Возникновение обязательств, непосредственно направленных на выполнение плана и на удовлетворение материальных и культурных потребностей граждан

Выполнение государственного плана народного хозяйства требу­ет деятельности, непосредственно направленной на осуществление

тех конкретных заданий, которые им установлены. Поэтому, как бы­ло указано выше, соответствующие обязательства возникают из юри­дических актов, т.е.

вопроса о возникновении обязательств, непосредственно направлен- 165

ных на выполнение плана, нам надо предварительно установить, ка­кое значение может иметь административный акт для возникновения обязательственных отношений. После этого мы рассмотрим отдель­ные случаи, урегулированные действующим гражданским правом.

Можно указать следующие случаи, когда административный акт

имеет значение для возникновения обязательственных отношений, непосредственно направленных на выполнение плана.

а) Административный акт может установить обязательство, в силу которого должник обязан передать кредитору вещь в собственность или пользование либо совершить какую-нибудь работу или оказать определенную услугу. В этом случае административный акт сам по се­бе порождает то обстоятельство, использование которого будет вместе с тем и совершением действия, технически или экономически необ­ходимого для достижения хозяйственной цели, поставленной планом.

б) Административный акт может установить обязательство, в силу которого сторона (одна или обе) обязана совершить сделку о постав­ке, о производстве работы и т.д. Административный акт в этом случае порождает обязательство совершить сделку. После того как сделка со­вершена, имеются налицо все факты, порождающие обязательство со­вершить действия, необходимые для выполнения плана. Вопрос о со­отношении между административным актом и сделкой совершенно

не разработан. Он еще мало выявлен в судебной и арбитражной прак­тике и совершенно не исследован в нашей юридической литературе. Нам придется ниже остановиться на этом вопросе в тех пределах, в ка­ких это нужно непосредственно для нашей темы. Сделка, которую сто­рона обязана совершить в силу административного акта, по общему правилу является договором. Однако в некоторых случаях, как будет указано ниже, это может быть и не договор, а односторонняя сделка.

в) Административный акт имеет значение разрешения на заключе­ние сделки. Административный акт в этом случае не направлен на со­здание обязательственного отношения. Административный акт лишь

р а з р е ш а е т сделку, т.е. волеизъявления сторон, направленные на возникновение обязательства.

г) Административный акт ни сам по себе, ни в качестве элемента ка­кого-либо фактического состава не порождает обязательства. Он лишь

устанавливает обязательство для определенного хозоргана (или хоз­органов) плановое задание, которое последний и должен выполнить.

Обязательность такого задания для хозоргана не создает для него обя­зательства перед каким-либо другим хозорганом. Эта обязательность

заключается лишь в общей обязанности подчинения законным поста­новлениям, распоряжениям, инструкциям, приказам и т.д., изданным государственными органами в пределах их компетенции.

иные обязательственные отношения. В таком случае эти обязатель­ственные отношения возникнут из тех самых сделок, которые совер­шают хозорганы. Административный акт, который установил соот­ветствующее задание, может своим содержанием определить то или иное условие действительности сделок, которые будет заключать хоз­орган. Договор, заключенный в противоречии с планом, может ока­заться недействительным как совершенный с целью, противной за­кону (ст. 30 ГК), но обязательства сторон по действительному дого­вору возникают в рассматриваемом случае лишь из самого договора.

Эта предварительная классификация позволяет нам перейти к си­стематическому рассмотрению отдельных случаев возникновения

обязательств, непосредственно направленных на выполнение плана.

1. Если взять в целом обязательственные отношения между учре­ждениями, предприятиями и организациями, то нельзя не отметить, что непосредственное возникновение обязательства в результате ад­министративного акта является некоторым исключением из общего правила. Выполнение плана через посредство обязательств, основан­ных на сделках, заключаемых хозорганами, является общим правилом, вытекающим из начала хозяйственного расчета. Хозяйственный рас­чет является незыблемым методом хозяйственной деятельности социа­листических предприятий. «Перевод предприятий на хозяйственный расчет вполне себя оправдал. Хозрасчет выявляет лицо предприятия, способствует рационализации производства, правильной организа­ции сбыта и снабжения и вызывает вместе с тем противодействие эле­ментам бюрократизма и волокиты. Одновременно перевод предприя­тий на хозяйственный расчет способствует рациональной постановке

учета производственной деятельности предприятия и ознакомлению масс с этой деятельностью» (постановление ЦК ВКП(б) от 5 декабря 1929 г. «О реорганизации управления промышленностью»)^[152]. Хозрас­чет, как это вполне определенно выражено в действующем праве, тре­бует, чтобы государственные, хозяйственные и кооперативные орга­ны и предприятия в пределах плановых заданий устанавливали свои взаимоотношения по поставкам товаров, производству работ и ока­занию услуг путем заключения договоров и дачи заказов (постанов­ление СНК СССР от 20 марта 1931 г. «Об изменении в системе кре­дитования, укреплении кредитной работы и обеспечении хозрасчета

во всех хозорганах» // СЗ СССР. 1931. № 18. Ст. 166). Таким образом, как указал товарищ Молотов, договор «является лучшим средством сочетания хозяйственного плана и принципов хозрасчета.»^[153]. Одна­ко в советском праве договор и договорное начало не являются фети­шами, как это имеет место в буржуазном праве. Если хозрасчет и вы­полнение государственного плана народного хозяйства требуют дру­гого способа создания обязательств, непосредственно направленных

на это выполнение, то такой способ должен найти свое место в систе­ме советского обязательственного права.

