3. Предмет последующего судебного рассмотрения.

Предметом последующего судебного рассмотрения в случае

установления обязательного досудебного порядка является то же требование, что и было рассмотрено в досудебном (претензионном) порядке. Так, например, стороны лицензионного договора вправе установить обязательный претензионный порядок разрешения всех возникающих из договора споров, однако после его соблюдения они вправе обратиться в суд с тем же требованием.

Предметом последующего судебного рассмотрения в случае

установления внесудебного порядка является не тот же спор, который рассматривался в административном (внесудебном) порядке, а иной - в отношении решения, принятого по результатам рассмотрения

¹ Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 14 апреля 2016 года № 14 «О внесении в Государственную Думу Федерального Собрания Российской Федерации проекта федерального закона «О внесении изменения в Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации» // URL: http://www.vsrf.ru первоначального спора в административном порядке. Лицо может обратиться в суд к Федеральной службе по интеллектуальной собственности (Роспатент)

⁰ признании недействительным решения о признании недействительным предоставления правовой охраны товарному знаку нли о признании недействительным патента.

Данная позиция поддержана Президиумом Суда по интеллектуальным правам, который разъяснил следующее:

«Претензионный (досудебный) порядок разрешения спора подразумевает под собой совершение заявителем определенных действий по направлению претензии или совершения иных юридически значимых действий, предусмотренных федеральным законом либо договором. При этом неполучение ответа на претензию либо несовершение встречных действий позволяют лицу обратиться за судебной защитой в арбитражный суд. Судебное рассмотрение осуществляется в отношении того же спора, который мог бы быть разрешен в ходе реализации досудебного порядка.

Вместе с тем административный (внесудебный) порядок разрешения спора предусматривает обязанность заявителя в силу закона обратиться в административный орган с соответствующим заявлением, а не в суд. При этом предметом возможного последующего судебного рассмотрения является не тот же спор, который рассматривался в административном (внесудебном) порядке, а иной - в отношении решения, принятого по результатам рассмотрения первоначального спора в административном порядке»^[101].

При этом установление внесудебного (административного) порядка рассмотрения той или иной категории дел не должно толковаться как ущемляющее конституционное право на судебную защиту. В частности, положения п. 2 ст. 1248 ГК РФ были подвергнуты конституционному контролю, результатом которого стал вывод Конституционного Суда РФ о том, что они не могут рассматриваться как нарушающие конституционное право на судебную защиту, поскольку «находятся в системной связи с положениями статьи 11 ГК Российской Федерации, согласно которым защиту нарушенных или оспоренных гражданских прав осуществляет в соответствии с подведомственностью дел, установленной процессуальным законодательством, суд, арбитражный суд или третейский суд (пункт 1); защита гражданских прав в административном порядке осуществляется лишь в случаях, предусмотренных законом; решение, принятое в административном порядке, может быть оспорено в суде (пункт 2), прямо предусматривают возможность последующего судебного контроля принятого во внесудебном порядке по итогам рассмотрения соответствующего спора о защите интеллектуальных прав решения»¹.

Как справедливо отмечает В.М. Жуйков, в силу Конституции право на судебную защиту в РФ является абсолютным и не может быть отменено или ограничено, законодатель вправе лишь определять процедуру его реализации в отдельных видах судопроизводства^{[102] [103] .Безусловно, возможность судебного оспаривания решения административного органа не может быть ограничена, однако предметом судебного рассмотрения будет именно правильность вынесенного административным органом решения как проявление контроля за деятельностью административных органов, иначе говоря, судом и административным органом в данном случае рассматриваются разные требования, разные споры.}

В связи с данным критерием сравнения досудебного и внесудебного порядков защиты интеллектуальных прав возникает необходимость разграничения таких видов подведомственности как условная и императивная.

Традиционно императивной называют такую подведомственность, при которой дело подлежит рассмотрению несколькими юрисдикционными органами в очередности, установленной законом¹. Причем каждый последующий орган из числа участвующих в разрешении дела наделен правом контроля за правильностью принятых до него по спору другим органом решений .

Как отмечает Ю.К. Осипов, императивная подведомственность характеризуется наличием двух условий в совокупности: во-первых, последовательное разрешение дела двумя и более юрисдикционными органами предусмотрено законом, и, во-вторых, такое последовательное разрешение установлено законом как обязательное . Данное замечание с учетом рассмотренных выше признаков внесудебного порядка разрешения дела на основании п. 2 ст. 1248 ГК РФ позволяет утверждать, что установление обязательного внесудебного порядка разрешения дела относится к императивной подведомственности.

В литературе представлены различные точки зрения на то, охватываются ли императивной подведомственностью случаи, когда дело до передачи в арбитражный суд подлежит рассмотрению в соответствии с федеральным законом или договором в обязательном претензионном порядке .

Как отмечает И.И. Стрелкова, соблюдение сторонами досудебного (претензионного) порядка урегулирования спора, когда его необходимость установлена федеральным законом или договором, является процессуальным условием подведомственности дела арбитражному суду (пункт 8 ч. 2 ст. 102 и пункт 6 ч. 1 ст. 108 АК РФ), и в этом есть общие черты с императивной подведомственностью. Однако обязанность досудебного урегулирования спора возлагается на самих участников спорного правоотношения, а не ^{[104] [105] [106] [107] какой-либо юрисдикционный орган и в связи с эти деятельность сторон, заключающуюся в досудебном урегулировании ими спора нельзя считать разрешением спора в смысле правоприменительной властной деятельности специально уполномоченных на то юрисдикционных органов1. Этим можно объяснить и то обстоятельство, что после соблюдения сторонами досудебного порядка суд рассматривает дело на основании того требования, которое предъявлялось при досудебном урегулировании спора, а после соблюдения внесудебного порядка, когда спор уже был рассмотрен административным органом, суд рассматривает не то же требование, а правильность принятого административным органом решения.}

Не вдаваясь в пространные рассуждения о правильности и корректности выделения такого вида подведомственности как условная², поскольку это не относится к непосредственному предмету исследования в рамках настоящей работы, диссертант, отмечая невозможность отождествления понятий «условная» и «императивная» подведомственность, считает важным отметить, что с точки зрения юридической грамотности порядок, предусмотренный пунктом 2 статьи 1248 ГК РФ относится к императивной подведомственности, а не условной. Возможные случаи установления досудебного (претензионного) разрешения дела, наоборот, к императивной подведомственности не относятся.

В условиях расширения сферы применения претензионного порядка защиты интеллектуальных прав, в том числе посредством установления данного порядка законом, необходимо четкое разграничение внесудебного и досудебного порядка, что связано, в первую очередь, с разными процессуальными последствиями обращения в суд без соблюдения данных порядков. Диссертант полагает, что для недопущения смешения данных порядков, в случае установления законодателем обязательного претензионного порядка необходимо прямое указание на претензионность.

’Стрелкова И.И.Указ. соч. С. 24.

² Например, Ю.К. Осипов отмечал, что любой вид подведомственности может быть назван условным, так как связывается законом с учетом некоторых критериев.

Установив, что пункт 2 статьи 1248 ГК РФ закрепляет случаи внесудебного урегулирования спора, необходимо определить, на основании каких критериев разграничивается подведомственность дел по спорам о предоставлении или прекращении правовой охраны результатов интеллектуальной деятельности и приравненных к ним средств индивидуализации юридических лиц, товаров, работ, услуг и предприятий между судом и административными органами.

В российском праве отсутствуют какие-либо административные процедуры рассмотрения споров в сфере авторского права и смежных прав. Для сравнения, в Соединенных Штатах Америки (далее - США) действует трибунал по вопросам авторского вознаграждения (Copyright Royalty Tribunal), который по заявлениям заинтересованных лиц в рамках административного процесса определяет справедливые ставки авторского вознаграждения в конкретном случае. Эти ставки являются общеобязательными для идентичных случаев использования произведения¹.

Однако в сфере промышленной собственности применение административных процедур защиты интеллектуальных прав играет в российском праве большую роль. Это связано с тем, что для прав в сфере промышленной собственности предусмотрена государственная регистрация, и принимаемые в ходе ее решения могут быть оспорены в административном порядке.

Защита интеллектуальных прав в административном порядке признается и широко используется в зарубежных государствах.

В США основным административным органом, наделенным юрисдикцией на рассмотрение и разрешение споров в сфере интеллектуальной собственности, является Ведомство США по патентам и товарным знакам. К его юрисдикции относятся вопросы действительности прав. Кроме того, данный орган может осуществлять производство с

Баскаков Е.Я. Особенности рассмотрения и разрешения авторских споров. Дисс. ... кандидата юридических наук. Москва, 2004. С. 23.

эффектом inter partes для определения того, кто первым осуществил изобретение в ситуациях, когда подаются заявки на одно и то же изобретение¹.

В Китайской народной республике (далее - КНР) ключевыми административными органами в сфере защиты интеллектуальной собственности являются Государственное ведомство интеллектуальной собственности, Палата по патентным исследованиям и разрешениям споров (Patent review and adjudication board) и Палата по рассмотрению и разрешению споров в области товарных знаков (Trademark review and adjudication board)^{[108] [109]}. Государственное ведомство интеллектуальной собственности осуществляет полномочия по принятию заявок, проведению их экспертизы и выдачи патентов и регистрации других интеллектуальных прав. В том числе специальным департаментом данного органа осуществляется координация деятельности в сфере защиты интеллектуальных прав. Отдельное подразделение отвечает за осуществление медиации по делам о нарушениях интеллектуальных прав. Однако вопросы пересмотра выданных патентов и свидетельств на другие объекты интеллектуальной собственности, а также вопросы действительности интеллектуальных прав находятся в ведении других органов, а именно Палаты по патентным исследованиям и разрешениям споров и Палаты по рассмотрению и разрешению споров в области товарных знаков. В целом можно констатировать, что административные процедуры по делам о нарушении интеллектуальных прав и о действительности данных прав в КНР используются широко.

Аналогичные административные органы действуют и в других странах.

