Следующим элементом компетенции в рамках общей теории права являются функции.

При этом возможно выделение функций публично-

См., например: Чертков А.Н. Четкость и единообразие конституционно-правовых понятий и разграничение компетенции // Журнал российского права. 2004, № 2, С.

² Лазарев Б.М. Компетенция органов управления. М.: Юрид. Лит. 1972. С. 48,

³ См., например: Овсепян Ж.И. Законодательные полномочия и интересы субъектов Российской Федерации: к вопросу об обеспечении реализации конституционного принципа разграничения предметов ведения и полномочий между Российской Федерацией и субъектами РФ. К 20-летию Конституции РФ 1993 года // Журнал конституционного правосудия. 2014. № 1. С. 24;Сидорова M.E. Проблемы разграничения предметов ведения и полномочий органов местного самоуправления: доктринальный и нормативный подходы // Государственная власть и местное самоуправление. 2014. № 5. С. 31.

⁴ Большой юридический словарь (под ред. Сухарева А.Я.) (Изд. 3-е, перераб., доп.). M.: Инфра-М, 2009.

правового образования в целом, а также конкретных органов

государственной и муниципальной власти.

Поскольку судебная власть представляет собой одну из ветвей государственной власти, постольку функции судебной власти и суда производны от функций государства. Под функциями государства принято понимать основные направления внутренней и внешней деятельности государства, в которых выражаются его сущность и социальное назначение¹. В юридической науке принято выделять функции отдельных

государственных органов, которые не тождественны функциям государства. Функции государственных органов можно определить как основные направления реализации компетенции, прав и обязанностей указанных органов в соответствии с их местом и назначением в механизме и политической системе общества². Государственные органы могут наделяться различными функциями, соотносящимися с соответствующими функциями государства. Основной функцией суда является осуществление правосудия - это непосредственно вытекает из положений Конституции Российской Федерации и признано правовой наукой³.

Вместе с тем О.Е. Кутафин справедливо отмечал, что осуществление правосудия не является единственной функцией суда. Наряду с правосудием судебные органы осуществляют и другие функции, такие как судебный контроль (надзор) за законностью (осуществление нормоконтроля), толкование правовых норм (в том числе норм Конституции Российской Федерации), удостоверение фактов, имеющих юридическое значение, ограничение конституционной или иной правосубъектности граждан, судебный надзор за решениями судов и некоторые другие функции⁴.

Вдовин Д. Н. Функции суда в избирательном процессе в Российской Федерации. Дисс. Й. кандидата юридических наук. Москва, 2008. С. 28.

² Общая теория государства и права. Академический курс в 2-х т. Т. 1. Теория государства / отв. ред. M.H. Марченко. M.: Зерцало, 2000. С. 209.

³ Вдовин Д.Н. Указ. соч. С. 30.

⁴ Козлова Е.И., Кутафин О.Е. Конституционное право России: учебник для студентов высших учебных заведений. Изд. 3-е, перераб. и доп. М.: Юристъ, 2004. С. 548-549.

Встречаются и другие подходы к классификации функций суда.

идеологическая, культурно-воспитательная, политическая, социальная, экономическая, управленческая, контрольная, диагностическая, предупредительная (превентивная, профилактическая), защитная, правовосстановительная^[48].

Таким образом, функции органа следует считать элементом компетенции. Однако, выделяя функции как самостоятельный элемент в рамках общей теории государства и права и отводя данному элементу главенствующую роль в механизме разделения властей и характеристике компетенции органов, относящихся к разным ветвям власти, мы не можем говорить о такой же самостоятельности применительно к характеристике компетенции конкретного суда. Говорить о том, что функции конкретного суда отличаются от функций другого суда, не представляется возможным, поскольку функции всех судов едины, хотя и имеют некоторую специфику своего проявления в зависимости от специализации и инстанции конкретного суда. Разграничивать компетенцию судов и иных органов, как государственных, так и негосударственных, в рамках осуществления ими деятельности по защите интеллектуальных прав по критерию функций так же не представляется возможным. Несмотря на то, что деятельность по осуществлению правосудия осуществляют только суды, защиту прав осуществляют и другие органы, хоть и в другой форме. Важен тот факт, что и суды, и несудебные органы вправе эту защиту осуществлять. В связи с этим в компетенции как категории процессуального права такой элемент как функции самостоятельного значения не имеет.

Следующим элементом компетенции в рамках общей теории права являются властные полномочия. Государственная власть всегда

осуществляется через полномочия конкретных государственных органов¹. В этимологическом смысле полномочие понимается как «официально предоставленное кому-нибудь право какой-нибудь деятельности, ведения дел»². Полномочия выступают юридическим средством, с помощью которого выполняются функции государственной власти.