Действительно, такие случаи имеются и объясняются они теми же самыми началами, которые придают в нашем праве такое большое зна­чение договору как способу установления обязательств.

Административный акт непосредственно порождает обязатель­ства в деле сбыта автомашин. Согласно Постановлению СТО от 7 ап­реля 1935 г. (СЗ СССР. 1935. № 21. Ст. 167) правительство утверждает план распределения автомашин. В силу этого плана для заводов, про­изводящих автомашины, непосредственно возникают обязательства

в отношении покупателей, каковыми являются организации, входя­щие в систему органов, указанных в ст. 1 упомянутого Постановле­ния СТО. По нарядам этих органов заводы совершают отгрузку авто­машин. Расчеты за отгруженные автомашины производятся по месту нахождения заводов немедленно по отгрузке машин. Отношения ме­жду сторонами не оформляются договорами. Взаимные обязательства сторон возникают не из договора, а непосредственно из соответствую­щего административного акта. Отдельные вопросы, касающиеся взаи­моотношений сторон, регулируются основными условиями поставки

автомашин, изданными Глававтопромом.

Мотивы, вызвавшие введение такого порядка сбыта автомашин, указаны в самом Постановлении СТО от 7 апреля 1935 г. Постановле­ние издано «в целях упорядочения сбыта автомашин и доставки их по­купателям, а также устранения наблюдающихся в этом деле недочетов и извращений (посылка покупателями многочисленных представите­лей и толкачей на заводы и в связи с этим растрата крупных государ­ственных средств, недостаточная охрана автомашин в пути, способ­ствующая хищениям, и т.д.)...». Полная стандартизация самого объ­екта, единообразие условий сдачи и доставки машин, установление в плановом порядке потребности в машинах — все это сделало не толь­ко ненужным, но и хозяйственно нецелесообразным иной метод сбы­та. Порядок, установленный для сбыта машин и применяемый в те­чение ряда лет до настоящего времени (постановление Экономсовета

от 10 июля 1939 г. «О плане распределения автомашин на III квартал 1939 г.»), не только не противоречит хозрасчету, а наоборот, являет­ся наилучшей формой его осуществления в данных условиях и в дан­ной отрасли социалистического хозяйства. Все цели хозрасчета, четко сформулированные, как указано выше, в Постановлении ЦК ВКП(б)

от 5 декабря 1929 г., т.е. выявление лица предприятия, рационализа­ция производства, правильная организация сбыта и снабжения, про­тиводействие бюрократизму и волоките, рациональный учет произ­водственной деятельности, имеются налицо и в этом случае.

То обстоятельство, что административные акты непосредственно

порождают гражданско-правовые обязательственные отношения ме­жду двумя субъектами, является невозможным в буржуазном праве. В буржуазном праве возможны обязательственные отношения, возни­кающие из административного акта, но эти отношения имеют место

между государством как таковым, либо тем или другим органом власти,

с одной стороны, и частным физическим или юридическим лицом —

с другой. Государственная власть устанавливает обязательственные от­ношения между собой и другой стороной. Это имеет место, например, в случае вознаграждения за принудительное отчуждение частной соб­ственности. К тому же такое обязательственное отношение, с господ­ствующей (хотя и не общепринятой) в буржуазной науке точки зрения,

является не гражданским правоотношением, а публично-правовым^[154].

Наоборот, в советском праве существование такого института от­ражает основные начала социалистического строя. Единство социали­стического народного хозяйства ведет к тому, что нет и не может быть резких граней, разделяющих административное и гражданское право.

Социалистической системе народного хозяйства, не знающей клас­сового антагонизма, направляемой единым государственным планом

и исключающей анархию в области экономических отношений, соот­ветствует и внутренне единое право, разделяющееся на отдельные от­расли, но не теряющие в силу этого своего единства.

К обязательствам, возникающим из административных актов, от­носят часто обязательные поставки государству зерна, мяса, молока, масла, подсолнуха и некоторых других продуктов сельского хозяйства. Равным образом к гражданскому праву относят и сдачу совхозами сво­ей продукции органам Наркомзага. Мы не входим здесь в рассмотре­ние вопроса о месте этих институтов в системе советского права. Ука­занная выше схема не изменится в зависимости от того или иного от­вета на вопрос. В зависимости от ответа находится лишь количество

институтов, которые надо будет отнести к числу обязательственных

отношений, порождаемых административным актом.

2. Громадное значение в советском обязательственном праве при­надлежит административным актам, порождающим обязательство со­вершить сделку. К этой категории актов прежде всего относятся акты

по планированию снабжения материалами, оборудованием и топли­вом. Порядок издания этих актов урегулирован постановлением Эко­номсовета при СНК СССР от 2 декабря 1938 г. «О порядке составле­ния и утверждения годовых и квартальных балансов и планов снаб­жения народного хозяйства материалами, оборудованием и топливом» (СПиР СССР. 1938. № 56. Ст. 316). Планы снабжения материалами, оборудованием и топливом, указанные в приложении 1 к этому поста­новлению, как годовые, так и квартальные, утверждаются Экономсо­ветом при СНК СССР. Распределение годовых и квартальных фондов снабжения производят наркоматы-поставщики, т.е. наркоматы, в си­стему которых входят хозорганы, заключающие договоры на постав­ку материалов, оборудования, и т.д.