Полномочия органов исполнительной власти Российской Федерации на защиту интеллектуальных прав прямо закреплены в пункте 2 статьи 1248 ГК

РФ, в соответствии с которым «в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом, защита интеллектуальных прав в отношениях, связанных с подачей и рассмотрением заявок на выдачу патентов на изобретения, полезные модели, промышленные образцы, селекционные ^Л достижения, товарные знаки, знаки обслуживания и наименования мест происхождения товаров, с государственной регистрацией этих результатов интеллектуальной деятельности и средств индивидуализации, с выдачей соответствующих правоустанавливающих документов, с оспариванием предоставления этим результатам и средствам правовой охраны или с ее прекращением, осуществляется в административном порядке (пункт 2 статьи 11)

соответственно федеральным органом исполнительной власти по

интеллектуальной собственности и федеральным органом исполнительной власти по селекционным достижениям, а в случаях, предусмотренных статьями 1401 - 1405 настоящего Кодекса, федеральным органом

исполнительной власти, уполномоченным Правительством Российской

Федерации (пункт 2 статьи 1401). Решения этих органов вступают в силу со дня принятия. Они могут быть оспорены в суде в установленном законом порядке»³.

Правильное определение того, в каком порядке - административном или судебном - подлежит разрешать тот или иной спор, может оказать решающее значение для успешной реализации права на защиту. В частности, неправильное определение органа, компетентного рассматривать спор, и, как следствие, подача заявления в орган, который откажет в рассмотрении спора в связи с отсутствием у него компетенции на это, может привести к пропуску срока на подачу заявления в суд. Такая ситуация стала предметом рассмотрения Суда по интеллектуальным правам². Согласно материалам дела заявитель подал возражение относительно регистрации договора об отчуждении исключительного права в Федеральную службу по

^! Гражданский кодекс Российской Федерации (часть четвертая) от 18 декабря 2006 года № 230-ФЗ (ред. от 28 ноября 2015 года, с изм. от 30 декабря 2015 года) // СЗ РФ. 2006. № 52 (1 ч.). Ст. 5496.

² Решение Суда по интеллектуальным правам от 30 декабря 2013 года по делу № СИП-270/2013, интеллектуальной собственности (Роспатент), после получения ответа Федерального государственного бюджетного учреждения «Федеральный институт промышленной собственности» (далее - ФИПС) на повторное направление возражения заявителю стало известно об отсутствии компетенции Роспатента по рассмотрению возражений относительно регистрации договора на отчуждение исключительных прав, что и побудило его обратиться в суд с заявлением об оспаривании действий Роспатента по регистрации договора отчуждения исключительных прав. В результате, заявителем был пропущен трехмесячный срок для оспаривания действий и решений государственных органов, установленный статьей 198 АПК РФ. Суд отказал в восстановлении пропущенного срока со следующим обоснованием: «...в отношении товарных знаков в административном порядке подлежат рассмотрению споры, связанные с подачей и рассмотрением заявок на выдачу патентов на товарные знаки, с государственной регистрацией этих результатов интеллектуальной деятельности, с выдачей соответствующих правоустанавливающих документов, с оспариванием предоставления этим результатам и средствам правовой охраны или с ее прекращением.

Правила № 56 (Приказ Роспатента от 22.04.2003 № 56«0 Правилах подачи возражений и заявлений и их рассмотрения в Палате по патентным спорам»¹ - А.И.) содержат исчерпывающий перечень оснований для подачи возражений.

Для оспаривания действий Роспатента по регистрации договора об отчуждении исключительного права административный порядок не предусмотрен, вследствие чего такие действия подлежат оспариванию в судебном порядке.

Поскольку порядок оспаривания действий Роспатента по регистрации договора об отчуждении исключительного права регламентирован действующим законодательством, а не внутренними документами указанного ведомства, доводы заявителя о том, что ему порядок был не известен и стал

¹ Зарегистрировано в Минюсте России 8 мая 2003 года № 4520 // Российская газета. 2003. № 95.

понятным только после получения ответа ФИПС, не свидетельствуют об уважительности причин пропуска срока и о наличии оснований для его восстановления,. ,»\

Данный пример из судебной практики подтверждает чрезвычайную важность однозначного и предсказуемого определения подведомственности дела.

Среди административных органов полномочиями на разрешение споров, связанных с государственной регистрацией патентов и средств индивидуализации товаров, работ, услуг, предприятий наделены: Федеральная служба по интеллектуальной собственности (Роспатент) и подведомственные ей учреждения, ФГБУ «Государственная комиссия Российской Федерации по испытанию и охране селекционных достижений», созданная при Министерстве сельского хозяйства Российской Федерации, а также федеральные органы исполнительной власти, уполномоченные Правительством Российской Федерации, в зависимости от их тематической принадлежности, в отношении секретных изобретений. К таким органам относятся Министерство обороны Российской Федерации, Министерство внутренних дел Российской Федерации, Министерство здравоохранения Российской Федерации, Министерство промышленности и торговли Российской Федерации, Федеральная служба безопасности Российской Федерации и Государственная корпорация по атомной энергии «Росатом»^{[110] [111].}

Безусловно, основным органом исполнительной власти, наделенным полномочиями в сфере защиты интеллектуальных прав, является Федеральная служба по интеллектуальной собственности (Роспатент). Перечень возражений и заявлений, рассматриваемых Роспатентом (Экспертной комиссией Роспатента), содержится в Приказе Роспатента от 19 ноября 2010 года № 141 «Об организации работ по рассмотрению возражений и заявлений»¹. Среди них:

- заявления о признании товарного знака или обозначения, используемого в качестве товарного знака, общеизвестным в Российской Федерации товарным знаком;

- заявления о досрочном прекращении правовой охраны товарного знака в случае его превращения в обозначение, вошедшее во всеобщее употребление как обозначение товаров определенного вида;

- возражения против предоставления правовой охраны наименованию места происхождения товара, если правовая охрана была предоставлена с нарушением требований Кодекса, или против предоставления исключительного права на ранее зарегистрированное наименование места происхождения товара;

- возражения против предоставления правовой охраны наименованию места происхождения товара, если использование наименования места происхождения товара способно ввести потребителя в заблуждение относительно товара или его изготовителя в связи с наличием товарного знака, имеющего более ранний приоритет;

- заявления о прекращении правовой охраны наименования места происхождения товара и (или) действия свидетельства об исключительном праве на такое наименование;

- возражения против предоставления правовой охраны товарному знаку, если связанные с государственной регистрацией товарного знака действия правообладателя признаны в установленном порядке злоупотреблением правом либо недобросовестной конкуренцией.

Общий перечень дел, подведомственных административным органам, содержится в части четвертой ГК РФ. В частности, в административном порядке осуществляется оспаривание и признание недействительным

¹ Приказ Роспатента от 19 ноября 2010 года № 141 (ред. от 28 августа 2014 года) «Об организации работ по рассмотрению возражений и заявлений» // Справочно-правовая система «Консультант Плюс»: [Электронный ресурс] / Компания «Консультант Плюс».

предоставления правовой охраны товарному знаку (статья 1513 ГК); оспаривание решения о выдаче патента на изобретение и об отказе в выдаче патента на изобретение (статья 1387 ГК), оспаривание выдачи патента на изобретение, промышленный образец или полезную модель по большинству оснований, предусмотренных законом (статья 1398 ГК); исчерпывающий перечень таких случаев применительно к защите патентных прав установлен в пункте 2 статьи 1406 ГК РФ^[112]. Такая категория дел получила название «дела о существовании права»².

Л.А. Новоселова систематизирует положения ГК РФ, предусматривающие административный порядок обжалования, и называет, в частности, следующие случаи:

- изобретение, полезная модель или промышленный образец не соответствуют условиям патентоспособности, установленным ГК (пункт 2 статьи 1248, пункт 2 статьи 1398, пункт 2 статьи 1406 ГК РФ);

- в формуле изобретения или полезной модели либо в перечне существенных признаков промышленного образца, которые содержатся в решении о выдаче патента, есть признаки, отсутствовавшие на дату подачи заявки в описании изобретения или полезной модели и в формуле изобретения или полезной модели (если заявка на изобретение или полезную модель на дату ее подачи содержала такую формулу) либо на изображениях изделия (пункт 2 статьи 1248, пункт 2 статьи 1398, пункт 2 статьи 1406 ГК

РФ);

- патент выдан при наличии нескольких заявок на идентичные изобретения, полезные модели или промышленные образцы, имеющих одну и ту же дату приоритета, с нарушением условий, предусмотренных статьей 1383 ГК РФ (пункт 2 статьи 1248, пункт 2 статьи 1398, пункт 2 статьи 1406 ГК РФ)¹.

В то же время согласно изменениям, внесенным Федеральным законом от 8 декабря 2011 года № 422-ФЗ, к компетенции арбитражного суда отнесено рассмотрение заявлений о досрочном прекращении правовой охраны товарного знака вследствие его неиспользования^{[113] [114] — раньше этим занималась Палата по патентным спорам. Причина этого лежит в необходимости оценки доказательств использования/неиспользования товарного знака, исследования факта деятельности лица в определенной сфере и пр., что не соответствует целям создания Роспатента, вследствие чего Роспатент не является компетентным в этих вопросах органом.}

Необходимо проанализировать, в каких случаях данные дела подведомственны административным органам, и каким именно, а в каких случаях отнесены к судебной подведомственности.

Защита интеллектуальных прав в административном порядке допускается в случаях, прямо предусмотренных законом, общим правилом является судебная форма защиты прав. Данное правило установлено в пункте 2 статьи 11 ГК РФ. В части интеллектуальной собственности данный принцип закреплен в пункте 2 статьи 1248 ГК РФ, при анализе содержания которого обнаруживается сходство с содержанием пункта 2 части 4 статьи 34 АПК РФ, устанавливающим подсудность дел Суду по интеллектуальным правам. Обе нормы называют споры о предоставлении или прекращении правовой охраны результатов интеллектуальной деятельности и приравненных к ним средств индивидуализации юридических лиц, товаров, работ, услуг и предприятий. Данное сходство не должно толковаться в качестве неопределенности в подведомственности указанной категории дел.

Ст. 1248 ГК РФ устанавливает общее правило разграничения подведомственности дел, связанных с защитой интеллектуальных прав, между судом и административными органами. Пункт 2 данной статьи содержит лишь общий перечень дел, когда защита интеллектуальных прав осуществляется в административном порядке. Для того, чтобы конкретное дело было отнесено к административной подведомственности, необходимо прямое указание на это в Гражданском Кодексе РФ.

