ВВЕдЕНИЕ

30 декабря 2012 г. был принят Федеральный закон № ЗО2-ФЗ «О внесении изменений в главы 1, 2, 3 и 4 части первой Гражданско­го кодекса Российской Федерации»¹ — первый из серии федеральных

законов, содержащих важные изменения и дополнения действующего Гражданского кодекса РФ.

из этого подхода комплекса других законодательных решений и но­велл, в том числе и особенно предусмотренных новой редакцией гл. 4

ГК РФ. Однако уже последовавшее принципиальное решение требу­ет ясности в понимании юридической природы и предмета корпора­тивного права, а также существа корпоративных юридических лиц и их отдельных видов.

Для отечественной цивилистической науки такое законодательное решение не является неожиданным. Оно основывается на положени­ях Концепции развития гражданского законодательства РФ^{[I] [II] и разра­ботанном на ее основе проекте изменений Гражданского кодекса РФ,}

которыми было предложено закрепить корпоративные отношения

в качестве особой, самостоятельной группы однородных отношений, регулируемых гражданским законодательством и составляющих часть

его предмета, а также соответствующее этому деление юридических лиц на корпорации и некорпоративные (унитарные) организации. Принятие этих предложений означает прямое законодательное при­знание корпоративного права составной частью (подотраслью) гра­жданского права.

Такой подход вызвал известные критические замечания, главным

образом со стороны представителей доктрины «предпринимательско­го права», традиционно не считающих «внутриорганизационные от­ношения» гражданско-правовыми. В предшествующем правопорядке они умудрялись рассматривать в этом качестве взаимоотношения неса­мостоятельных подразделений унитарных государственных предприя­тий — цехов и (или) участков, а в современных условиях по-прежнему считают внутриорганизационными взаимоотношения вполне само­стоятельных лиц — участников корпораций, не усматривая принципи­ального различия в этих ситуациях. Но проблема отнюдь не сводится к характерной для этой доктрины путанице понятий.

При разработке и особенно при последующем обсуждении указан­ного выше законопроекта возникло немало острых споров относи­тельно принципиального понимания и значения таких основопола­гающих категорий, как корпоративное право, корпорация, уставный

фонд (твердый капитал), корпоративное соглашение и др. Дискуссии показали не только отсутствие единого подхода к раскрытию и исполь­зованию этих важных категорий в отечественном гражданском праве, но и откровенное незнание или непонимание многими оппонентами существа и основ корпоративно-правового регулирования как конти­нентально-европейского, так и англо-американского типа, хотя в ходе

указанного обсуждения весьма широко (хотя и не всегда обоснован­но) использовались ссылки на зарубежный, особенно американский,

опыт правового регулирования корпоративных отношений.

Многочисленным недоразумениям во многом способствовало неудо­влетворительное состояние отечественного корпоративного, особенно акционерного, законодательства, поспешно и непродуманно создавав­шегося в 90-е годы прошлого века в значительной мере под влиянием зарубежного правового опыта, без учета особенностей национальной

правовой системы и в конечном счете закрепившего весьма неудачный конгломерат разнородных подходов. В его разработке особенно отчетли­во сказались принципиальные недостатки законотворчества того перио­да с присущим ему господством экономических подходов к законода­тельству. Некоторые известные отечественные экономисты теперь пря­мо отмечают, что в 90-е годы «в экономической теории доминировало представление о том, что очень просто импортировать институты, — вот есть правила, зарекомендовавшие себя достаточно успешными в разви­тых странах, давайте мы просто возьмем и попытаемся применить это к аналогичным ситуациям в российской системе»¹.

Само собой разумеется, что речь при этом шла исключительно об англосаксонском (американском) праве, на котором построены и все постулаты господствующей в современной экономической тео­рии американской доктрины «экономического анализа права» — Law

and Economics (ибо даже об основах европейского континентально­го права американские и тем более отечественные экономисты за­частую имеют весьма смутные представления). При этом такие «ис­следователи» произвольно «выдергивали» из американской правовой

системы для последующего переноса на отечественную почву пред­ставлявшиеся им наиболее важными или удачными отдельные зако­нодательные решения, институты и категории — например, «довери­тельную собственность» (trust), property rights, почему-то переведенные ими на русский язык как «права собственности» (хотя в европейском,

в том числе в российском, праве существует лишь одно право соб­ственности), или понятие корпорации как синонима акционерного общества (отождествляя англо-американское закрытое акционерное