Наркоматы-поставщики выдают предприятиям, входящим в их

систему, наряды на поставку согласно плану соответствующих мате­риалов, оборудования и топлива. Аннулирование нарядов, выданных в счет квартальных фондов, запрещается. Эти наряды сохраняют свою силу до конца года (ст. 5 постановления Экономсовета от 2 декабря 1938 г.). К этому ст. 5 добавляет весьма важное правило: «Предусмо­тренные квартальными планами снабжения материалы и оборудова­ние, недопоставленные в течение данного квартала, подлежат поставке в следующем квартале, для чего в ресурсах, подлежащих распределе­нию, резервируется необходимое количество материалов и оборудо­вания на покрытие недогрузов прошлых кварталов; при этом санк- 170

ции, предусмотренные договорами за нарушения сроков поставки,

остаются в силе».

Постановление Экономсовета от 2 декабря 1938 г. имеет в виду по­рядок, при котором наркоматы-поставщики дают наряды предприяти­ям, входящим в их систему. В силу этих нарядов предприятия обязаны заключать договор с предприятием-потребителем. Такой порядок был установлен еще ст. 39 Положения о государственных промышленных тре­стах (Постановление ЦИК и СНК СССР от 29 июня 1927 г. // СЗ СССР. 1927. № 39. Ст. 392). Ст. 39 действует и в отношении предприятий-за­водов, непосредственно подчиненных наркомату (см. § 5 Устава госу­дарственного союзного завода, состоящего в непосредственном под­чинении НКТП). В силу ст. 39 «допускается занаряживание в пользу

государственных органов продукции треста по ценам ниже рыночных, но не ниже себестоимости с начислением средней прибыли». Зана-

ряживание в отношении трестов общесоюзного и республиканского

значения производится народным комиссариатом, в ведении которо­го находится трест, по соглашению с соответствующим наркомфи- ном и ведомством, в пользу которого производится занаряживание.

«При отсутствии соглашения, — говорит та же статья, — занаряжива- ние производится по постановлению СТО или ЭКОСО союзной рес­публики по принадлежности». «З а н а р я ж и в а н и е п р о и з в о - д и т с я п ут е м о б я з а н и я тр е с т а з акл ю ч и т ь с о - о т в е т с т в ую щ и й до г о в о р с г о с уда р с т в е н н ым

ор га н о м, в по л ь зу к о то р о г о д а н на р я д» (раз­рядка автора. — М.А.). Далее ст. 39 регулирует занаряживание в пользу государственных органов, состоящих на бюджете. Наконец, эта ста­тья говорит: «В случае, если тресту, отпускающему свою продукцию в порядке занаряживания, не будет произведен какой-нибудь платеж в один из установленных по договору сроков, тресту предоставляется право отказаться от дальнейшей поставки и взыскивать свои убытки на общем основании».

В ст. 39 многое устарело (например, правило о ценах, отказ от до­говора, занаряживание лишь в пользу госорганов, но не кооперации) и не соответствует в настоящее время действующему праву. Но в ней совершенно определенно формулированы гражданско-правовые по­следствия наряда. Наряд обязывает треста-поставщика заключить до­говор с госорганом-потребителем.

Государственный арбитраж при СНК СССР стоит на той точке зре­ния, что органы госарбитража должны обязывать предприятие, ука­занное наркоматом-поставщиком, к заключению договора на фонди­руемую продукцию (решение по иску Центромясоптицы к Пролетар­скому лесокомбинату // Арбитраж. 1937. № 13. С. 16).

Для выяснения того значения, которое имеют акты планирова­ния снабжения материалами, оборудованием и топливом в качестве основания возникновения обязательств, необходимо коснуться сле­дующих вопросов.

Наряд, выданный наркоматом-поставщиком на основании пла­на снабжения, утвержденного Экономсоветом при СНК СССР, со­здает для предприятия-поставщика обязанность заключить договор

с предприятием-потребителем. Спрашивается, создает ли этот наряд

также и обязанность предприятия-потребителя заключить договор

с поставщиком? Другими словами, возлагает ли в этом случае обяза­тельственное отношение обязанности на обе стороны или же только на одну из них?^[155]

Нам кажется, что единственно правильным является положитель­ный ответ на этот вопрос. Наряд, выданный наркоматом-поставщи­ком на основании плана снабжения, утвержденного Экономсоветом

при СНК СССР, создает обязанность заключить договор как для пред­приятия-поставщика, так и для предприятия-потребителя. Иной от­вет противоречил бы началу плановости социалистического народного хозяйства и хозрасчету. Планы снабжения, установленные Экономсо­ветом при СНК СССР, обязательны для обеих сторон. Что получится, если эта обязанность будет подкреплена для поставщика обязатель­ством в отношении потребителя заключить соответствующий дого­вор, тогда как на потребителе такого обязательства лежать не будет?

Поставщик в таком случае будет лишен гражданско-правовых средств принудить потребителя выполнить план. Он сможет лишь поднять пе­ред соответствующими инстанциями вопрос о неисправности пред­приятия-потребителя. Нельзя смотреть на план снабжения материа­лами, оборудованием и топливом, утвержденный Экономсоветом при СНК СССР, как на броню, создаваемую для потребителей, броню, которой потребитель может воспользоваться или не воспользовать­ся. План - не броня. Указанный план устанавливает определенное

направление, по которому должны идти фондируемые товары. План составляется на основании заявок наркоматов-потребителей и после основательной проработки вопроса в соответствующих инстанциях (наркомат-поставщик, Госплан), утверждается Экономсоветом при СНК СССР. Установленный им путь движения товара признан целе­сообразным для социалистического народного хозяйства. В соответ­ствии с этим ст. 5 постановления Экономсовета от 2 декабря 1938 г. запрещает аннулирование нарядов на поставку материалов и оборудо­вания, выданных в счет квартальных фондов. Эти наряды сохраняют свою силу до конца года. Таким образом, для аннулирования наряда

необходимо изменение плана. Если же нет оснований для изменения

плана, предприятие-поставщик могло бы прибегать лишь к жалобам по административной линии. Оно не имело бы возможности в соот­ветствии с принципом хозрасчета добиваться исполнения предприяти­ем-потребителем его обязанности. Поэтому возложение на предприя­тие-потребителя не только обязанности подчинения соответствующе­му акту хозяйственного управления, но и обязательства в отношении

другой стороны означает регулирование отношений сторон в соответ­ствии с принципом хозрасчета.