Далеко не все споры о предоставлении или прекращении правовой охраны результатов интеллектуальной деятельности и приравненных к ним средств индивидуализации отнесены Гражданским Кодексом РФ к административной подведомственности. Если Гражданским Кодексом РФ спор не отнесен к подведомственности административного органа, то оно подведомственно суду, следовательно, определение конкретного суда, котором подлежит рассматривать данное дело, связано с применение норм процессуальных кодексов, в первую очередь АПК РФ. Таким образом, если говорить о соотношении и применении положений ГК РФ и АПК РФ, то сначала на основании норм ГК РФ определяется подведомственность дела суду или административном органу, и только в случае судебной подведомственности применяются положения АПК РФ.

Следует обратить внимание на одно важное наблюдение, касающееся разграничения административного и судебного порядка защиты интеллектуальных прав, сделанное авторами Комментария к Гражданскому кодексу Российской Федерации части четвертой под редакцией Л.А. Трахтенгерц¹. Применительно к селекционным достижениям в Кодексе предусмотрен единственный случай административного рассмотрения и разрешения споров - оспаривание любым лицом выдачи патента (пункт 1 статьи 1441). В этой связи представляются не соответствующими закону утвержденные уже после принятия части четвертой ГК РФ Правила рассмотрения и разрешения споров по защите нарушенных

¹ Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерациичасти четвертой (постатейный). С. 134 интеллектуальных прав на селекционные достижения¹ в части предмета их действия, существенно расширяющего круг случаев административного рассмотрения споров^{[115] [116]} ведомственным нормативным актом^[117]. При этом надо отметить, что данное несоответствие не было устранено ив 2010 году, когда в Правила были внесены изменения Приказом Министерства сельского хозяйства Российской Федерации от 12 февраля 2010 года № 46^[118].

Данное утверждение нуждается в некотором уточнении. В соответствии с пунктом 2 статьи 1248 ГК РФ «в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом, защита интеллектуальных прав в отношениях, связанных с подачей и рассмотрением заявок на выдачу патентов на изобретения, полезные модели, промышленные образцы, селекционные достижения, товарные знаки, знаки обслуживания и наименования мест происхождения товаров, с государственной регистрацией этих результатов интеллектуальной деятельности и средств индивидуализации, с выдачей соответствующих правоустанавливающих документов, с оспариванием предоставления этим результатам и средствам правовой охраны или с ее прекращением, осуществляется в административном порядке». Из данной нормы следует, что для того, чтобы в отношении установленных категорий споров действовал административный порядок рассмотрения, необходимо, чтобы это было прямо предусмотрено нормами ГК РФ. Если в отношении изобретений, полезных моделей и промышленных образцов такая норма есть (пункт 2 статьи 1406 ГК РФ), то в отношении селекционных достижений она отсутствует, а точнее, административный порядок предусмотрен только для оспаривания выдачи патента (пункт 1 статьи 1441 ГК РФ). Следовательно, нет оснований утверждать, что споры, связанные с подачей и рассмотрением заявок на выдачу патентов на селекционные достижения, с выдачей соответствующих правоустанавливающих документов, с прекращением правовой охраны, рассматриваются в административном порядке.

Однако полагаем, что с учетом того, что заявка на выдачу патента на селекционное достижение (заявка на выдачу патента) подается в федеральный орган исполнительной власти по селекционным достижениям, именно этот орган рассматривает заявку и принимает решение о выдаче патента, то и все споры, возникающие в рамках этого процесса, подлежат рассмотрению в административном порядке. Это отвечает сути досудебного административного порядка рассмотрения споров. Тем не менее, пункт 4 статьи 1435 ГК РФ прямо предусматривает, что заявитель, не согласный с решением федерального органа исполнительной власти по селекционным достижениям, принятым по результатам предварительной экспертизы заявки на выдачу патента, имеет право оспаривать его в судебном порядке. В главе 73 части четвертой ГК РФ ничего не сказано о порядке оспаривания решения об отказе в выдаче патента на селекционное достижение, презюмируемым является судебный порядок.

Законоположения, не позволяющие оспаривать в административном порядке экспертизу заявки на селекционное достижение, в то время как выдача патента на селекционное достижение может быть оспорена в административном порядке (пункт 2 статьи 1441 ГК РФ) подлежат пересмотру. Нельзя признать правильным, что промежуточное решение, связанное, например, с принятием заявки на выдачу патента, не может быть оспорено в административном порядке, в то время как окончательное решение, связанное с выдачей патента, может. Кроме того, административный порядок разрешения спора не отменяет права на судебную защиту, выражающуюся в возможности оспаривания актов административных органов.

2013. №4. С. 14.

И хотя ведомственный нормативный акт действительно противоречит действующей редакции части четвертой ГК РФ, полагаем, что его положения более верны по своей сути. Перечисленные в нем категории споров должны рассматриваться в административном порядке. Однако необходимо внести соответствующие изменения в ГК РФ с целью согласования ведомственного акта с законом. Представляется, что такое разграничение полномочий позволит соблюсти оптимальный баланс административного и судебного порядка разрешения дел, связанных с предоставлением правовой охраны селекционным достижениям.

Еще одной категорией дел, вызывающей споры в вопросе разграничения подведомственности между административными органами и судом, являются дела о признании недействительным патента на секретное изобретение. Статья 1404 ГК РФ устанавливает особый порядок признания недействительным патента на секретное изобретение, по многим параметрам отличающийся от порядка признания недействительным патента на несекретное изобретение (статья 1398 ГК РФ).

Возражение против выдачи уполномоченным органом патента на секретное изобретение подается не в Палату по патентным спорам, как это допускается в случае с несекретными изобретениями, а в уполномоченный орган, выносящий решение о выдаче патента на секретное изобретение.

Однако это правило относится не ко всем секретным изобретениям, а только к тем, для которых установлена степень секретности «особой важности», «совершенно секретно», и секретным изобретениям по проблематике средств вооружения и военной техники, методов и средств в области разведывательной, контрразведывательной и оперативно-розыскной деятельности. Возражения против выдачи патента на иные секретные изобретения (изобретения, для которых установлена степень секретности «секретно», но не относящиеся к средствам вооружения и военной техники, методам и средствам в области разведывательной, контрразведывательной и

оперативно-розыскной деятельности) подаются в Палату по патентным спорам¹.

Не всеми авторами признается верным такое понимание компетенции органов в сфере защиты прав на секретные произведения. Так B . Il Еременко, исходя из принципа сохранения секретности, особо подчеркивает, что упомянутый выше вывод о неучастии Палаты по патентным спорам в процедуре рассмотрения возражений против выдачи патента распространяется на все виды секретных изобретений, в том числе на «иные секретные изобретения», заявки на которые подаются в федеральный орган исполнительной власти по интеллектуальной собственности².

Иными словами, в случае выдачи указанным федеральным органом патентов на секретные изобретения, не относящиеся к средствам вооружения и военной техники, методам и средствам в области разведывательной, контрразведывательной и оперативно-розыскной деятельности, возражения против таких патентов должны подаваться не в Палату по патентным спорам, а непосредственно в суд. Такой вывод вытекает из принципа сохранения секретности, лежащего в основе законодательства о государственной тайне³.

По мнению диссертанта, такая позиция не соответствует части четвертой ГК РФ и общему смыслу защиты интеллектуальных прав, в соответствии с которым возражения на решения об отказе в выдаче патента на изобретение, о выдаче патента на изобретение или о признании заявки на изобретение отозванной рассматриваются в административном порядке (пункт 2 статьи 1406 ГК РФ). В данном положении ГК РФ можно усмотреть определенную логику законодателя - возражения, связанные с выдачей патента, отказом в выдаче патента или с признанием заявки отозванной рассматриваются тем же органом, который принял соответствующее

¹ Городов О.А. Право промышленной собственности: Учебник. М.: Статут, 2011. С, 222-223.

² Еременко В.И. О патентной монополии на секретное изобретение и регистрации секретных изобретений в соответствии с частью четвертой Гражданского кодекса РФ // Законодательство и экономика. 2008. № 9. С. 38.

³ Еременко В.И. О патентной монополии на секретное изобретение и регистрации секретных изобретений в соответствии с частью четвертой Гражданского кодекса РФ // Законодательство и экономика. 2008. № 9. С. 38.

решение. В этой связи, поскольку в соответствии с пунктом 2 статьи 1401 ГК РФ заявки на иные секретные изобретения (не относящиеся к секретным изобретениям, для которых установлена степень секретности «особой важностго> или «совершенно секретно», а также к секретным изобретениям, относящимся к средствам вооружения и военной техники и к методам и средствам в области разведывательной, контрразведывательной и оперативно-розыскной деятельности и для которых установлена степень секретности «секретно») подаются в федеральный орган исполнительной власти по интеллектуальной собственности, то и споры рассматриваются этим органом, а не в судебном порядке.

Также подтверждением того, что производство в отношении секретных изобретений, не относящихся к средствам вооружения и военной техники, методам и средствам в области разведывательной, контрразведывательной и оперативно-розыскной деятельности, осуществляется в Палате по патентным спорам, а не в суде, служит и положение пункта 4.7 Приказа Роспатента от 22 апреля 2003 года № 56 (ред. от 29 ноября 2013 года) «О Правилах подачи возражений и заявлений и их рассмотрения в Палате по патентным спорам», в котором сказано, что при рассмотрении на заседании коллегии Палаты по патентным спорам возражения, относящегося к секретному изобретению, использование записывающей аппаратуры не допускается¹. Таким образом, ведомственный акт, регулирующий деятельность Роспатента, предусматривает процедуру рассмотрения возражений в отношении секретных изобретений.

Не считаем правильным и возможным установление особого (судебного) порядка для рассмотрения возражений в отношении одной категории объектов патентной охраны - секретных изобретений, в то время как в отношении других объектов патентной охраны, в том числе наделенных большей степенью секретности, действует административный порядок

^! Приказ Роспатента от 22 апреля 2003 года № 56 (ред. от 29 ноября 2013 года) «О Правилах подачи возражений и заявлений и их рассмотрения в Палате по патентным спорам» (Зарегистрировано в Минюсте России 08.05.2003 N 4520) //Российская газета. 2003. № 95.

