюдением линейного масштаба по всем параллелям и осевому меридиану, т.е. в равновеликой проекции Сансона. Тем самым передаётся действительное соотношение всех контуров по площадям. Аналогичная, широко известная и вошедшая в учебники схема Е.Н. Лукашовой и А.М. Рябчикова построена без соблюдения масштаба и потому искажает пропорции между широтной и долготной протяжённостью условного массива суши и площадные соотношения между отдельными контурами. Существо предлагаемой модели точнее выражается термином «обобщённый континент» вместо часто употребляемого «идеальный континент».

Основными критериями для диагностики ландшафтных зон служат объективные показатели теплообеспеченности и увлажнения. Экспериментальным путём установлено, что среди множества возможных показателей для нашей цели наиболее приемлемы сумма температур за период со средней суточной температурой выше 10°С и коэффициент увлажнения Высоцкого-Иванова. На рисунке 5 показана связь ландшафтных зон с величинами названных показателей, т.е. положение зон в «системе координат» теплообеспеченности и увлажнения. По существу – это классификация зон по двум критериям в матричной форме, но в графическом выражении, а не в табличном. Её нельзя отождествлять с секторно-поясной матрицей (табл. 2), в которой отражается пространственное положение зон в системе широтных поясов и секторов.

Рис. 5. Зависимость ландшафтных зон от соотношения теплообеспеченности и увлажнения:

I – полярные; II – субполярные; III – бореальные; IV – суббореальные; V – предсубтропические; VI – субтропические; VII – тропические и субэкваториальные; VIII – экваториальные; ряды ландшафтных зон-аналогов по увлажнению: А – эстрааридные; Б – аридные; В – семиаридные; Г – сумигумидные; Д – гумидные; 1–28 – ландшафтные зоны (пояснения в табл.

2); Т – сумма температур за период со средними суточными температурами воздуха выше 100С; К – коэффициент увлажнения. Шкалы – логарифмические

Горизонтальным рядам на рис. 5 отвечают группы зон-аналогов по теплообеспеченности, которые в общем соответствуют тем же широтным тепловым поясам, что и в табл. 2. Нетрудно заметить, что каждый такой ряд зон-аналогов укладывается в определённый интервал величин принятого показателя теплообеспеченности. Так, зоны суббореального ряда лежат в интервале суммы температур 2200–4000°С, субтропического – 5000–8000°С. В рамках принятой шкалы менее чёткие термические различия наблюдаются между зонами тропического, субэкваториального и экваториального поясов, но это вполне закономерно, поскольку в данном случае определяющим фактором зональной дифференциации выступает не теплообеспеченность, а увлажнение. В силу указанного обстоятельства, а также вследствие недостатка надёжных данных в табл. 2 и на рис. 5 и 6 тропический и субэкваториальный пояса объединены и относящиеся к ним зоны-аналоги не разграничены.

Если ряды зон-аналогов по теплообеспеченности в целом совпадают с широтными поясами, то ряды увлажнения имеют более сложную природу, заключая в себе две составляющих – зональную и секторную, и в их территориальной смене отсутствует однонаправленность. Различия в атмосферном увлажнении обусловлены как зональными факторами при переходе от одного широтного пояса к другому, так и секторными, т.е. долготной адвекцией влаги. Поэтому формирование зон-аналогов по увлажнению в одних случаях связано преимущественно с зональностью (в частности таёжной и экваториальной лесной в гумидном ряду), в других – секторностью (например субтропической влажнолесной в том же ряду), а в-третьих – совпадающим эффектом обеих закономерностей. К последнему случаю можно отнести зоны субэкваториальных переменновлажных лесов и лесосаванн.

Таким образом, пять рядов зональных аналогов по увлажнению на рис. 5 не тождественны секторам, обозначенным в табл. 2. Основной «водораздел» между рядами увлажнения проходит по линии коэффициента увлажнения, равного единице, которая отделяет гумидные (лесные) зоны разных широтных поясов от нелесных. Лишь тайга и подтайга частично заходят в семигумидный ряд. Как следует из рис. 5, с уменьшением теплообеспеченности границы зон-аналогов по увлажнению сдвигаются вправо по шкале; иными словами, ландшафты аридных и семиаридных зон (от степных до пустынных) в условиях пониженной теплообеспеченности формируются при более высоком уровне увлажнения.