Вопрос имеет не только теоретическое, но и практическое значение.

Заимствуем из практики Государственного арбитража при СНК СССР следующий пример для иллюстрации этого положения. Завод им. Ста­лина предъявил иск к Ново-Краматорскому заводу о недопоставке про­дукции в IV квартале 1938 г. (дело 2/312 1939 г.). Договор, как это было признано арбитражем, не был своевременно заключен по вине истца. Однако арбитраж признал, что можно взыскивать санкции за недо­поставку в срок, если сроки были установлены соглашением между

наркоматами. Поэтому главарбитр возложил на Ново-Краматорский

завод ответственность за недостачу, но уменьшил сумму, присужден­ную в пользу истца, со 160 тыс. руб. до 100 тыс. руб. в качестве санк­ции за задержку оформления договора по вине самого истца.

Совершенно очевидно, что при отсутствии обязательства завода-

потребителя (в данном случае завода им. Сталина) перед заводом-по­ставщиком заключить договор, нельзя было бы возлагать на Ново-Кра­маторский завод ответственность за недопоставку в срок. Если обяза­тельство заключить договор существует лишь на стороне поставщика, а на стороне потребителя имеется лишь право требовать от поставщи­ка исполнения этого обязательства, то поскольку потребитель не вос­пользовался своим правом (договор не был заключен по его вине), на поставщике не может лежать какая бы то ни была ответственность.

Предпосылкой такой ответственности должно быть не только обяза­тельство поставщика, но и обязательство потребителя, который, хотя бы он и не хотел этого, обязан перед поставщиком заключить договор.

Если план — лишь броня для потребителя, то поставщик не может от­вечать за то, что потребитель не воспользовался этой броней. Кроме

того, главарбитр возложил санкции н а и с т ц а в п о л ь з у о т -

в е т чи ка за задержку по вине истца в заключении договора. Это

может иметь место лишь при условии, что на истце лежало обязатель­ство в отношении ответчика заключить договор.

Не менее серьезным является вопрос о соотношении между воз­никающим из административного акта обязательством заключить до­говор и заключенным в силу этого обязательства договором. Вопрос

этот в нашей цивилистической литературе совершенно не разработан.

Мы думаем, что он должен составить предмет особого рассмотрения.

Однако и для нашей темы мы должны остановиться на определенных, принципиально весьма существенных особенностях, без которых оста­нется неясным место административного акта в системе оснований

возникновения обязательств по советскому праву.

Если ограничиться констатированием того, что административ­ный акт создает обязательство заключить договор, а договор, заклю­ченный в силу этого обязательства, порождает обычные последствия договора продажи, т.е. обязанность продавца поставить товар и обя­занность покупателя уплатить цену, а также порождает различного

рода дополнительные обязанности, вытекающие из этого догово­ра (ответственность за качество, обязанность принять право и т.д.), то мы будем иметь не только недостаточное представление о тех от­ношениях, которые на самом деле существуют, но и просто непра­вильную картину этих отношений. Между тем чаще всего ограни­чиваются указанным выше констатированием. В результате этого

получается, что соотношение между обязательством заключить до­говор, порожденным административным актом, и договором, заклю­ченным в результате этого обязательства, такое же, как в случае так

называемого предварительного договора (pactum de contrahendo), на­пример запродажи или предварительного договора о будущем займе. По существу же дело обстоит совершенно иначе, притом различие не сводится только к тому, что обязанность заключить договор в од­ном случае установлена актом власти, который как таковой связы­вает стороны, тогда как в другом — обязанность вступить в договор­ные отношения создана добровольно самими сторонами. Различие гораздо глубже. Оно заключается в следующем.

1. Стороны могут заключить основной договор, даже если предвари­тельного договора не было. Так, совершенно очевидно, что собствен­ник дома может непосредственно заключить договор о продаже дома, не совершая предварительно запродажи. Наоборот, в случае фондируе­мой продукции поставщик не может продать эту продукцию, не имея наряда от своего наркомата, выданного на основании утвержденно­го Экономсоветом при СНК СССР плана. Такой наряд не только со­здает для предприятия-поставщика обязательство заключить договор, но и управомочивает его на это.

2. В случае предварительного договора стороны могут по соглаше­нию освободить друг друга от созданных им обязательств. Например, в случае запродажи стороны по взаимному соглашению могут отка­заться от намерения совершить договор продажи. В случае фондируе­мой продукции стороны не могут освободить себя от обязательства заключить договор, так как они связаны не только обязательством в отношении друг друга, но и обязанностью подчинения акту госу­дарственной власти. Заключение договора будет не только исполне­нием обязательства сторон, но исполнением их обязанности перед го­сударственной властью.