рассмотрения возражений против выдачи патента. Позиция В.И. Еременко также не поддерживается другими авторами^[119].

Сопоставление дел, подлежащих рассмотрению в административном порядке, и дел, подведомственных суду* (например, перечисленных в пункте 1 статьи 1406 ГК РФ), позволяет выявить критерий, служащий разграничению подведомственности между судами и административными органами по делам о существовании права. Таковым критерием является предмет оспаривания. Если предметом оспаривания является решение органа исполнительной власти, принявшего и рассмотревшего заявку на выдачу патента на изобретение, полезную модель, промышленный образец, селекционное достижение, на регистрацию товарного знака, знака обслуживания и наименования места происхождения товаров, по выдаче соответствующих правоустанавливающих документов, то такое дело подведомственно органу, принявшему это решение. Это касается как окончательных решений (о выдаче патента (свидетельства - для средств индивидуализации) и об отказе в выдаче патента (свидетельства - для средств индивидуализации), так и промежуточных (связанных с подачей и рассмотрением заявок на выдачу патентов (свидетельств - для средств индивидуализации). Судам подведомственны дела, предметом оспаривания по которым является сам факт существования интеллектуального права, не связанный с оспариванием процедуры его регистрации. Более того, само наличие данных споров препятствует началу процедуры государственной регистрации. Такое разграничение подведомственности не умаляет роли судебного контроля над решением, принятым административным органом по подведомственному ему делу.

Вторая группа юрисдикционных полномочий административных органов в сфере защиты интеллектуальных прав касается разрешения дел об административных правонарушениях. Административное правонарушение определяется в пункте 1 статьи 2.1 Кодекса об административных правонарушениях РФ (далее - КоАП РФ) как противоправное, виновное действие (бездействие) физического или юридического лица, за которое настоящим Кодексом или законами субъектов Российской Федерации об административных правонарушениях установлена административная ответственность¹.

Применительно к сфере интеллектуальной собственности КоАП РФ предусматривает несколько составов: нарушение авторских и смежных прав, изобретательских и патентных прав (статья 7.12); нарушение установленного порядка патентования объектов промышленной собственности в иностранных государствах (статья 7.28); незаконное использование товарного знака (статья 14.10); недобросовестная конкуренция, выразившаяся во введении в оборот товара с незаконным использованием результатов интеллектуальной деятельности и приравненных к ним средств индивидуализации юридического лица, средств индивидуализации продукции, работ, услуг (пункт 2 статьи 14.33).

При этом рассмотрение дел о привлечении к административной ответственности за большинство из данных правонарушений согласно части 1 статьи 23.1 КоАП РФ подведомственно исключительно суду (статьи 7.12, 7.28, 14.10), а рассмотрение дел о привлечении к административной ответственности за недобросовестную конкуренцию подведомственно административному органу, который может передать его на рассмотрение судье (часть 2 статьи 23.1 КоАП РФ) . При этом арбитражным судам подведомственны дела о привлечении к административной ответственности

Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях от 30 декабря 2001 года № 195-ФЗ (ред. от 30 декабря 2015 года) // СЗ РФ. 2002. № 1 (ч. 1).Ст. 1.

² Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях от 30 декабря 2001 года № 195-ФЗ (ред. от 30 декабря 2015 года) // СЗ РФ. 2002. № 1 (ч. 1). Ст. 1.

за правонарушения, предусмотренные статьями 14.10 и 14.33 (абзацы 4 и 5 части 3 статьи 23.1 КоАП РФ)¹.

С одной стороны, вопросы разграничения подведомственности данных дел строго регламентированы на законодательном уровне. С другой стороны, необходимо исследование и теоретическое обоснование того, какими критериями руководствовался законодатель, разграничивая

подведомственность дел между судами и административными органами. Только после этого можно рассуждать о рационализации правил подведомственности и возможности ее перераспределения.

При этом для полноценного анализа вопросов разграничения подведомственности дел о привлечения к административной ответственности в сфере интеллектуальной собственности необходимо исследовать критерии разграничения подведомственности всех дел в указанной сфере, а не только тех, в отношении которых разграничивается подведомственность административных органов и арбитражных судов.

Прежде всего, необходимо отметить некоторую чужеродность дел о привлечении к административной ответственности для цивилистического процесса, к которому относится как арбитражный, так и гражданский процесс. Это отмечается многими исследователями . Специфика, как отмечает Н.А. Громошина, состоит в том, что процесс по таким делам служит реализации охранительного правоотношения уголовно-правового типа и подчинен действию принципа публичности, в то время как арбитражный процесс по своей сущности служит реализации охранительных правоотношений цивилистического типа и для него характерна диспозитивность .В.Ф. Яковлев охарактеризовал положение судов в таких ^{[120] [121] [122]}

делах как придаток к административной власти¹ .Отмечая, что при рассмотрении таких дел на суды возлагаются несвойственные им карательные функции, многие исследователи предлагают исключить \ производство по данным делам из сферы правосудия .

Соглашаясь с тем, что сущность производства по делам о привлечении к административной ответственности расходится с традиционным пониманием деятельности по осуществлению правосудия, тем не менее, диссертант не считает возможным исключение данной категории дел из подведомственности судов.

Отнесение некоторых дел об административных правонарушениях к подведомственности судов связано с повышенной общественной опасностью соответствующих правонарушений. В частности к компетенции судов отнесены дела о правонарушениях:

- посягающих на права граждан, например, участвовать в референдуме; 0 нарушении законодательства о труде и его охране; о собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетировании; о принуждении к участию или отказу от участия в забастовках и т.п.;

посягающих на здоровье, санитарно-эпидемиологическое благополучие населения и общественную нравственность, например сокрытие источника заражения ВИЧ-инфекцией; незаконное врачевание, целительство; занятие проституцией; потребление наркотических средств или психотропных веществ без назначения врача и т.п.;

- посягающих на собственность, например самовольная добыча янтаря; уничтожение или повреждение чужого имущества и т.п.;

- о правонарушениях в области коммерческой деятельности, например осуществление предпринимательской деятельности без государственной ^{[123] [124]}

регистрации или без специального разрешения (лицензии); незаконное использование товарного знака; нарушение правил продажи алкогольной продукции и т.п.;

- в области финансов ил налогообложения, например нарушение с^Лока постановки на учет в налоговом органе; нарушение законодательства о банках и банковской деятельности; нарушение сроков представления налоговой декларации и т.п.;

- посягающих на институты государственной власти и порядок управления, например неповиновение законному распоряжению или требованию сотрудника полиции, военнослужащего, должностного лица, органа, осуществляющего государственный надзор (контроль); невыполнение законных требований прокурора; самоуправство;

посягающих на общественный порядок и общественную безопасность, например мелкое хулиганство; демонстрирование фашистской атрибутики или символики; нарушение требований режима чрезвычайного положения и др.^[125]

Высокой степенью общественной опасности обладают и правонарушения, затрагивающие интеллектуальные права. Однако, для того чтобы делать вывод о том, достаточно ли этого основания для отнесения данных дел к судебной подведомственности, либо законодатель руководствовался чем-то еще, определяя подведомственность данных дел, необходимо проанализировать соответствующие составы административных правонарушений.

В сфере интеллектуальной собственности КоАП РФ предусматривает ответственность за нарушение установленного порядка патентования объектов промышленной собственности в иностранных государствах (ст. 7.28 КоАП РФ), за нарушение авторских и смежных прав, изобретательских и патентных прав (ст. 7.12 КоАП РФ), за незаконное использование товарного знака (ст. 14.10 КоАП РФ), а также за недобросовестную конкуренцию, выразившуюся во введении в оборот товара с незаконным использованием результатов интеллектуальной деятельности и приравненных к ним средств индивидуализации юридического лица, средств индивидуализации продукции, работ, услуг (п. 2 ст. 14.33 КоАП РФ).

Установление судебной подведомственности дел, связанных с нарушением установленного порядка патентования объектов промышленной собственности в иностранных государствах (ст. 7.28 КоАП РФ), обусловлено спецификой данного состава. Патентование изобретений или полезных моделей в иностранных государствах предусмотрено ст. 1395 ГК РФ, в соответствии с которой заявка на выдачу патента на изобретение или полезную модель, созданные в Российской Федерации, может быть подана в иностранном государстве или в международную организацию по истечении шести месяцев со дня подачи соответствующей заявки в федеральный орган исполнительной власти по интеллектуальной собственности, если в указанный срок заявитель не будет уведомлен о том, что в заявке содержатся сведения, составляющие государственную тайну. Заявка на изобретение или полезную модель может быть подана ранее указанного срока, но после проведения по просьбе заявителя проверки наличия в заявке сведений, составляющих государственную тайну¹. Анализ данной нормы позволяет сделать вывод о том, что цель установления законодателем данного порядка, а также административной ответственности за его нарушение состоит в охране государственной тайны. В соответствие с частью пятой статьи 4 Закона РФ от 21июля 1993 года № 5485-1 «О государственной тайне» рассмотрение дел, связанных с защитой государственной тайны, отнесено к подведомственности судов. Судебная подведомственность данных дел обусловлена высокой степенью общественной опасности разглашения государственной тайны и значимостью обеспечения ее защиты. ^{[126] [127]}

Полагаем, что этим обусловлено и отнесение к судебной подведомственности дел, связанных с нарушением установленного порядка патентования объектов промышленной собственности в иностранных государствах. ч

Высокая степень общественной опасности - категория оценочная. Для отнесения соответствующего дела к судебной подведомственности необходимо выяснение вопроса о том, в чем общественная опасность проявляется и какова ее степень. Можно сопоставить правонарушения, предусмотренные статьей 7.28 и пунктом 2 статьи 14.33 КоАП РФ. Если в первом случае, как уже было продемонстрировано, соответствующее дело подведомственно исключительно суду, то во втором - дело подведомственно Федеральной антимонопольной службе и ее территориальным органам, и только если орган или должностное лицо, к которым поступило дело о таком административном правонарушении, принимает решение о передаче его на рассмотрение судье, то это дело рассматривается в судебном порядке. Если руководствоваться критерием высокой степени общественной опасности, то соответствующее дело может быть отнесено к судебной подведомственности, т.к. нарушение конкуренции не могут быть охарактеризованы невысокой степенью общественной опасности. Тем не менее, законодатель к исключительной подведомственности судов данный состав не отнес.