Можно выделить два подхода к содержанию понятия «полномочие». Одни исследователи отождествляют понятия «полномочие» и «правомочие»³, тем самым разделяя полномочия и обязанности органа. Другие

придерживаются мнения, что право органа является и его обязанностью, трактуя полномочия как единые «правообязанности», тем самым не рассматривая отдельно права и обязанности органа как самостоятельные элементы его компетенции⁴. Такой подход получил распространение и в процессуальной науке. Традиционным подходом, обоснованным Ю.К. Осиповым, является определение компетенции через круг установленных законом властных полномочий органов государства, должностных лиц и иных организаций, которые в то же время являются и их обязанностями⁵.

Если соотносить содержание понятия «компетенция», используемого в общей теории права, и содержание этого же понятия в рамках науки гражданского и арбитражного процессуального права, то можно сделать вывод о том, что общая теория права рассматривает его шире. Широкий подход к компетенции охватывает все компоненты данного понятия, узкий - рассматривает компетенцию в рамках главных полномочий данного органа . В рамках процессуальной науки содержание компетенции не включает в себя

¹ Колоколов Н.А. Указ.соч. С. 55,

² Ожегов СИ., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. 4-е изд. доп. М.: Азбуковник, 1998. С. 554,

³ См., например: Горбань B.B. Функции и полномочия суда в досудебных стадиях уголовного судопроизводства. Дисс.... кандидата юридических наук. Краснодар, 2008. С. 45.

⁴ См., например: Лазарев Б.М. Компетенция органов управления. M.: Юрид. Лит. 1972. С. 83.

⁵ Осипов Ю.К. Подведомственность юридических дел. С П.

⁶ См., например: Гаджиева Ф.Р. Компетенция арбитражных судов: проблемы теории и практики. Дисс. ... канд. юрид. наук. Саратов, 2010. С. 154; Рожкова M.A. К вопросу о содержании понятий «компетентный суд» и «подведомственность дела» // Журнал российского права. 2006. № 1. С. 20.

ни функции, ни предметы ведения, поскольку данные элементы не позволяют разграничить компетенцию по рассмотрению и разрешению юридических дел, а именно это является назначением данного института.

Заслуживает внимание утверждение М.А. Рожковой, что термин «компетенция» употребляется в теории гражданского процессуального и арбитражного процессуального права именно в узком значении - как круг главных (профильных) полномочий¹. Такое определение компетенции

является достаточно распространенным. Как отмечает П.С. Дружков, один из видных советских исследователей компетенции и подведомственности, компетенция - понятие широкое, поскольку органы государства и общественности наряду с разбирательством споров о праве и иных правовых вопросов решают и другие вопросы, входящие в их компетенцию (так, суд может приобретать канцелярское оборудование, производить ремонт помещений и т.д.).

Полагаем, что было бы правильным несколько уточнить утверждение М.А. Рожковой. На основе исследования научной литературы, посвященной судебной компетенции, нам представляется, что будет корректнее считать, что в узком значении понятие компетенции не столько рассматривается наукой гражданского и арбитражного процессуального права, поскольку существует немало научных исследований, рассматривающих судебную компетенцию не только в рамках узкого понимания, но также и в рамках широкого подхода, сколько такое значение понятия «компетенция» используется в процессуальном законодательстве. Именно поэтому, на наш взгляд, оправдано существующее название главы 4 АПК РФ. В рамках узкого подхода будет строиться дальнейшее исследование компетенции арбитражных судов в сфере защиты интеллектуальной собственности. ^{[49] [50]}

Интерес процессуальной науки к понятию «компетенция» обусловлен возможным столкновением компетенции различных органов в процессе защиты гражданских прав. Следует согласиться с М.А. Рожковой, что такое столкновение имеет место только в отношении главных (профильных) полномочий; полномочия, носящие подчиненный характер, не пересекаются и не требуют разграничения¹.

Для определения содержания понятия «компетенция арбитражного суда» необходимо проанализировать смежные понятия, а именно понятия подведомственности, подсудности и юрисдикции в их соотношении друг с другом. Одна из основных проблем процессуальной науки заключается в смешении данных категорий, отождествлении некоторых из них. Существуют и другие правовые категории, близкие категории «компетенция», например, «арбитрабельность», характеризующая спор с позиции возможности передачи его на рассмотрение третейского суда.