3. В случае предварительного договора как предварительный дого­вор, так и договор, заключенный в его исполнение, порождают каж­дый в отдельности свои особые юридические последствия. Предвари­тельный договор рождает обязательство заключить предусмотренный им договор. Например, запродажа порождает обязательство заключить договор продажи. Договор же, заключенный на основании предвари­тельного договора, порождает обязательство передать вещь, уплатить деньги и т.д. Обязательства, возникшие из этого договора, имеют сво­им основанием т о л ь к о э т о т д ог о в о р. Для возникновения указанных обязательств безразлично, был ли предварительный дого­вор или же его не было. Если не было договора запродажи и стороны непосредственно заключили договор продажи, то последствия будут те же, как и в случае, если имела место запродажа. Если стороны, за­ключая договор продажи, отступили от условий, предусмотренных в запродаже, то отношения между ними будут регулироваться догово­ром продажи. Совершенно иначе обстоит дело в случае обязательства заключить договор поставки на основании наряда, выданного нарко­матом-поставщиком. Стороны (предприятие-поставщик и предприя­тие-потребитель) не могут по взаимному соглашению освободить друг друга от обязательства заключить договор поставки. Они не могут из­менить условия поставки, вытекающие из плана и выданного на его

основании наряда. Взаимоотношения между ними будут регулиро­ваться не только договором поставки, но и соответствующим плано­вым актом. Если договор поставки отступит от плана, он может в за­висимости от характера такого отступления либо оказаться недействи­тельным, либо подлежать приведению в соответствие с планом. Мы

должны, таким образом, формулировать следующий вывод: п р е д -

вар итель н ы й дого во р и з акл юч енный в с илу е го д оговор с оед инены волей сторон и пр о- из во дят ка жды й свое с обс твенное юр идиче-

с к о е д е й с т в и е; н а р я д, в ы д а н н ы й н а о с н о в а -

н и и п л а н а, у т в е р ж д е н н о г о Э к о н о м с о в е т о м пр и С Н К СССР, и з а к лючен ны й на о сн ов а - н и и е г о д о г о в о р п р е д с т а в л я ю т с о б о й е д и н о е ц е л о е, с и с т е м у ю р и д и ч е с к и х д е й с т в и й, н а-

правленных на одну цель — выполнение пла­н о в о г о з а д а н и я. В м е с т е с д о г о в о р о м н а р я д пр е д с т а в л яе т с о бо й е ди н ы й с л о ж н ы й ф а кт и - чес кий состав, порождающий в за имные обя- з а т е л ь с т в а с т о р о н п о п о с т а в к е. Б е з п л а н а,

у тв ер жд е н н о г о Эк о н о м с о в е т о м, и в ыд а н н о - г о в с и л у ег о н а р я да д о го в о р по с т а в ки с а м по себе не мо г бы по ро ди ть эти после дстви я.

4. Предварительный договор порождает обязательство для одной

или обеих сторон заключить в будущем основной договор. Стороны

по предварительному договору не обязаны предпринимать ничего для исполнения основного договора, пока последний не заключен. Иначе обстоит дело в случае наряда, выданного на основании утвержденного Экономсоветом плана. Стороны обязаны заключить предусмотренный

нарядом договор. Это — их обязательство друг перед другом. Но так как

этот договор обязательно должен быть заключен, то они должны при­нять все меры, необходимые не только для его заключения, но и для

обеспечения его исполнения, т.е. для осуществления планового зада­ния. Если по тем или иным причинам произойдет задержка с заклю­чением договора, то ввиду того, что он все же должен быть заключен,

стороны обязаны сделать все от них зависящее, чтобы он не только был заключен, но и надлежащим образом исполнен. Эта обязанность не является обязанностью, отдельной от обязательства заключить до­говор, а дополнительной к этому обязательству и неотделимой от него ввиду той цели, ради которой возникает рассматриваемое нами юри­дическое отношение.

Эти специфические особенности обязательства заключить дого­вор, основанного на актах планирования снабжения фондируемой продукцией, имеют крупное практическое значение. Наряд, выдан­ный на основании плана, и заключаемый в результате этот договор являются двумя последовательными и неразрывно связанными друг с другом стадиями, направленными в конечном счете на переход фон­дируемой продукции от одного предприятия к другому. Поэтому даже если вторая стадия (заключение договора) по тем или иным причинам задержалась, нельзя терять из виду конечную цель всей операции. Не­сколько примеров, заимствованных из арбитражной практики, могут

послужить для иллюстрации этого положения.

Выше мы приводили решение главарбитра при СНК СССР по ис­ку завода им. Сталина к Ново-Краматорскому заводу о недопоставке продукции в IV квартале 1938 г. Договор (по вине истца) не был заклю­чен. Однако главарбитр признал, что завод им. Сталина может взыски­вать санкции за недопоставку в срок, так как сроки были установлены

соглашением между наркоматами. Эти сроки стороны обязаны были включить в договор. Арбитр не обязал стороны заключить договор, так

как при рассмотрении дела спора по этому вопросу между сторонами уже не было. Таким образом, арбитраж учел конечную цель всей опе­рации и, поскольку сроки были установлены соглашением наркоматов

и обязательны для сторон, признал ответственность пайщика. Наобо­рот, в ряде случаев споры возникали по вопросам, которые могли быть

окончательно урегулированы только договором, но договор не был за­ключен. В этих случаях в исках было отказано. Вопрос возник по иску

Ново-Мальцевского завода к Быховскому ацетонобутиловому заводу

о 101 710 руб. (дело 5/584 1939 г.). Истец требовал перерасчета за полу­ченный в июне и в августе 1938 г. бутанол. По утверждению истца, бу­танол не соответствовал требованиям ОСТа Главхимпрома в отношении показателя разгонки спирта, который зависит от содержания бутилового