При всей значимости использованных нами показателей теплообеспеченности и увлажнения они являются не единственными критериями при диагностике и систематике ландшафтов и ландшафтных зон. Важно, в частности, учитывать сезонный режим тепла и влаги. Так, в субтропическом поясе при близких значениях сумм активных температур и коэффициента увлажнения наряду со степными и лесостепными ландшафтами существуют ландшафты средиземноморского типа с жестколистной древесной растительностью. Причина различий состоит главным образом в том, что во втором случае за счёт зимнего максимума осадков создаются более значительные запасы влаги. (На рис. 5 указанное различие не могло быть отражено и поэтому в двух случаях в каждой ячейке пришлось обозначить по две зоны: 18; 19 и 18; 20.)

Существенное ландшафтообразующее значение имеет континентальность климата. Совместное проявление континентальности и увлажнения в территориальной дифференциации и ландшафтной структуре Земли находит своё выражение в секторности. Подытоживая анализ взаимоотношений этой закономерности с широтной зональностью, можно сформулировать следующие выводы.

В тех случаях, когда на протяжении одного широтного пояса сохраняются однотипные условия теплообеспеченности и увлажнения по долготе, ландшафтные зоны остаются непрерывными; долготные изменения континентальности климата выражаются в формировании секторных вариантов зоны, т.е. внутризональных ландшафтных секторов. Типичный пример – таёжная зона, в которой достаточно чётко различаются восемь ландшафтных секторов – от Западно-Европейского, входящего в состав «большого» западного приокеанического сектора в широком смысле слова, до Дальневосточного, относящегося к восточному приокеаническому сектору в его широком понимании. В таблице 2 и на рис. 4 резко и крайне континентальный секторы объединены. Подобные «сплошные» зоны характерны для избыточно влажных полярного, субполярного и бореального поясов.

Если же в одном широтном поясе наблюдаются резкие изменения увлажнения от сектора к сектору, то происходит смена зон в долготном направлении, и в этом случае широтный пояс складывается из «укороченных» зон-аналогов по теплообеспеченности. Такая картина типична для тропиков и субтропиков, отличающихся большими долготно-сек­торными контрастами в увлажнении (табл. 2). По своей секторной структуре зоны здесь достаточно разнообразны – вплоть до «одночленных» зон, укладывающихся в рамки одного долготного сектора (ранее уже приводились примеры: средиземноморская и влажнолесная субтропическая зоны). Некоторые зоны представлены двумя разобщёнными отрезками, расположенными как бы симметрично в противоположных секторах (лесные зоны суббореального и предсубтропического поясов). При более значительной долготной протяжённости зоны могут пересекаться границами двух или нескольких секторов и, следовательно, в них выделяются соответствующие секторы. Так, обширнейшая зона тропических пустынь относится большей частью к крайне континентальному сектору. Однако ландшафты в её неширокой приатлантической полосе, с высокой относительной влажностью воздуха и туманами, резко контрастируют с остальной частью зоны по континентальности климата: соответственно 4–6-й и 10-й пояса (по Н.Н. Иванову). Поэтому приатлантическая окраина Сахары должна быть отнесена к западному приокеаническому сектору.

Ограничения, накладываемые секторностью на долготное простирание ландшафтных зон, могут привести к такой ситуации, когда «длина» зоны, т.е. её протяжённость по параллели, оказывается короче ширины, т.е. протяжённости по меридиану. Типичные примеры даёт нам ландшафтно-зональная структура Северной и Южной Америки (рис. 6). Подобные факты послужили источником недоразумения: некоторые географы стали говорить, что в ряде районов земного шара широтная зональность замещается или вытесняется меридиональной. По этому поводу необходимо подчеркнуть, что широтная зональность – это не геометрическое понятие, а генетическое, выражающее универсальную географическую закономерность, которая, как мы уже неоднократно могли убедиться, неодинаково проявляется в разных частях земного шара. Видимость «меридиональности» создаётся там, где наблюдается частая смена секторов, ограничивающих простирание многих ландшафтных зон по долготе, в особенности же при общей небольшой долготной протяжённости материка, что ярко выражено в выклинивании к югу Северной и Южной Америки, а также Африки. При такой ситуации широтные зоны как бы спрессовываются, им негде «развернуться», весь их набор по долготе уплотняется. Но от этого, разумеется, полупустыни Патагонии или пустыни Атакамы не перестают быть типично зональными явлениями независимо от их геометрических параметров.