Причину этого можно усмотреть в том, что разрешение данных споров в административном порядке способствует защите общественных интересов в большей степени. Как отмечает Д. Гаврилов, Федеральной

антимонопольной службе предоставлен широкий круг полномочий по эффективному пресечению недобросовестной конкуренции, реализация которых невозможна в рамках гражданского судопроизводства¹.

Можно предположить, что определяя подведомственность того или иного дела суду либо административному органу, законодатель

’ Гаврилов Д. Правовая защита от недобросовестной конкуренции в сфере исключительных прав на средства индивидуализации Подготовлен для системы Консультант Плюс, 2013 / Д. Гаврилов // Справочнс— правовая система «Консультант Плюс»: [Электронный ресурс] / Компания «Консультант Плюс».

руководствуется интересами наиболее эффективной защиты прав и законных интересов человека, общества и государства. При этом, если рассмотрение дела об административном правонарушении, предусмотренном п. 2 ст. 14.33 КоАП РФ действительно может быть эффективно рассмотренол административным органом, то этого нельзя сказать о деле об административном правонарушении, предусмотренном ст. 7.28 КоАП РФ. Единственным органом, который может рассмотреть дело, затрагивающее вопросы сохранения государственной тайны, является суд, который одновременно располагает механизмом для сохранения государственной тайны, а также максимальными полномочиями для защиты конкретных правообладателей.

Составы, предусмотренные статьями 7.12, 14.10 КоАП РФ, обладают важной общей чертой, предопределяющей невозможность отнесения их к подведомственности административного органа. Речь идет о видах наказаний, предусмотренных за соответствующие правонарушения. Так, часть 1 статьи 7.12 КоАП РФ предусматривает в качестве наказания административный штраф с конфискацией контрафактных экземпляров произведений и фонограмм, а также материалов и оборудования, используемых для их воспроизведения, и иных орудий совершения административного правонарушения, части 1 и 2 статьи 14.10 КоАП РФ - административный штраф с конфискацией предметов, содержащих незаконное воспроизведение товарного знака, знака обслуживания, наименования места происхождения товара.

В соответствии с частью 1 статьи 3.7 КоАП РФ конфискация назначается судьей. Данное законодательное положение полностью отвечает принципу неприкосновенности частной собственности и невозможности лишения имущества иначе как по решению суда, установленному статьей 35 Конституции Российской Федерации¹. Как отмечается в научной литературе,

Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 года)(с учетом поправок, внесенных Законами Российской Федерации о поправках к Конституции Российской

только судьи уполномочены применять административные наказания,

о 1

характеризующиеся высокой степенью «репрессивности» .

Однако, как отмечает О.В. Панкова, в период действия КоАП РСФСР конфискация имущества в сфере административно-деликтньгх отношений повсеместно применялась исключительно во внесудебном порядке и независимо от того, является ли лицо, привлекаемое к административной ответственности, собственником этого имущества². Более того, такая практика поддерживалась и Конституционным Судом Российской Федерации, апеллирующим к возможности последующего судебного контроля³. Пересмотрен указанный подход был год спустя, когда в Постановлении от 11 марта 1998 года № 8-П «По делу о проверке конституционности статьи 266 Таможенного кодекса Российской Федерации, части 2 статьи 85 и статьи 222 КоАП РСФСР» Конституционный Суд Российской Федерации указал, что одна только возможность такого обжалования не исключает лишение собственности и без судебного решения, что ставит под угрозу существо конституционной судебной гарантии права частной собственности, так как конфискация, влекущая переход права собственности на изъятое у нарушителя имущество к государству, должна

4

осуществляться только по решению суда .

Изложенное позволяет сделать вывод о том, что отнесение к подведомственности суда дел о привлечении к административной ответственности за правонарушения, предусмотренные статьями 7.12, 14.10 КоАП РФ обусловлено тем, что санкциями данных норм установлено наказание в виде конфискации. Использование вида наказания в качестве

Федерацииот 30 декабря 2008 года № 6-ФКЗ, от 30 декабря 2008 года № 7-ФКЗ, от 05 февраля 2014 года № 2-ФКЗ, от21 июля 2014 года№ 11-ФКЗ)//СЗ РФ. 2014.№31. Ст. 4398.

’Якимов А.Ю. О применении судьями судов общей юрисдикции некоторых положений Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях // Административное право и процесс. 2005. № З.С. 37.

² Панкова О.В. Особенности конфискации и изъятия имущества по законодательству об административных правонарушениях Подготовлен для системы Консультант Плюс, 2013 // Справочно-правовая система «Консультант Плюс»: [Электронный ресурс] / Компания «Консультант Плюс».

³ Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 20 мая 1997 года № 8-П «По делу о проверке конституционности пунктов 4 и 6 статьи 242 и статьи 280 Таможенного кодекса Российской Федерации» // СЗ РФ. 2000. № 13. Ст. 1427.

⁴ СЗ РФ. 1998. № 12. Ст. 1458.

критерия для разграничения подведомственности дел об административных правонарушениях между судами и административными органами поддерживается и исследователями в области административного права и процесса¹. ^Л

В отличие от данных составов, рассмотрение дел о привлечении к административной ответственности за правонарушения, предусмотренные частью 2 статьи 14.33, возложено на административные органы, какими в соответствии с частью 1 статьи 23.48 КоАП РФ, а также пунктом 1 части 1 статьи 23 Федерального закона от 26 июля 2006 года № 135-ФЗ «О защите конкуренции» являются антимонопольные органы.

В этой связи возрастает значение правильной квалификации правонарушения и разграничения составов, а именно статьи 14.10 и части 2 статьи 14.33 КоАП РФ. Как разъяснено в пункте 17 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17 февраля 2011 № 11 (ред. от 25 января 2013 года) «О некоторых вопросах применения Особенной части Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях» именно по части 2 статьи 14.33 КоАП РФ, а не по статье 14.10 КоАП РФ надлежит квалифицировать действия, выразившиеся во введении в оборот товара с незаконным использованием чужого товарного знака, знака обслуживания, наименования места происхождения товара или сходных с ними обозначений для однородных товаров, если эти действия являются актом недобросовестной конкуренции.

Для квалификации конкретных совершенных лицом действий по части 2 статьи 14.33 КоАП РФ следует исходить из цели таких действий. В частности, о том, что соответствующие действия являются актом недобросовестной конкуренции, может свидетельствовать их направленность

См., например: Лапаев СИ. Мировая юстиция: эффективность деятельности, проблемы становления // Юрист. 2007. № 1. С. 54; Правосудие в современном мире: монография / под ред. B.M. Лебедева, Т.Я. Хабриевой. M.: Норма, Инфра-М, 2012. С. 507; Рассмотрение арбитражными судами дел об административных правонарушениях: комментарии законодательства. Обзор практики. Рекомендации / под ред. Э.Н. Ренова. М.: НОРМА, 2003. С. 31.

на получение преимуществ при осуществлении предпринимательской деятельности, объем реализуемой продукции¹.

Применительно к разграничению подведомственности дел между судом и административным органом (в данном случае, антимонопольным органом) необходимо учитывать разъяснения, содержащиеся в пункте 19 указанного Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, в соответствии с которыми, несмотря на то, что санкция, определенная частью 2 статьи 14.33 КоАП РФ, не предусматривает возможности применения такого вида наказания, как конфискация контрафактных товаров, частью 3 статьи 29.10 Кодекса установлено, что в отдельных случаях изъятые вещи и документы, а также вещи, на которые наложен арест, не подлежат возврату их владельцу, даже если в отношении них не применено или не может быть применено административное наказание в виде конфискации. ... В резолютивной части решения суда указывается, что эти вещи как вещи, изъятые из оборота, подлежат уничтожению за счет нарушителя^{[128] [129]. Полагаем, что данный случай подтверждает правильность выявленного критерия в соответствии с которым если санкция за правонарушение допускает применение наказаний, связанных с лишением собственности, то дело должно быть подведомственно суду, а не административному органу.}

Отдельные авторы, не оспаривая правильность отнесения к подведомственности судов дел о привлечении к административной ответственности за правонарушения, предусмотренные статьями 7.12, 7.28, 14.10, озвучивают идею о необходимости установления исключительной подведомственности судов по всем делам, включая часть 2 статьи 14.33 КоАП РФ.

B. И. Еременко полагает, что развитие конкурентных отношений в России достигло такого уровня, когда назрела необходимость отнесения дел о пресечении недобросовестной конкуренции к исключительной компетенции суда. Антимонопольные органы должны сосредоточить свою работу на сугубо антимонопольных делах по преследованию монополистической деятельности, которые затрагивают, как правило, публичные интересы (то есть интересы всего общества) и ущемляют свободу конкуренции¹.

C. А. Паращук так же отстаивает позицию о том, что пресечение недобросовестной конкуренции является задачей судебных органов^{[130] [131].}

Однако диссертант данное мнение не разделяет. Напротив, полагает, что передача всех дел на рассмотрение суда противоречит цели оптимизации разграничения подведомственности дел между судом и административными органами, приведет к загрузке судов делами, которые успешно разрешают специально созданная Федеральная антимонопольная служба России и ее территориальные органы.

Более того, аргументы, которые приводит в обоснование своей позиции С.А. Паращук, а именно, что пресечение недобросовестной конкуренции влечет, как правило, применение мер гражданско-правовой ответственности, а также что восстановление имущественной сферы потерпевшего можно реализовать лишь в рамках гражданско-правовой ответственности, применение которой входит в компетенцию судов^[132], порождают еще большую дискуссию.