спирта в бутаноле, причем с повышением фракции разгонки повыша­ется и процент спирта в бутаноле. Вызванный в качестве эксперта пред­ставитель Научно-исследовательского института химической промыш­ленности дал следующее заключение. В стандарте нет указания на про­цент содержания спирта в бутаноле, и этот процент нельзя установить по показателям разгонки. Данные, которые содержались в сертифика­тах, выданных Быховским заводом на бутанол, показали, что бутанол не был вполне кондиционен, но ввиду отсутствия технических условий на бутанол, а также какого-либо соглашения сторон о проценте скидки в случае поставки бутанола с пониженным процентом разгонки, экс­пертиза нашла невозможным установить размер этой скидки. Госар­битраж, приняв во внимание результат экспертизы, а также то обстоя­тельство, что стороны не оформили поставку договором и поэтому нет технических условий, в иске отказал.

Другим примером может служить дело по иску Приволжской ману­фактуры «Красный Октябрь» к Троицкой шорно-седельной фабрике о 59 243 руб. 15 коп. (дело 5/558 1939 г.). Истец просил взыскать с от­ветчика стоимость отгруженного товара плюс штраф в 1% за неосно­вательный отказ от акцепта и еще некоторые суммы. Ответчик спер­ва отказывался принять товар, как им не заказанный. Затем товар был им принят. В арбитраже он признал основную задолженность в сум­ме 55 889 руб. 81 коп. Договор заключен не был. Госарбитраж прису­дил задолженность в сумме 55 889 руб. 81 коп., в требовании же штра­фа за уклонение от акцепта отказал, так как договор заключен не был.

Аналогичные решения были вынесены арбитражем по двум другим делам между теми же сторонами (дело 5/557 1937 г.). Такой же подход к вопросу наблюдается и в ведомственных арбитражах. Так, поста­новлением заместителя главарбитра Наркомтяжпрома от 26 февраля 1938 г. по делу № 69472 было признано, что Магнитогорский метал­лургический комбинат отвечает за недопоставку сутунки в III кварта­ле 1937 г. по наряду Главного управления металлургической промыш­ленности, хотя договор стороны и не заключили.

Все указанные решения признают обязанность стороны перед дру­гой стороной заключить договор. Равным образом указанные реше­ния признают, что для возникновения всей совокупности прав и обя­занностей как поставщика перед покупателем, так и покупателя перед поставщиком необходимо заключение договора. Однако ввиду нераз­рывной связи между нарядом, выданным на основании утвержденно­го плана, и договором как последовательными этапами на пути к вы­полнению планового задания, из которых второй (договор) должен необходимо следовать за первым (нарядом), эти решения возлагают на сторону ответственность за несовершение тех действий, которые были в достаточной степени конкретизированы и которые она могла совершить, хотя заключение договора и задержалось по той или иной причине. На сторону возлагается ответственность, если даже договор не был заключен по вине другой стороны. В случае же несовершения тех действий, которые без договора не были достаточно конкретизи­рованы, ответственность наступает лишь при наличии договора. Какие действия являются достаточно конкретизированными, чтобы несовер­шение их влекло за собой ответственность, может быть установлено

лишь при рассмотрении каждого отдельного дела, с учетом специфи­ческих особенностей данного случая.

На такой же точке зрения стоит и наркоматская практика. Это видно

из приказа народного комиссара тяжелой промышленности Г.К. Ор­джоникидзе от 13 апреля 1935 г. № 437. Вводная часть и первые две

статьи этого приказа формулированы следующим образом.

«В целях быстрого и своевременного выполнения заказов и работ, производство которых предусмотрено специальными распоряжения­ми моими и моих заместителей, приказываю:

1. Руководителям всех организаций тяжелой промышленности к вы­полнению поставок и работ, предусмотренных приказами и распоря­жениями моими и моих заместителей, приступать немедленно по по­лучении приказа или распоряжения.

2. На указанные поставки и работы заключать хозяйственные до­говоры не позже, чем в течение трех дней с момента получения при­каза, не допуская затяжки заключения договоров под предлогом пред­договорных споров».

В этом приказе, как нам кажется, четко выражена мысль, что обя­зательство заключить договор есть вместе с тем и обязательство выпол­нить все, что нужно и можно для того, чтобы договор, который обяза­тельно должен быть заключен, был бы и обязательно исполнен. В этом

приказе, как и в приведенных выше решениях арбитража, не прово­дится мысль, что наряд сам по себе рождает обязательство поставить

товар, что договор должен быть заключен лишь для уточнения и кон­кретизации деталей. В них проводится совершенно другое положе­ние — обязательство заключить договор есть вместе с тем, ввиду обя­зательности его заключения, и обязательство сделать все для его вы­полнения. Неисполнение этого обязательства может влечь за собой

ответственность на общих основаниях.

В составе фондируемой продукции особое положение создано для черных металлов постановлением Экономсовета при СНК СССР (от 29 ноября 1938 г. № 830), утвердившим Общие условия постав­ки металлопродукции. Известна роль, которая принадлежит общим

условиям поставок в различных областях нашего социалистического

оборота. Общие условия поставок, согласованные между ведомствами и утвержденные приказами по соответствующим наркоматам, опре­деляют содержание тех обязательственных отношений, которые воз­никают в силу договоров, заключенных между входящими в систему

этих ведомств хозорганами. Иначе обстоит дело с общими условиями поставки металлопродукции: они утверждены Экономсоветом и уста­навливают порядок возникновения обязательств по поставке без за­ключения договоров между поставщиком и покупателем. Поставка

производится всем потребителям, предусмотренным планом, в соот­ветствии с Общими условиями, обязательными для сторон. «Постав­ка металлопродукции производится на основе заказов потребителей.