Итак, изучение взаимоотношений между двумя фундаментальными географическими закономерностями – зональностью и секторностью – приводит нас к заключению о существовании не единой системы природных зон, а нескольких. Уточним, что под системой зон имеется в виду последовательный ряд или «спектр» зон, сменяющих друг друга по широте. Системы зон подчинены секторному делению континентов; это означает, что каждому долготному сектору присущ специфический зональный ряд (спектр). Наиболее отчётливо различаются континентальные и приокеанические спектры зон, что нетрудно проследить по карте (рис. 6). Для внутриконтинентальных секторов характерны зоны пустынь, полупустынь, степей; в крайне континентальном секторе черты аридности появляются даже в тайге. Для приокеанических секторов типичны лесные зоны – аналоги разных широтных поясов, при этом западный и восточный ряды существенно различаются между собой. Вряд ли нужно приводить дополнительные свидетельства этих различий, наилучшее представление о них дают иллюстративные материалы (рис. 4, 6). Между тремя основными системами ландшафтных зон различают переходные (присущие им зональные спектры отражены в табл. 2).

Своеобразие зональных спектров различных секторов отчётливо проявляется во многих природных процессах (в водном балансе, биогеохимическом круговороте, продуцировании биомассы и т.д.), и в интенсивности функционирования геосистем в целом. Так, в восточном приокеаническом секторе, который отличается наиболее обильным и равномерно распределяющимся по широте увлажнением, наблюдается плавное увеличение от зоны к зоне биологической продуктивности и запасов фитомассы на фоне постепенного возрастания запасов солнечного тепла. Для внутриконтинентальных секторов характерен иной рисунок широтных кривых обоих показателей: при их общем сокращении вместо равномерного роста по направлению к экватору происходит резкий спад в субтропических и тропических широтах. В западном приокеаническом секторе обе кривые приобретают чётко выраженный волнообразный характер: два «гребня» – в умеренных и экваториальных широтах и две «впадины» – в высоких и тропических широтах.

В 1956 г. М.И. Будыко и А.А. Григорьев сформулировали так называемый периодический закон зональности. Суть его сводится к тому, что внутри каждого из трёх широтных поясов, соответствующих определённым интервалам радиационного баланса (высокоширотного вместе с умеренным, субтропического и тропического), наблюдается аналогичный набор природных зон, определяемых изменениями увлажнения, выражаемого радиационным индексом сухости. Таким образом, при переходе из одного пояса в другой должно происходить периодическое (трёхкратное) повторение зон-аналогов по увлажнению (например, лесных зон умеренного, субтропического и тропического поясов, пустынь тех же поясов и т.д.). В природе, однако, не наблюдается подобная повторяемость зон-аналогов в широтном направлении, в чём легко убедиться при взгляде на карту (рис. 6) или на обобщённую зональную схему мировой суши (рис. 4). Так, пустыни умеренного субтропического и тропического поясов непосредственно переходят одна в другую и не чередуются с лесными или какими-либо другими зонами.

В схеме М.И. Будыко–А.А. Григорьева смешаны две закономерности – зональная и секторная и притом преувеличена роль фактора увлажнения в смене ландшафтных зон. По существу, в каждом из трёх выделенных авторами широтных поясов мы имеем дело с разными факторами смены зон и различной направленностью этой смены в пространстве. Первый пояс включает зональный ряд от полярных пустынь до настоящих пустынь умеренного пояса. Все зональные переходы в этом ряду, включая всю его северную часть, от полярных пустынь до границы степей рассматриваются как следствие усиления сухости, тогда как в действительности определяющее значение в данном случае имеет увеличение тепловых ресурсов с удалением от полюса. Тропический пояс, согласно рассматриваемой схеме, охватывает зональный ряд от экваториальных лесов до тропических пустынь. Здесь смена зон идёт в широтном направлении и в большей мере определяется фактором увлажнения. Но в отличие от первого пояса в низких широтах сухость возрастает не от полюса к экватору, а в обратном направлении, т.е. широтный градиент увлажнения имеет противоположный знак. Соответственно, пространственная последовательность зон-аналогов происходит в противоположном направлении – от экватора к полюсу. Наконец, в среднем (субтропическом) поясе, где в той же последовательности – от избыточного увлажнения до крайне недостаточного – перечислены зоны от влажных субтропических лесов до субтропических пустынь, фактор увлажнения наиболее ярко проявляется в смене зон. Однако, как мы уже видели, различия в увлажнении обусловлены не столько широтной зональностью, сколько долготной секторностью, и та последовательность зон, которая принята авторами периодического закона, в данном поясе отражает их долготную смену, а не широтную, как в двух других поясах. Таким образом, мы имеем дело со схемой, в рамках которой объединены три принципиально различных типа пространственных соотношений между природными зонами.