общество и европейское общество с ограниченной ответственностью

и полностью забывая о товариществах (партнерствах) и кооперати­вах), обычно пренебрегая не только особенностями их юридического содержания и культурно-историческими корнями, но и современной систематикой. Лишь в настоящее время появляются откровенные при­знания того, что «попытка принести в нашу континентальную право­вую систему... комплекс англосаксонских элементов была в значитель­ной мере оторвана от реальности. Появились конфликты, и фактиче­ски англосаксонская идея была применена для того, чтобы раскачать старую собственность, но поскольку ни нравы, ни традиции, ни пси­хика населения, властей и собственников не были англосаксонскими, то получился жуткий гибрид...»^{[III] [IV]. Между тем на этом подходе воспита­но целое поколение экономистов и политиков, в том числе занявших}

положение, позволяющее им определять как общие направления за­конодательного развития в сфере экономики, так и наиболее принци­пиальные конкретные законодательные решения.

Более того, обсуждение предложений по новой редакции Граждан­ского кодекса (в том числе в области корпоративного права) в органах публичной власти и бизнес-сообщества, особенно с представителями Минэкономразвития России и рабочей группы по созданию Междуна­родного финансового центра (МФЦ), выражавшими консолидирован­ную критическую позицию, показало активное стремление этих кру­гов к всеохватывающей либерализации российского корпоративного законодательства и приданию ему максимальной «диспозитивности» путем его всестороннего сближения с исторически чужеродным ему

англо-американским корпоративным правом, якобы обладающим не­кими заведомыми преимуществами по сравнению с континенталь­ным европейским правом. При этом не только создаются ошибочные

представления о содержании и основных направлениях современно­го корпоративно-правового развития и формируется искаженное пра­восознание у лиц, не осведомленных о фактическом состоянии дел

в рассматриваемой области, но и начинает оказываться определенное

негативное влияние на реальные экономические процессы.

Так, в начале 2013 г. ряд отечественных печатных СМИ сообщи­ли о возможности преобразования ОАО «Роснано» «в новую право­вую форму, аналогичную тем, в которых работают мировые венчур­ные фонды и фонды частных инвестиций - general partnership / limited

partnership (GP/LP)», не преминув при этом указать, что «в российском

законодательстве аналоги GP/LP появились около года назад с при­нятием законов об инвестиционном товариществе и хозяйственном партнерстве», а инициаторами разработки этих «более гибких форм, чем традиционные акционерные общества, выступили как раз «Рос­нано» и Российская венчурная компания^[V]. Между тем названные «но­вые формы» (GP/LP) в действительности являются не чем иным, как

известными уже не одну сотню лет полными и коммандитными това­риществами, статус которых в действующем российском праве дав­но и подробно урегулирован в ст. 69-86 ГК РФ. Что же касается дей­ствительно новых организационно-правовых форм, то следует отме­тить, что инвестиционное товарищество является разновидностью

предусмотренного гл. 55 ГК РФ простого товарищества, т.е. договора

о совместной деятельности (правда, серьезно искаженного нормами

Федерального закона «Об инвестиционном товариществе»¹), а хозяй­ственное партнерство представляет собой не самое удачное изобрете­ние юристов названных российских компаний, вообще не имеющее

зарубежных аналогов. Во всем этом легко убедиться при сколько-ни­будь серьезном анализе упомянутых федеральных законов^{[VI] [VII]. В целом же это очередное недоразумение вновь ясно показывает беспочвенность}

стремления большинства отечественных экономистов и некоторых

бизнес-адвокатов любыми путями использовать англо-американские

аналоги давно известных нашему праву юридических конструкций.

Все это заставляет обратиться к освещению реального опыта кор­поративного права в наиболее развитых зарубежных правопорядках (правовых системах) с целью выяснения сложившихся в них поня­тий и видов корпораций, роли уставного капитала и других спосо­бов формирования их имущественной состоятельности, основных тенденций развития современного корпоративного права и др. Та­кой подход преследует не только научные и учебно-познавательные

цели, но и нахождение и обоснование оптимальных законодатель­ных решений, способствующих объективной оценке состояния и бо­лее эффективному развитию пока еще только формирующегося оте­чественного корпоративного права. В ходе этой работы становится очевидным, что освещение основных корпоративно-правовых ин­ститутов и изменений действующего российского законодательства о корпорациях в нынешних условиях должно носить сравнительно­правовой характер. Без учета реального современного опыта корпо­ративного права наиболее развитых зарубежных правопорядков не­возможно ни сколько-нибудь серьезное обоснование и изучение ос­новных категорий корпоративного права, ни их использование для развития российского правопорядка.