Понятие компетенции широкое, оно употребляется как во внутригосударственном гражданском и арбитражном процессе, так и в международном гражданском процессе, оно существует во многих иностранных языках. Однако понятия «подведомственность» и «подсудность» используются только в русском языке, и в российской процессуальной науке они носят только внутригосударственное смысловое значение². В научных работах в области международного частного права отмечалось, что термин «международная подсудность» носцт условный характер³. Термин «международная подсудность» получил признание преимущественно в российской и германской доктрине. В австрийском праве этот термин не прижился. Аналогична позиция французской доктрины. Она также не придает международной подсудности самостоятельного значения, хотя термин «competence international в ней используется. В англо-

¹ Рожкова М.А. К вопросу о содержании понятий «компетентный суд» и «подведомственность дела» // Журнал российского права. 2006. № 1. С. 21.

² Мамаев А.А. Международная судебная юрисдикция по гражданским делам с участием иностранных лиц. Дисс.... кандидата юридических наук. Хабаровск, 2001. С. 34.

³ Международное частное право / Под ред. Г.К. Дмитриевой. М., 2000. С. 560.

американском праве подсудность дел с иностранным элементом определяется в рамках понятия «юрисдикция» (jurisdiction)¹. Для

международного гражданского процесса характерны особенности

терминологического характера. В частности, в силу языковых особенностей универсального термина для обозначения компетенции государства на рассмотрение того или иного дела не существует, поэтому употребляются в качестве синонимов такие понятия как международная компетенция, международная юрисдикция, международная подсудность.

Следует обратить внимание на то, что настоящее исследование посвящено именно государственному гражданскому и арбитражному процессу, поэтому дальнейшее изложение исследуемой проблемы будет строиться именно в ключе российского гражданского процессуального права и арбитражного процессуального права, не затрагивая вопросов

международного гражданского процесса.

Серьезные достижения в области исследования судебной компетенции принадлежат Е.В. Васьковскому, поскольку именно ему удалось максимально детально и всесторонне рассмотреть все составляющие компоненты института компетенции. Прежде всего, следует сказать, что Е.В. Васьковский под компетенцией понимал «определенный круг деятельности судебных, судебно-административных и административных учреждений и должностных лиц, в границах которого ему предоставлено право и вместе с тем вменено в обязанность совершать определенные действия»^{[51] [52].}

Определение, предложенное Е.В. Васьковским, представляется удачным еще и потому, что далее ученый раскладывает правовую категорию компетенции по составляющим ее компонентам, подтверждая тем самым логичность своего определения и раскрывая, как в этом емком термине укладываются другие смежные категории, как они соподчинены. По словам

Е.В. Васьковского, компетенция гражданских судов обнимает собой: 1) судебную юрисдикцию (в отличие от административной), 2) гражданскую юрисдикцию (в отличие от уголовной), 3) объективную компетенцию (по роду дел), 4) функциональную компетенцию (по кругу функций) и 5) пространственную компетенцию (по округам)¹.

В связи с данным определением необходимо поставить вопрос о целесообразности выделения судебной юрисдикции в качестве отдельного института, отличного от институтов компетенции, подведомственности и подсудности. С одной стороны, Е.В. Васьковский называет судебную юрисдикцию в качестве элемента компетенции. С другой стороны, анализ значения, которое вкладывает в данный элемент ученый, а именно разграничение компетенции судов и компетенции «административных и судебно-административных органов» позволяет сделать вывод о том, что в термин «юрисдикция» Профессор Васьковский вкладывал значение известного современному праву института подведомственности.

Термин «юрисдикция» происходит от латинских слов «iuris» - «закон» и «dicere» - «говорить», что означает полномочие толковать право и оглашать выводы, основанные на его нормах, то есть предоставляемое правоохранительному органу или органу исполнительной власти право официального суждения о вопросах права и правоприменения . Кроме того, значение этого термина связывают с латинским jurisdictio (судопроизводство) и понимают как совокупность правомочий соответствующих государственных органов разрешать правовые споры и решать дела о правонарушениях^{[53] [54] [55] [56]. Как правильно замечает А.В. Незнамов, понятие юрисдикции очень часто рассматривается в разных контекстах}

4

применительно к вопросам международного права и права национального .

Кроме того, понятие «юрисдикция» широко употребляется в международном гражданском процессе как своего рода синоним термина «компетенция». Достаточно убедительно доказывает правильность использования в науке международного гражданского процесса категории «международная процессуальная юрисдикция» А.А. Мамаев¹. Данный аспект использования понятия юрисдикции нас интересует в меньшей степени, поскольку является предметом рассмотрения другой науки - науки международного частного права, поэтому мы остановимся на исследовании употребления понятия «юрисдикция» в локальном смысле в качестве категории гражданского и арбитражного процессуального права.