В заказах предусматриваются: количество и сроки поставки, сорти­мент, качество (марка, ОСТ, технические условия), а в особых случаях порядок приемки и порядок расчетов» (ст. 2). Количество определяет­ся утвержденным планом распределения. Покупатель (потребитель) в пятидневный срок по получении плановых назначений представ­ляет конторе Главметаллосбыта квартальную спецификацию (заказ) по нормам соответствующего квартала, содержащую все указанные выше данные. В силу ст. 5 абз. 2 Общих условий контора Главметалла

обязана в трехдневный срок подтвердить принятие к исполнению пред­ставленной спецификации (заказа) или сообщить возражения по за­казу. Разногласия, возникшие между сторонами, разрешаются согла­сованием вопроса между Главметаллосбытом и Главным управлением

соответствующего наркомата, в систему которого входит покупатель. Заказ не является предложением вступить в договор. Подтверждение

не есть принятие предложений. Разрешение разногласий в между­ведомственном порядке не есть разрешение преддоговорного спора.

Эти три констатации имеют громадное практическое значение. Из них, в частности, следует, что к возникновению отношений по по­ставке черных металлов не применяются ни правила о в о зн и к - новении об язат ельств из договоров, ни правила, которые содержатся в Гражданском кодексе, ни правила, специально установ­ленные для договорных отношений между хозорганами. Моментом

возникновения обязательств необходимо считать момент получения

поставщиком заказа покупателя. Заказ покупателя представляет со­бой одностороннее волеизъявление, адресованное поставщику, сле­довательно — одностороннюю сделку. Подтверждение принятия зака­за к исполнению не является сделкой. Оно не имеет значения для воз­никновения обязательственных отношений по поставке. Его сущность и роль совершенно иные. Подтверждение Главметаллосбыта является констатацией поставщиком, что заказ сделан покупателем правиль­но, т.е. в соответствии с плановым распределением черного металла и с основными условиями поставки. В случае если Главметаллосбыт не даст подтверждения, спор должен быть ликвидирован в междуве­домственном порядке. Рассмотрение вопроса в междуведомственном порядке имеет лишь целью проверить правильность заказа покупате­ля. Если заказ сделан правильно, то с момента получения заказа по­ставщиком возникла вся сумма взаимных прав и обязательств, кото­рые урегулированы Общими условиями.

Подтверждение Главметаллосбытом принятия к исполнению, не яв­ляясь волеизъявлением, направленным на возникновение обязательств по поставке, и не являясь поэтому сделкой, принадлежит к числу до­зволенных юридических действий, которые в довольно большом ко­личестве урегулированы в различных отделах гражданского права. К числу таких же дозволенных юридических действий принадлежит, например, признание долга должником, прямое или посредством со­вершения действий, свидетельствующих о признании долга (ст. 50 ГК)^[156].

Практическое значение отличия этой конструкции от договорной выявляется в ряде вопросов. Выше уже было указано, что с изложен­ной точки зрения необходимо отнести возникновение обязательствен­ных отношений по поставке к моменту получения заказа поставщиком. Другим отличием будет следующее. Если подтверждение не является сделкой, то не имеет значения, выражено ли поставщиком намерение принять на себя обязательства по поставке, достаточно, что постав­щик констатировал правильность заказа. Такая констатация возлагает ответственность за соответствие заказа плану также и на поставщика. Если такая констатация имеется, то хотя бы поставщик под тем или иным предлогом отказался от поставки, между сторонами становит­ся бесспорным, что обязательства возникли с момента получения по­ставщиком заказа. За невыполнение заказа он будет нести граждан­скую ответственность перед покупателем.

Изложенная конструкция соответствует тексту Общих условий, ко­торые говорят, что «поставка металлопродукции производится на осно­ве заказов потребителей» (ст. 2), подчеркивая тем самым отказ в снаб­жении черными металлами от договорной конструкции отношений.

Так обстоит дело de lege lata. На этой точке зрения стояла и прак­тика снабжения черными металлами в 1939 г. Однако среди деятелей нашего хозяйства вопрос о целесообразности этого порядка вызыва­ет споры. По соображениям целесообразности бывший Наркомат ма­шиностроения считал желательным заключение договоров. Он ссы­лался на Постановление СНК СССР от 18 февраля 1931 г. Госарбит­раж СССР также считает целесообразным заключение договоров и на

поставку черных металлов.

Мы не останавливаемся на рассмотрении вопроса de lege ferenda, так как для нашей темы существенно лишь отметить отдельные фактиче­ские составы, порождающие обязательственные отношения. Равным образом мы не останавливаемся на попытках распространить анало­гичный порядок на другие отрасли нашей промышленности (топливо).

Поскольку в настоящее время поставка черных металлов соверша­ется не на основе договоров, а на основе заказов покупателей, вста­ют вопросы, аналогичные тем, которые были поставлены нами в от­ношении договоров, заключаемых на основании нарядов. Во-первых, встает вопрос, обязано ли предприятие-потребитель (покупатель) сде­лать заказ? Во-вторых, каково соотношение этой обязанности с обя­зательствами, вытекающими из поставки? Мы полагаем, что ответы на эти вопросы должны быть совершенно аналогичны тем ответам,

которые мы дали выше.