К сожалению, современные отечественные авторы в большинстве

случаев осуществляют свой анализ почти исключительно в рамках российской корпоративно-правовой доктрины, находящейся в ста­дии становления, а при освещении зарубежного опыта в лучшем слу­чае ограничиваются отрывочными сведениями опять-таки об амери­канском корпоративном праве. Основную же часть содержания таких работ нередко составляют споры с несколькими коллегами, представ­ляющие весьма ограниченный научный интерес и в целом мало содей­ствующие развитию отечественного корпоративного права в общем

русле современных правовых подходов. Отсутствие обобщающих тру­дов концептуального характера, опирающихся на опыт развития кор­поративного права в основных правовых системах, не может воспол­нить и наличие многочисленных комментариев действующего зако­нодательства и арбитражно-судебной практики, а также других работ

по существу комментаторского характера. Это положение отчетливо

проявилось в ходе подготовки Концепции развития гражданского за­конодательства РФ и упомянутых выше дискуссий относительно но­вой редакции гл. 4 ГК РФ. Вместе с тем автор уверен, что постепен­ное улучшение этой ситуации - дело недалекого будущего, свидетель­ством чего становится появление в рассматриваемой области знаний

отдельных научных работ вполне современного уровня, подготовлен­ных молодыми отечественными исследователями.

Настоящая работа не является систематическим изложением всех основных институтов и положений корпоративного права, в частно­сти, в ней не рассматриваются вопросы создания, реорганизации и ли­квидации, а также банкротства корпораций. В центре внимания ав­тора - выяснение основополагающих, исходных для данной сферы понятий самого корпоративного права и корпораций, их различных

видов и особенностей их правового статуса, правовых форм их имуще­ственной обособленности и ответственности перед кредиторами, т.е.

основ корпоративного права, определяющих его становление и разви­тие в различных правовых системах. Сравнительно-правовой характер

исследования дает возможность не столько показать гипотетические преимущества той или иной правовой системы (которые в действи­тельности почти всегда вызваны не какими-то особо удачными зако­нодательными формулировками или успешной судебной практикой их применения, а комплексом причин и условий, причем не только юридического, а прежде всего социально-экономического порядка), сколько осветить ее культурно-историческую обусловленность и ос­новные особенности законодательного оформления.

Именно такой подход представляется автору наиболее полезным с точки зрения изучения и «освоения» корпоративного права как от­носительно новой для отечественной правовой системы области пра­вового регулирования. Ведь корпоративное право, как и большинство

гражданско-правовых институтов и подотраслей, имеет глубокие ис­торические корни и во многом обусловлено особенностями историко­культурного развития соответствующих правопорядков. Это исклю­чает прямое заимствование конкретных законодательных решений, но предполагает их сравнительную оценку при совершенствовании национального законодательства. Знание же основ зарубежного кор­поративного права несомненно способствует повышению профессио­нальной квалификации занимающихся этой проблематикой специа­листов, в чем автор видел основную задачу данной работы.

Вместе с тем очевидно, что главный интерес для читателя и автора в конечном счете представляют содержание отечественного корпора­тивного права и адекватная оценка существа лежащих в его основе за­конодательных решений. С той точки зрения представляется весьма полезным обращение к различным вариантам научно-практических

концепций, определивших в этой сфере вектор современного законо­дательного развития, а также к созданному на их основе одному из ос­новных вариантов законопроекта о внесении изменений в Граждан­ский кодекс РФ (в части, касающейся изменений в гражданско-пра­вовом статусе юридических лиц). Поэтому автор счел целесообразным поместить в качестве приложений к настоящей работе тексты назван­ных документов (или выдержки из них), позволяющие судить о реаль­ных масштабах и обоснованности использования в российском кор­поративном законодательстве зарубежного опыта.

Москва, февраль 2014 г.

Е.А. Суханов

Aktionare sind dumm und frech — dumm, weil sie ihr Geld hergeben, und frech, weil sie daffir auch noch was verlangen

(Акционеры глупы и наглы - глупы, так как они отдают свои деньги, и наглы, так как они за это также еще что-то требуют).

Из аксиом корпоративного права^[8]