Как справедливо отмечает Д.И. Серегин, нормы о недобросовестной конкуренции являются смешанными по своей природе, направленными на удовлетворение не только интересов отдельных лиц, но и публичных интересов*¹. Проявление публичных интересов демонстрирует Д. Гаврилов, обращая внимание на следующую особенность: «Так, совершаемые хозяйствующим субъектом действия по введению в заблуждение в отношении потребительских свойств предлагаемых к продаже товаров, их качества, количества или места происхождения могут причинить убытки скорее не конкретному конкуренту, а всем иным участникам соответствующего товарного рынка и, следовательно, конкуренции на нем. В совокупности данные действия влекут возможное причинение вреда потенциальным потребителям или потребителям фактическим, которые данный товар уже приобрели, предполагая, что он отвечает их требованиям и ожиданиям. Столь широкий круг возможных «потерпевших» влечет наличие публичного интереса, интереса государства в пресечении подобного рода правонарушений и исполнении тем самым как пресекательной функции, так и функции, стимулирующей к добросовестному поведению в конкурентной борьбе»^{[133] [134].}

Изложенное позволяет сделать вывод, что существование наряду с гражданско-правовыми средствами защиты и административно-правовых средств оправдано. При этом применение одних не исключает возможность применения других. После установления антимонопольным органом факта совершения хозяйствующим субъектом акта недобросовестной конкуренции, его пресечения, выдачи предписания в установленных Законом о защите конкуренции случаях, привлечения правонарушителя к административной ответственности заявитель, обладая информацией о полученной правонарушителем выручке от недобросовестной конкуренции, может

использовать гражданско-правовой механизм защиты путем подачи иска в арбитражный суд о выплате правонарушителем компенсации или возмещении ущерба¹. В соответствии с частью 3 статьи 37 Закона о защите конкуренции лица, права и интересу которых нарушены в результате нарушения антимонопольного законодательства, вправе обратиться в установленном порядке в суд, арбитражный суд с исками, в том числе с исками о восстановлении нарушенных прав, возмещении убытков, включая упущенную выгоду, возмещении вреда, причиненного имуществу^{[135] [136]. Данная норма была введена в закон «О защите конкуренции» так называемым третьим антимонопольным пакетом, а именно Федеральным законом от 6 декабря 2011 года № 401-ФЗ[137]. Однако еще до принятия этого закона Пленум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации допускал совокупное использование механизмов административно-правовой и гражданскоправовой защиты от недобросовестной конкуренции в сфере}

исключительных прав^[138]. Возможность применения гражданско-правовых санкций за нарушение исключительных прав наряду с привлечением к административно-правовой ответственности подтверждается и судебной практикой по конкретным делам, притом не только в сфере нарушения антимонопольного законодательства, но и таможенного права^[139].

Данные наблюдения позволяют констатировать необходимость разделения компетенции на рассмотрение и разрешение дел об

административных правонарушениях в сфере интеллектуальной

собственности между судом и административными органами.

Подводя итог исследованию вопроса о разграничении

подведомственности дел о привлечении к административной

ответственности за правонарушения в сфере интеллектуальной

собственности, можно сказать, что данные дела могут быть отнесены к подведомственности судов только в двух случаях:

Кодексом Российской Федерации об административных

правонарушениях за данное правонарушение предусмотрено наказание в виде конфискации;

административное правонарушение затрагивает вопросы обеспечения режима государственной тайны, в том числе потенциально создает угрозу разглашения государственной тайны.

Первое основание связано с тем, что в случае изготовления контрафактной продукции, будь то контрафактные экземпляры произведений и фонограмм или предметы, содержащие незаконное воспроизведение товарного знака, знака обслуживания, наименования места происхождения товара, возможно назначение наказания в виде конфискации данной продукции, а в отдельных случаях также материалов и оборудования, используемых для их воспроизведения. В соответствии с конституционным принципом неприкосновенности частной собственности и невозможности лишения имущества иначе как по решению суда дела о привлечении к административной ответственности за правонарушения, для которых предусмотрен такой вид наказания как конфискация, не могут быть подведомственны административным органам.

Второе основание связано с тем, что гражданское законодательство Российской Федерации, допуская возможность патентования в иностранном государстве изобретений и полезных моделей, созданных в Российской Федерации, предусматривает определенный механизм предупреждения разглашения государственной тайны. Это вызвано тем, что патентуемые объекты могут содержать в себе сведения, составляющие государственную тайну. Подача заявки на выдачу патента на изобретение или полезную модель в иностранном государстве, минуя процедуру проверки на предмет содержания .в ней сведений, составляющих государственную тайну, влечет привлечение к административной ответственности. Судебная подведомственность данной категории дел обусловлена высокой степенью общественной значимости защиты государственной тайны.

Данные критерии должны учитываться законодателем и препятствовать произвольному и безосновательному установлению

подведомственности дел о привлечении к административной

ответственности.

В завершении исследования поставленных в настоящем параграфе вопросов можно констатировать достаточно широкую сферу компетенции административных органов по защите интеллектуальных прав, охватывающую как привлечение к административной ответственности по делам о недобросовестной конкуренции, так и оспаривание выдачи патентов и прочих решений, сопровождающих регистрацию интеллектуальных прав.

Оценивая административный порядок защиты интеллектуальных прав, исследователи отмечают, что он все же уступает судебному по степени правовой защищенности¹. Кроме того, суд изначально в значительно большей степени является независимым органом при разрешении спорного вопроса, в то время как административный орган подобных преимуществ по общему правилу не имеет². Однако необходимость сохранения данного порядка обусловлена возможностью предоставления и исследования большего количества документов, а также возможностью обжалования решения административных органов, то есть, по сути, повторного рассмотрения дела. Кроме того, значительная часть указанных споров носит в большей степени технический, а не юридический характер. В этой связи

¹ Гришаев СП. Указ. соч.

² Дунюшин. С.А. Законодательное обеспечение и защита патентных прав в Российской Федерации. Дисс. ... кандидата юридических наук. Москва, 2004. С. 126.

целесообразно сохранение административной процедуры принятия данных решений с возможностью их обжалования в судебном порядке.

Диссертантом были обнаружены и исследованы некоторые Противоречия в регулировании вопросов разграничения подведомственности данных дел между судами и административными органами. Выявленные недостатки касаются, прежде всего, несогласованности законодательных норм. Данная несогласованность сводится, как правило, к соотношению нормативных актов в области административного регулирования с нормами четвертой части Гражданского кодекса Российской Федерации. Специфика защиты интеллектуальной собственности как раз и заключается в сочетании административно-правового и гражданско-правового методов регулирования. Приведение в единство данных актов - залог стабильного развития механизмов защиты интеллектуальных прав. Полагаем, что реализация данной задачи - важнейшая предпосылка для дальнейшего развития вопросов разграничения компетенции в сфере защиты интеллектуальных прав между судами и административными органами.

§ 2. Разграничение компетенции арбитражных судов и третейских судов в сфере защиты интеллектуальных прав

В эпоху развития альтернативных способов разрешения споров все более актуальным становится вопрос разграничения компетенции между судами и третейскими судами. В Концепции единого Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в качестве одной из задач унификации процессуального законодательства в новом кодексе названо укрепление альтернативных способов разрешения споров¹. Активно

Концепция единого Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации / Вступ. слово П.В.Крашенинникова. M., 2015. С. 5.

развивающаяся сфера защиты интеллектуальных прав не может оставаться в стороне от данных процессов.

Для определения дел, которые могут быть переданы на разрешение третейских судов, в научной литературе предлагается два возможных пуги\

Первый путь - установление исчерпывающего перечня дел, подлежащих рассмотрению в третейском суде. Главным недостатком такого пути является риск невключения в этот перечень какого-либо спора в условиях их многообразия. Второй недостаток связан с постоянным развитием альтернативных средств разрешения споров во всех сферах общественной жизни, что будет требовать регулярного внесения изменений в закон, содержащий такой исчерпывающий перечень.

Второй - путь поиска общего критерия (общих критериев) отнесения споров к рассмотрению третейскими судами .

Действующее российское законодательство о третейских судах, представленное ГПК РФ, АПК РФ, Федеральным законом от 24 июля 2002 года № 102-ФЗ «О третейских судах в Российской Федерации»³ (применяется до 1 сентября 2016 года в связи с вступлением в силу Федерального закона от 29 декабря 2015 года № 382-ФЗ «Об арбитраже (третейском разбирательстве) в Российской Федерации»⁴), Законом Российской Федерации от 07 июля 1993 года № 5338-1 «О международном коммерческом арбитраже»⁵,

придерживается второго пути.

К таким общим критериям относятся:

- спор, возникший из гражданских правоотношений, может быть передан на рассмотрение третейского суда до принятия судом первой инстанции судебного акта, которым заканчивается рассмотрение дела по

См., например, Балкаров А.Б. Арбитрабельность споров третейским судам в российской и зарубежной практике // Арбитражный и гражданский процесс. 2010. № 3. С. 12; Попондопуло В.Ф., Слепченко Е.В. Подведомственность споров третейским судам в России // Арбитражные споры. 2008. № 1. С. 120.

² Балкаров А.Б. Указ. соч. С. 12.

³ СЗ РФ. 2002. № 30. Ст. 3019.

* СЗ РФ. 2016. № 1 (часть I). Ст. 2.

⁵ Ведомости СНД и ВС РФ. 1993. № 32. Ст. 1240.

существу, если иное не установлено федеральным законом (часть 3 статьи 3 ГПК РФ; часть 6 статьи 4 АПК РФ);

- на рассмотрение третейского суда не могут быть переданы споры по делам, возникающим из административных и иных публично-правовых отношений; дела особого производства; дела об установлении фактов, имеющих юридическое значение^[140].

Стало традиционным для обозначения возможности передачи того или иного спора на рассмотрение третейского суда использовать термин «арбитрабельность». Хотя законодательно этот термин не закреплен, он широко используется как в отечественной , так и зарубежной доктрине.

Немецкая доктрина выделяет объективную арбитрабельность, которая указывает, какие виды споров могут быть предметом третейского разбирательства (характер материальных правоотношений, передаваемых на разрешение третейского суда), и субъективную арбитрабельность, под которой подразумевается наличие способности сторон заключать третейское соглашение, то есть быть субъектами третейского соглашения⁴.

Не останавливаясь на общих вопросах арбитрабельности и ее критериях, рассмотрим возможности рассмотрения третейскими судами дел в сфере интеллектуальной собственности. При этом полагаем правильным пойти по пути изучения зарубежного опыта в отношении данного вопроса и сопоставления его с российским законодательством и доктриной. Выбранный способ исследования считаем правильным, поскольку как в странах общего права, так и в континентальных странах накоплен достаточный опыт в изучении данных вопросов, Россия же в настоящий момент находится в процессе реформирования законодательства о третейских судах.