Можно было бы отметить ряд других логических и фактических неточностей рассмотренной схемы, в частности крайний схематизм поясного деления (в том числе объединения полярного пояса с умеренным, экваториального с тропическим) и необоснованность его критериев, неполноту зонального ряда (отсутствие лесостепных зон, лесолуговой зоны и др.); зоны полярного и субполярного поясов по существу не вписываются в декларируемую периодичность зон, ибо у них нет аналогов в других поясах.

<< | >>
Источник: Пшеничников, Б.Ф., Пшеничникова, Н.Ф.. ЛАНДШАФТОВЕДЕНИЕ [Текст] : учебное пособие. – Владивосток : Изд-во ВГУЭС, 2012. – 244 с. 2012
Вы также можете найти интересующую информацию в научном поисковике Otvety.Online. Воспользуйтесь формой поиска:

Еще по теме 3.3. Долготная секторность и системы ландшафтных зон*:

  1. 3.2. Азональность, секторность и системы ландшафтных зон
  2. 3.4. Высотная ландшафтная дифференциация равнин
  3. 1.3. Ландшафтоведение в современном обществе и актуальные задачи ландшафтных исследований*
  4. 3.3. Высотная поясность и орографические факторы ландшафтной дифференциации
  5. 8. Образ жизни экотехнологической цивилизации — ландшафтно-усадебная урбанизация
  6. Состав территориальных зон
  7. § 3. Особенности правового режима водоохранных зон и прибрежных защитных полос
  8. Статья 8.44. Нарушение режима осуществления хозяйственной и иной деятельности в границах зон затопления, подтопления Комментарий к статье 8.44
  9. Статья 8.45. Невыполнение требований по оборудованию хозяйственных и иных объектов, расположенных в границах водоохранных зон, сооружениями, обеспечивающими охрану водных объектов от загрязнения, засорения, заиления и истощения вод Комментарий к статье 8.45
  10. Статья 7.13. Нарушение требований сохранения, использования и государственной охраны объектов культурного наследия (памятников истории и культуры) народов Российской Федерации, их территорий либо несоблюдение ограничений, установленных в границах их зон охраны Комментарий к статье 7.13
  11. Тема 23 СИСТЕМА ПРАВА И СИСТЕМА ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА КАК СОСТАВНЫЕ ЧАСТИ РОССИЙСКОЙ ПРАВОВОЙ СИСТЕМЫ
  12. ЧЕТВЕРТА ЧАСТИНА СУЧАСНІ ПРАВОВІ СИСТЕМИ ТА ЇХ ОБ'ЄДНАННЯ. ВЕРХОВЕНСТВО ПРАВА СІМ'Ї НАЦІОНАЛЬНИХ ПРАВОВИХ СИСТЕМ. МІСЦЕ ПРАВОВОЇ СИСТЕМИ • • УКРАЇНИ СЕРЕД НИХ
  13. Понятие и элементы системы законодательства. Соотношение системы права и системы законодательства
  14. 11. Система права: понятие, структурные элементы. Система права и система законодательства.
  15. 10. О применимости результатов качественной теории динамических систем к социальным системам
  16. 6.Система объективного права и система законодательства: соотношение и взаимосвязь.
  17. Тема 13. Система права СИСТЕМА ПРАВА – это объективно обусловленное разделение права на элементы (отрасли, подотрасли, институты и нормы), взаимосвязанные между собой 1. Понятие и структурные элементы системы права