Гегель пытался исправить ошибку Канта

, встав на позиции исторического рассмотрения развития человеческого духа^[12]. Он указал на единство содержания искусства, религии и философии, расположив их вместе с тем в последовательности, как ступени приближения к абсолютной истине.

Критикуя этику Канта, Гегель высказывался против долга, оторванного от нравственных потребностей человека, в защиту блага, счастья, когда они соответствуют идеалам разума. Истинная нравственность, с его точки зрения, должна объединять в синтезе обе противоположности - добродетель и благо, долг и счастье. Такое объединение он считал возможным на пути следования разумной необходимости, согласно которой происходит развитие мирового духа. Нравственность в этом плане выглядит лишь как средство достижения царства разумности - разумного государства.

Таким образом, Гегель создал надэтическое мировоззрение, отведя нравственности подчиненное положение по отношению к главной задаче - познанию истины. Исторический процесс начинается и заканчивается мышлением, которое в конце концов обнаруживает тождество объекта и субъекта. Историческая практика философии Г егеля отождествляется с познанием. Хотя свобода провозглашается целью исторического прогресса, она лишается реального практического смысла, ее не на что употребить. Дело жизни - постижение истины. Г егель принял грядущее торжество буржуазного рационализма за наступление времени всеобщей разумности. Но весьма скоро обнаружилось, что реальные капиталистические государства не имеют ничего общего с нравственным идеалом разумной государственности, который представлялся воображению Гегеля.

Реакция Л. Фейербаха на идеалистическую этику Канта и Г егеля была справедлива тогда, когда он пытался оправдать чувственность и стремление к счастью, однако принцип разумного эгоизма, получивший в его этике дальнейшее развитие, не мог, конечно, быть сколь-нибудь удовлетворительным решением проблемы^[13]. Ф. Энгельс совершенно справедливо дает низкую

л

оценку этике Фейербаха . Человек имеет право на счастье, на удовлетворение своих желаний и влечений. Пусть это так, но сказать это, ограничиться этим применительно к обществу, где жизнь заставляет выбирать - быть нравственным, но ценой отказа от благополучия или жить в довольстве, поправ долг и совесть, это значит не сказать ничего.

Капиталистический уклад обострил дезинтеграцию нравственного, эстетического и познавательного начал во внутреннем мире личности, столкнул их между собой, побудил к противоборству. Гармония нравственного мира, казавшаяся древним грекам не только достижимой, но и долженствующей быть, оказалась практически неосуществимой. Служение добру исключало в этих условиях поклонение красоте и разуму, заставляло быть глухим к борьбе с нравственными пороками, с социальным злом, к нуждам и заботам повседневности. Реализация нравственных норм в этой ситуации неизбежно сопровождалась глубокими сомнениями в их существовании и внутренней борьбой.

Таким образом, рассматриваемый период характеризуется попытками философского осмысления нравственной основы законодательства как неотъемлемого условия существования права и справедливости. Именно с этого момента нравственное содержание законодательства начинает выполнять функцию духовного ориентира общества. Вместе с тем, вопрос о гарантиях построения законодательства на основе нравственных начал оставался не решенным.