В иностранной доктрине споры в области интеллектуальной собственности для целей определения их арбитрабельности принято условно делить на три блока: споры из договора, дела о нарушении исключительных прав, споры, связанные с действительностью прав.

Наименьшие возражения относительно возможности передачи такого спора на рассмотрение состава арбитража вызывают споры, вытекающие из договоров. Исторически именно для этой категории дел была предусмотрена возможность рассмотрения и разрешения в форме, альтернативной государственному правосудию. В США после принятия в 1925 году The U.S. Arbitration act (глава 9 U.S.C.) суды стали рассматривать вопросы

арбитрабельности патентных споров, признавая арбитрабельными споры из договоров, отказывая в возможности передачи в арбитраж споров относительно действительности соответствующих прав на объекты интеллектуальной собственности и колеблясь в отношении возможности передачи на рассмотрение арбитража дел о нарушениях исключительных прав¹.

Арбитрабельными признаются споры из договоров и в континентальных странах. Так, например, в Германии арбитраж обычно предусмотрен для разрешения споров в отношении лицензионных соглашений или соглашений на научные исследования и разработки, которые имеют международный характер^{[141] [142]. При этом в литературе отмечается, что немецкие стороны охотнее соглашаются на использование арбитражной процедуры в спорах международного характера, чем в исключительно внутренних спорах[143].}

Кроме того, существуют особенности по некоторым категориям дел. В частности, споры между изобретателем и его работодателем, возникшие в процессе существования между ними трудовых отношений, подаются в постоянный примирительный офис Посредника в Германском Патентном^Л Ведомстве. Посредник, заслушав стороны, выносит предложения по урегулированию конфликта, которые становятся окончательными и обязательными для сторон, если ни одна из них не обжалует данный акт в установленные сроки. Если своевременно подано возражение, то спор может быть передан в государственный суд. Однако, после того как трудовой договор прекратится, для сторон больше не действует требование об обязательной примирительной процедуре¹.

Традиционно арбитражная оговорка в Германии предусматривается для споров из следующих договоров:

- лицензионные соглашения;

- договоры с лицензионными элементами, такие как франчайзинг, дистрибьютерские соглашения, договоры на создание фильма и авторские соглашения;

- договоры о научных исследованиях и разработках;

- комплексное соглашение об исключительных правах и разграничении товарных знаков;

- соглашения, касающиеся использования интеллектуальных прав^{[144] [145].}

Что касается Франции, то отношение к арбитрабельности данной

категории интеллектуальных споров исторически менялось. До 1980-х годов споры из договоров были вне юрисдикции арбитражей. Однако данное ограничение, впервые сформулированное Кассационным судом Франции в середине двадцатого века, в настоящее время полностью пересмотрено. Подавляющее большинство споров из договоров может быть предметом третейского разбирательства, особенно те, которые относятся к вопросам

использования интеллектуальных прав (такие как передача прав, получение лицензии). В отношении патентов Апелляционный суд Парижа выразил четкую позицию в поддержку арбитрабельности таких дел в 1981 году, В отношении товарных знаков судебная практика приняла^Л аналогичную позицию. Такой подход может быть распространен на все объекты промышленной собственности. В отношении авторских прав споры по поводу экономических прав (имущественных - А.И.) могут быть переданы в арбитраж, в то время как в отношении споров по поводу моральных прав (личных неимущественных - А.И.) нет четкой определенности.¹ Аргументы противников арбитрабельности споров в отношении личных

неимущественных прав сводятся к тому, что данные права не отчуждаемы, соответственно не могут быть предметом договора и, как следствие, не могут быть переданы на рассмотрение арбитража².

Если в отношении арбитрабельности споров, вытекающих из договоров, обнаруживается единство во всех правопорядках, то арбитрабелъность дел о нарушении интеллектуальных прав, а также о действительности прав вызывает гораздо больше вопросов и дискуссий во всем мире.

В США возможность применения арбитражной процедуры по данным категориям дел была признана с принятием в 1983 году раздела об арбитраже Public Law 97-247 (35 USC 294)³.

Согласно параграфу 294 (а) главы 35 USC договор, касающийся патента или любых патентных прав, может содержать условие, предусматривающее арбитражную процедуру для любых споров, относящихся к действительности патента или к нарушениям, вытекающим из договора. В отсутствие такого условия стороны могут дополнительно

Fortunet Edouard. Arbitrability of Intellectual Property Disputes in France. Arbitration International, issue 2. 2010 (26). P. 283.

² Fortunet Edouard. Op.cit. P. 296.

Resolution of Patent Disputes Supplementary Rules // Доступно на официальном сайте Американской Арбитражной Ассоциации // URL: http://www.adr.org/aaa/faces/aoe/cormnercial/mtellectoalpropertvlicensme (дата обращения -15 февраля 2014 года).

согласовать передачу соответствующих споров в арбитраж. Любое такое условие и соглашение действительно, безотзывно и подлежит исполнению, если по закону или по праву справедливости не предусмотрено оснований для аннулирования договора. ^л

Параграф 135 главы 35 USC регулирует ситуацию, когда при подаче заявки на патент обнаруживается, что данный патент может смешиваться с действительным патентом или патентом, заявка на который подана ранее. При этом в соответствии с пунктом d данного параграфа стороны, чьи патенты схожи, могут передать в арбитраж рассмотрение вопроса по поводу данного столкновения патентов или иных связанных с этим аспектов. При этом ничто в данном пункте не исключает полномочия комитета патентных апелляций и столкновений (BPAI) на определение патентоспособности изобретения, включенного в данный спор.

Параграф 907 главы 17 USC предусматривает, что добросовестный приобретатель продукта, в который с нарушениями прав правообладателя помещена топология интегральной микросхемы, несет ответственность за уплату роялти в разумных размерах за каждую единицу контрафактных товаров, которые импортируются или распространяются данным покупателем после уведомления его о факте нарушения. При этом в пункте 2(b) сказано, что размер данных роялти определяется судом в порядке рассмотрения иска, если стороны не решили данный вопрос посредством добровольных переговоров, медиации или обязательного для них арбитража^[146].

На сегодняшний день в США широко используют арбитражную процедуру для рассмотрения споров в области интеллектуальных прав, признавая арбитрабельными даже вопросы действительности патентов, по крайней мере, которые возникают при рассмотрении дел о нарушении исключительных прав¹.

Еще во второй половине XX века, когда в судебной практике господствовала позиция, согласно которой «публичный интерес в вопросе действительности и нарушения патента делает данные вопросы непригодными для арбитражного разрешения» (ZipManufacturing Co. v. PepManufacturing Со; Diematic Manufacturing Corp. v. Packaging Industries, Inc.; Babcock & WilcoxCo. v. Public Service Company of Indiana)^{[147] [148]}, в некоторых случаях суды признавали арбитрабельными дела о действительности и нарушении прав на патенты и товарные знаки. Обзор дел о товарных знаках показывает, что суды готовы признавать арбитрабельными практически любые вопросы, вытекающие из договорных отношений сторон спора. Кроме того, арбитраж является особенно уместным в случаях, когда необходимо сохранить конфиденциальность^[149].

Таким образом, можно резюмировать, что США поддерживают арбитражную форму разрешения споров и признают арбитрабельными широкий круг вопросов, относящихся к интеллектуальной собственности, включая вопросы действительности.

Швейцария идет еще дальше, допуская государственную регистрацию прав на результаты интеллектуальной деятельности на основании арбитражного решения^[150].

Несколько по-другому вопрос арбитрабельности дел о нарушениях интеллектуальных прав и о действительности данных прав решается в Г ермании и Франции.

Германия по сравнению с США подходит к использованию альтернативных форм разрешения споров более осторожно,

Еще совсем недавно в Германии было общепризнанным, что для вопросов действительности прав на результаты интеллектуальной деятельности исключена возможность их передачи на рассмотрение арбитража¹. Однако послед реформы законодательства об арби граже. результатом которой стало принятие нового теста арбитрабельности, сейчас закрепленного в § 1030 Гражданского процессуального уложения Германии^{[151] [152], несколько изменен подход к арбитрабельности споров.}

В результате реформы введен новый критерий арбитрабельности споров - наличие экономического интереса. Арбитражное соглашение в отношении требований, не содержащих экономического интереса, имеет законную силу в той части, в какой сторонам предоставлено право прийти к соглашению относительно предмета спора^[153].

Многие комментаторы отмечают, что в результате реформы можно признавать арбитрабельными дела о действительности прав inter partes^[154]. Такой подход обнаруживается и во французской доктрине. Считаем необходимым остановиться несколько подробнее на решении вопроса

арбитрабельности дел о нарушениях интеллектуальных прав и их

действительности во Франции.

До второй половины XX века французские суды не допускали арбитражной процедуры для споров, связанных с нарушением прав

интеллектуальной собственности. Однако с тех пор ситуация изменилась. Во Франции требование, связанное с нарушением интеллектуальных прав, может быть предъявлено в уголовный суд и гражданский суд. С 1990-х годов XX века судебной системой Франции был признан дуалистический подход, в соответствии с которым уголовные дела о нарушении прав не арбитрабельны, а гражданские - могут быть предметом арбитражного рассмотрения. Указанный подход представляется интересным, особенно с учетом того, что нарушение может быть совершено как третьей стороной, так

о 1

и стороной договора . л

Другой подход применяется лишь в отношении товарных знаков. Новая статья L.716-3 Французского кодекса интеллектуальной собственности наделяет исключительной юрисдикцией по таким спорам суды первой инстанции. Причина такого подхода заключается в том, что данные вопросы считаются вопросами государственной политики (public policy).

Соответственно, и арбитражное соглашение, и арбитражное решение в отношении данного вопроса будут аннулированы судом².

В отношении арбитрабельности споров, относящихся к

действительности прав, французская доктрина и судебная практика выработали разные подходы в зависимости от объекта интеллектуальной собственности.

Традиционно споры, касающиеся действительности патентов,

признавались неарбитрабельными во Франции. В поддержку данной позиции приводилось три главных аргумента. Во-первых, вопросы действительности патента относятся к области государственной политики. Во-вторых, факт того, что патентная система является государственной монополией, означает, что одним из ее элементов становится невозможность рассмотрения вопроса действительности патентов посредством арбитража. В-третьих, арбитражное решение должно иметь силу inter partes и не должно становиться res judicata в отношении третьих лиц³.