По мнению В.П. Воложанина, юрисдикция в ее традиционном понимании означает судебное производство по гражданским и иным делам. Однако, соглашаясь с позицией Ю.К. Осипова и И.Я. Дюрягина, автор расширяет понятие юрисдикции до правоприменительной деятельности всех государственных и общественных организаций^{[57] [58].}

К.А. Чудиновских систематизирует существующие подходы к определению юрисдикции. Во-первых, юрисдикция понимается как полномочие (право) на осуществление деятельности по властному разрешению компетентными органами различных вопросов, возникающих в сфере применения права, например власть гражданского суда. Во-вторых, юрисдикцией называют также ту область (тот круг вопросов), на которую (который) распространяются юрисдикционные полномочия тех или иных органов. И, в-третьих, под юрисдикцией понимается деятельность всех правоприменительных органов по рассмотрению и разрешению гражданских, уголовных и административных дел^[59].

Понятие юрисдикции широко употребляется для характеристики государственных органов с точки зрения их полномочий по рассмотрению и разрешению споров. В этой связи говорят о юрисдикционной функции соответствующих органов и организаций. К юрисдикционным органам относятся не только суды (суды общей юрисдикции, арбитражные суды), но и иные органы (Роспатент, нотариат). При этом юрисдикционный орган — это не всегда государственный орган (например, третейский суд), поэтому понятие юрисдикции служит характеристикой не только государственных органов, но и негосударственных, наделенных законом полномочиями на рассмотрение и разрешение правовых споров. Суть юрисдикционного органа состоит в том, что он наделен правом разрешать различного рода юридические дела. Причем, как справедливо замечает М.А. Рожкова, имеются в виду не только споры, передаваемые на разрешение суда, но и всякие иные дела, которые в силу своего характера нуждаются в разрешении¹. В этой связи юрисдикция традиционно делится на спорную юрисдикцию (разрешение споров о праве) и бесспорную юрисдикцию (удостоверение и фиксация бесспорных прав, решение иных правовых вопросов)^{[60] [61].}

Заслуживает внимания позиция И.Л. Буровой, которая определяет юрисдикцию как предоставленные системе компетентных органов или должностных лиц (либо конкретному органу или должностному лицу) полномочия на осуществление правоприменительной деятельности по разрешению относимых к их компетенции правовых вопросов^[62], выделяя в данной правовой категории следующие элементы:

• система компетентных органов и лиц (или конкретное лицо или орган), управомоченных на осуществление правоприменительной деятельности по разрешению правовых вопросов;

• совокупность предоставленных для осуществления юрисдикционной деятельности предметных, функциональных и территориальных полномочий по разрешению правовых вопросов;

• юрисдикционная деятельность, понимаемая как

правоприменительная деятельность компетентных органов по разрешению правовых вопросов;

• относимость к компетенции данных органов и лиц правовых вопросов, на разрешение которых эти органы и лица управомочены¹.

Изложенное позволяет сделать некоторые выводы относительно соотношения категорий «компетенция» и «юрисдикция». Если «компетенция» - термин предельно широкий, употребляемый как в широком, так и узком значении, то понятие «юрисдикция» характеризует орган именно с позиции его полномочий на разрешение юридических дел, причем эти полномочия предоставляются данному органу, государственному или негосударственному, на основании федеральных законов.

Авторы, исследовавшие соотношение данных понятий и указывавшие на невозможность их отождествления^{[63] [64], обосновывают свою позицию тем, что юрисдикция включает в себя лишь часть предметных, функциональных и территориальных полномочий компетентного органа, относящихся к разрешению юридических дел. Однако такое определение юрисдикции совпадает с определением компетенции в узком ее понимании. Полагаем, что в рамках процессуальных отраслей права, которые рассматривают понятие компетенции в смысле главных полномочий судебного органа, то есть полномочий по рассмотрению и разрешению юридических дел, нет оснований выделять в качестве отдельного элемента категорию юрисдикции, можно употреблять данные термины в качестве синонимичных, что и делаю авторитетные ученые1. Повторимся, что указанное утверждение не означает тождественность данных категорий в рамках других отраслей права, в частности, права международного2, что, однако не является предметом исследования данной диссертации.}

Говорить о тождественности понятия «компетенция» другой правой категории, а именно подведомственности, наоборот, не представляется возможным. Категория «подведомственность» по праву является одной из наиболее сложных и привлекательных для исследования категорий науки гражданского и арбитражного процессуального права. Подведомственность в качестве самостоятельного института гражданского процессуального права впервые была закреплена в Основах гражданского судопроизводства Союза ССР и союзных республик 1961 года. Однако ни в Основах, ни в Гражданском процессуальном кодексе РСФСР (далее - ГПК РСФСР) 1964 года, а также ни в одном последующем нормативном правовом акте не было легального определения подведомственности, в связи с чем понятие подведомственности по-разному определялось в учебной и научной литературе.