Важным шагом в направлении изменения подхода к арбитрабельности данных споров стало дело «SteHidravlika DOO v. SA Diebolt», в результате рассмотрения которого Апелляционным судом Парижа в 2008 году было установлено, что вопрос о недействительности патента может стать

¹ Fortunet Edouard. Op.cit. P. 289.

² Fortunet Edouard. Op.cit. P. 294.

³ Fortunet Edouard. Op.cit. P. 290.

предметом арбитражного разбирательства в том случае, если этот вопрос попутно возник в процессе рассмотрения третейским судом спора, возникшего из договора¹. В данном случае на рассмотрение Международной торговой палаты (ICC) был передан спор, связанный с нарушением лицензионного договора, в ходе рассмотрения которого возник вопрос о действительности патента. Кроме того, Апелляционный суд Парижа признал, что третейское решение по данному вопросу имеет эффект inter partes, то есть признанная арбитражом недействительность патента имеет силу только для сторон, не оказывает никакого действия на третьих лиц, которые могут отдельно оспаривать действительность патента. Кроме того, на основании такого арбитражного решения не вносятся изменения в национальный патентный реестр². Многие комментаторы отмечают, что вопрос о действительности патента не может быть поставлен перед составом арбитража, если он является основным вопросом, поскольку это существенно затрагивает публичные интересы³.

Споры, относящиеся к отзыву или действительности товарных знаков, во Франции не арбитрабельны, так как они тесно связаны с существованием

4

монополии .

Заслуживает внимания и подход судов Франции к вопросу арбитрабельности споров о действительности прав в отношении сортов растений. В частности, этот вопрос был рассмотрен Кассационным судом Франции в 2001 году. Кассационный суд установил, что арбитражное соглашение охватывает не только договорные вопросы, но и права производителей, ведущие к установлению монополии.

В литературе отмечается, что данное положение может быть интерпретировано двумя способами: либо Кассационный суд признал споры

⁰ правах на сорта растений неарбитрабельными, либо данные споры не

¹ Fortunet Edouard. Op.cit P. 290.

² Fortunet Edouard. Op.cit. P. 291.

³ UHTno:Fortunet Edouard. Op.cit. P. 291: Ch. Caron, commenting on Paris CA, 28 February 2008, SteHidravlika DOO v. SA Diebolt: Цитпо^Лотшпй Edouard. Op.cit. P. 291.

* Fortunet Edouard. Op.cit. P. 294.

арбитрабельны, если они противоречат правилу о государственной политике¹. При этом следует отметить, что многими комментаторами отстаивается второй подход со ссылкой на то, что к системе сортов растений должен применяться подход, аналогичный патентным правам . \

Таким образом, в отношении арбитрабельности споров о нарушениях интеллектуальных прав и действительности прав однозначного ответа в мировой практике нет. Эти вопросы очень тонко перекликаются с вопросами государственных интересов, что препятствует безоговорочной передаче их на рассмотрение арбитражных (третейских) судов. Кроме того, сама сущность арбитражной процедуры, имеющей силу для сторон арбитражного разбирательства, не позволяет распространять эффект арбитражного решения на третьих лиц, а это всегда происходит при решении вопроса о недействительности патента и прав на другие объекты интеллектуальной собственности, подлежащие регистрации.

В декабре 2012 года Президент Российской Федерации В.В. Путин в послании Федеральному Собранию заявил о необходимости реформирования института третейских судов. В результате, 17 января 2014 года был обнародован для обсуждения пакет законопроектов во главе с проектом Федерального закона «О третейских судах и арбитраже (третейском разбирательстве) в Российской Федерации» («Об арбитраже (третейском разбирательстве) в Российской Федерации» в редакции от 14 апреля 2014 года)^{[155] [156] [157]. 29 декабря 2015 был принят Федеральный закон № 382-ФЗ «Об арбитраже (третейском разбирательстве) в Российской Федерации»[158] (далее - Закона, Закона об арбитраже), который вступает в силу с 1 сентября 2016 года.}

В данном законе, как и законопроекте, не предусмотрено каких-либо особенностей установления арбитрабельности дел в сфере защиты интеллектуальных прав. Более того, положения Закона вызывают некоторые вопросы. В частности, статья 433акона об арбитраже гласит: «Никакое арбитражное решение, включая арбитражное решение, не требующее принудительного приведения в исполнение, не может являться основанием для внесения записи в государственный реестр (в том числе единый государственный реестр юридических лиц, единый государственный реестр индивидуальных предпринимателей, Единый государственный реестр прав на недвижимое имущество и сделок с ним), реестр владельцев именных ценных бумаг или иной реестр на территории Российской Федерации, внесение записей в который влечет за собой возникновение, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей, при отсутствии исполнительного листа, выданного на основании судебного акта компетентного суда (в том числе в отношении арбитражного решения, не требующего принудительного приведения в исполнение)».

По сути, данная норма означает, что при наличии исполнительного листа на основании решения суда может быть внесена запись в соответствующие реестры. При этом перечень оснований для отказа в выдаче исполнительного листа на решения третейских судов ограничен. Статья 42 Закона об арбитраже отсылает к основаниям, установленным процессуальным законодательством Российской Федерации.

Соответствующие основания закреплены в ст. 426 ГПК РФ и ст. 239 АПК РФ. К слову, ст. 42 проекта Федерального закона «Об арбитраже (третейском разбирательстве) в Российской Федерации» в редакции от 14 апреля 2014 года имела содержание, аналогичное нормам процессуальных кодексов, однако при дальнейшей работе над законопроектом была изменена и приобрела отсылочный характер.

Наиболее правильным для применения в данном случае является основание, названное в пункте первом части второй статьи 426 ГПК РФ¹ и пункте первом части третьей статьи 239 АПК РФ², - спор, рассмотренный третейским судом, не может быть предметом третейского разбирательства в соответствии с федеральным законом. Однако не обнаружено федерального закона, который бы прямо выводил из ведения третейских судов решение вопросов, касающихся действительности патента или других прав на результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации. Формально есть еще основание для отказа в выдаче исполнительного листа, названное также в данных статьях, а именно - решение третейского суда нарушает основополагающие принципы российского права. Однако мы не считаем правильным во всех случаях, когда нет должной конкретизации на законодательном уровне по тому или иному вопросу, прибегать к категории публичного порядка. Давно назрела необходимость в уточнении критериев арбитрабельности дел в сфере интеллектуальной собственности на законодательном уровне.

Вопрос об арбитрабельности споров о действительности интеллектуальных прав может быть рассмотрен в аспекте сопоставления его с вопросом об арбитрабельности споров о признании прав на недвижимое имущество, более разработанным как в доктрине, так и в судебной практике. Полагаем, что положение статьи 43 Закона об арбитраже направлено, в первую очередь, на решение вопросов арбитрабельности именно споров о недвижимом имуществе. Известно давнее противоречие между взглядами Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации по данному вопросу. Позиция Верховного Суда Российской Федерации впервые высказана в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за четвертый квартал 2004 года³, в пункте 25 которого на вопрос о том, может ли решение третейского суда

СЗ РФ. 2002. № 46. Ст. 4532.

СЗ РФ. 2002. № 30. Ст. 3012.

³ Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2005. № 7.

являться основанием для регистрации прав на недвижимое имущество, дан положительный ответ.

Позднее, в Обзоре законодательства и судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за третий квартал 2007 года, на вопрос о том, может ли решение третейского суда являться основанием для регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним, также дан положительный ответ следующего содержания: «если решение третейского суда сторонами не оспаривается, оно может являться основанием для регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним.

При этом регистрирующий орган проводит правовую экспертизу всех представленных на регистрацию документов, в том числе и решения третейского суда (в отличие от решений судов общей юрисдикции), проверку законности сделки, установление отсутствия противоречий между заявляемыми правами и уже зарегистрированными правами на данный объект недвижимого имущества, а также других оснований для отказа в государственной регистрации прав (статья 13 Федерального закона «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним»). Кроме того, руководствуясь абзацем одиннадцатым пункта 1 статьи 17 данного Федерального закона, регистрирующий орган осуществляет проверку юридической силы правоустанавливающих документов, представленных на государственную регистрацию прав»^[159].

Из данных положений комментаторы делают вывод, что Верховный Суд Российской Федерации трактует решение третейского суда как аналог договора между сторонами третейского соглашения, из чего следует, что процедура регистрации прав на основании третейского суда должна быть аналогичной регистрации прав на основании договора .

Альтернативная позиция Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации впервые была высказана в пункте 27 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22 декабря 2005 года № 96 и заключается в том, что «вопрос о праве собственности на недвижимое имущество относится к исключительной компетенции государственных судов. ... Решение третейского суда, обязывающее регистрирующий орган зарегистрировать право собственности на недвижимое имущество за стороной третейского разбирательства, затрагивает вопросы публично-правового характера, которые не могут быть предметом рассмотрения в третейском суде».

Данная позиция была подвергнута критике со стороны экспертов^{[160] [161], а также вызывала неоднозначную реакцию правоприменительных органов[162]. В ответном письме от 23 августа 2007 года № ВАС-С06/ОПП-1200 на обращение Федеральной регистрационной службы Высший Арбитражный Суд Российской Федерации выразил свою официальную позицию по вопросу регистрации прав на недвижимое имущество на основании решения третейского суда: «Учитывая, что права на недвижимость (в том числе и земельные участки) подлежат регистрации в публичном реестре, эти споры носят публичный характер. ... Взаимосвязанные положения ряда законов не позволяют считать споры о праве собственности на недвижимое имущество спорами исключительно гражданско-правовыми, в силу чего такие споры подлежат рассмотрению в государственных судах... государственная регистрация наличия, возникновения, прекращения, перехода, ограничения прав на недвижимое имущество и сделок с ним может быть осуществлена на основе решения третейского суда, но при соблюдении условий для добровольного и принудительного исполнения этих решений. Стороны третейского разбирательства после вынесения решения третейского суда в соответствии со статьей 31 Федерального законаЛч}