На сегодняшний момент в науке процессуального права существует две основные точки зрения на содержание института подведомственности. В соответствии с первой из них подведомственность представляет собой круг дел, отнесенных к ведению того или иного органа , согласно второй - свойство дел, в силу которого они подлежат разрешению определенными органами\Г.Л. Осокина утверждает, подведомственность дела в отличие от его свойства есть «величина переменная», потому что подведомственность одного и того же дела может меняться. Свойство дела есть «величина

См., например: Осокина Г.Л. Подведомственность и подсудность дел гражданского судопроизводства. С. 9.

² См., например: Каюмова А,Р. Понятие и содержание юрисдикции в доктрине международного и внутригосударственного права// Правоведение. 2011. № 4. С. 169.

³ См., например: Дружков П.С. Указ. соч. С. 3.

⁴ Гражданский процесс: учебник / Под ред. B.A. Мусина, Н.А. Чечиной, Д. M Чечота. - M.: Проспект, 1996. С. 118.

постоянная», потому что определяется природой спорного материального правоотношения, изменить которую законодатель не в состоянии¹.

Нам представляется верной позиция К.А. Чудиновских, который обосновывает неправильность каждого из названных подходов, взятого в отдельности, и предлагает свой подход к определению понятия и содержанию института подведомственности. Условно назовем его «комплексным» подходом, в соответствии с которым, если определять подведомственность только как свойство юридических дел, ее содержание получится слишком узким и малопрактичным. Для осуществления своей задачи по определению предметов ведения различных органов подведомственность должна учитывать не только материально-правовые характеристики дела, но и свойства и назначение самого юрисдикционного органа. Принимая во внимание это обстоятельство, отождествление подведомственности с кругом юридических дел, отнесенных к ведению того или иного юрисдикционного органа, также будет не совсем верным. Действительно, этот круг дел имеет первостепенное значение в содержании подведомственности, однако он не дает полного ответа о причинах выбора конкретного юрисдикционного органа для его разрешения. Необходимым элементом подведомственности является также правовая связь между юридическим делом и органом, к предмету ведения которого оно отнесено^{[65] [66] [67].}

Таким образом, К.А. Чудиновских определяет подведомственность через ее содержание, в которое входит два элемента: во-первых, круг юридических дел, отнесенных к ведению того или иного юрисдикционного органа, а во-вторых, это та правовая связь, которая существует между юридическим делом и юрисдикционным органом и предопределяет относимость конкретной категории дел к предмету ведения этого органа .

Институт подведомственности представляет научный интерес еще и с

т~ч и и

точки зрения его назначения. В этой связи в процессуальной науке принято говорить о широком и узком подходах к институту подведомственности. В соответствии с широким подходом институт подведомственности направлен на разграничение компетенции судов и иных органов, охватывая собой как вопросы разграничения подведомственности дел между судами общей юрисдикции и арбитражными судами, так и вопросы разграничении подведомственности дел между судами и органами исполнительной власти. Наибольшее распространение данный подход получил в сфере рассмотрения дел, возникающих из административных и иных публичных правоотношений .

В соответствии с узким подходом назначение института подведомственности состоит именно в разграничении компетенции между судами общей юрисдикции и арбитражными судами. Именно этот подход отражен в § 1 главы 4 АПК РФ. Содержание статьи 22 ГПК РФ с учетом разъяснений, содержащихся в пункте 6 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 февраля 2009 года № 2 (ред. от 09 февраля 2012 года) «О практике рассмотрения судами дел об оспаривании решений, действий (бездействия) органов государственной власти, органов местного самоуправления, должностных лиц, государственных и муниципальных служащих»^{[68] [69], пункте 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 июня 2013 года № 20 «О применении судами законодательства о добровольном страховании имущества граждан»[70], пункте 30 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 18 октября 2012 года № 21 «О применении судами законодательства об ответственности за нарушения в области охраны окружающей среды и природопользования»[71], пункте 15 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2012 года № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей»1 и других Постановлениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации, свидетельствует, что этот подход проявляется и в гражданском процессуальном праве. С точки зрения разграничения компетенции судов общей юрисдикции и арбитражных судов рассматривают институт подведомственности на страницах научной литературы .}