Предприятие-потребитель обязано дать заказ так же, как в случае

наряда стороны обязаны заключить договор. Те соображения, кото­рые мы уже привели в отношении обязанности покупателя заключить договор, имеют полное применение также и в случае поставки черных металлов. Естественно, что в отношении поставщика черных металлов

нет надобности ставить аналогичный вопрос, так как изъявление им намерения вступить в обязательственные отношения, как было ука­зано выше, не имеет значения для возникновения этих отношений.

Равным образом то, что было сказано выше по вопросу о соотноше­нии обязательства заключить договор и обязательств, возникающих из самого договора поставки, также сохраняет mutatis mutandis свою силу для рассматриваемого случая. Покупатель обязан не просто дать за­каз, но и принять все меры для выполнения планового задания. По­ставщик со своей стороны обязан принять все меры для выполнения этого задания. Отметим, что отказ от договорного порядка при снаб­жении черными металлами упрощает эти отношения и, несомненно, суживает поле возможных конфликтов, вызываемых тем, что по той или иной причине договор не был заключен.

Изложенное выше позволяет нам подойти к вопросу, очень мало

освещенному в нашей юридической литературе. Мы имеем в виду во­прос о железнодорожной перевозке грузов по Уставу железных дорог

1935 г. Обычно вопрос о железнодорожной перевозке грузов у нас рас­сматривают совершенно изолированно от обязательственных право­отношений в промышленности. Нам кажется, что дальнейший анализ

покажет, что к этому нет достаточных оснований^[157].

Устав железных дорог СССР, утвержденный СНК СССР 10 февраля

1935 г. и введенный в действие с 15 марта того же года (СЗ СССР. 1935.

№ 9. Ст. 73), дал новую по сравнению с Уставом 1927 г. конструкцию

отношений по железнодорожной перевозке грузов, обобщив, впрочем, частично, нормативный материал, который накопился после 1927 г. Согласно ст. 1 Устава «основной обязанностью железных дорог явля­ется выполнение государственного плана грузовых и пассажирских перевозок». В силу ст. 9 грузы принимаются железными дорогами к перевозке по плану. Годовые, квартальные и месячные планы пере­возки грузов по всей железнодорожной сети составляются Народным комиссариатом путей сообщения и утверждаются правительством. Ус­тав детально регулирует порядок составления планов. План перевоз­ки грузов по железной дороге не только создает, так же как и всякий

иной план, обязанность для соответствующих хозорганов перед госу­дарством, но и устанавливает непосредственные обязанности желез­ной дороги и грузоотправителя друг в отношении друга.

Устав железных дорог говорит о выполнении установленной планом

нормы погрузок. Для выполнения нормы погрузки железная дорога дол­жна подать грузоотправителю под погрузку соответствующее количество подвижного состава, а грузоотправитель должен погрузить этот состав. Что в данном случае дело идет именно об обязательствах сторон друг пе­ред другом, видно из того, что Устав санкционирует эти обязательства штрафом в случае неподачи железной дорогой предусмотренного месяч­ным планом состава или непогрузки клиентом поданного состава неис­правная сторона должна уплатить другой стороне (ст. 62 Устава желез­ных дорог). Этот штраф, размер которого фиксируется Уставом по опре­деленным нормам в зависимости от характера подвижного состава и для

некоторых грузов (металл, уголь, флюсы, кокс, руда и соль) по недогру­женному весу, должен быть уплачен по истечении месяца, в котором план не был выполнен. Штраф исключает как требование убытков, так и тре­бование реального исполнения. Его исключительный в этом отношении

характер вполне понятен и не требует долгих пояснений.

Штраф представляет по своему размеру достаточную денежную

санкцию, которая чаще всего покрывает возможные убытки. В боль­шинстве случаев, как показывает опыт, он превышает эти убытки и яв­ляется штрафом в специфическом значении этого термина. Было бы нецелесообразно применять к этим отношениям обычный метод ис­числения и доказывания убытков. Трудность доказывания, неизбеж­ное благодаря этому умножение, усложнение и затяжка судебных спо­ров ложились бы тяжелым бременем на железнодорожное хозяйство. Столь же понятно исключение требования реального исполнения. Тре­бование реального исполнения срывало бы план погрузок в следую­щем месяце. Совершенно очевидно, что непогруженное в одном ме­сяце должно грузиться в следующем месяце в счет выполнения плана этого месяца. Требование реального исполнения грозило бы вместо

выполнения плана еще большим его нарушением.

Таким образом, штраф, установленный ст. 62 Устава, является санк­цией обязательства железной дороги предоставить по плану подвижной состав и обязательства клиента использовать этот состав под погруз­ку. Мы имеем в данном случае действительно гражданско-правовую

санкцию, свидетельствующую о наличии определенного обязатель­ственного правоотношения, порожденного административным актом.

Аналогичные отношения существуют между органами водного транспорта и клиентурой по выполнению государственного плана пе­ревозок по внутренним водным путям и по морским путям в малом ка­ботаже (Положение от 3 июля 1934 г. // СЗ СССР. 1934. № 35. Ст. 281)

и между органами водного транспорта и клиентурой по выполнению плановых перевозок в заграничном сообщении и в большом кабота­же (Положение от 29 сентября 1934 г. // СЗ СССР. 1934. № 51. Ст. 402;

см. также Постановление о взаимной ответственности железных до­рог и пароходств за невыполнение планов перевалки грузов в прямом,

смешанном железнодорожно-водном сообщении от 4 июня 1934 г. //

СЗ СССР. 1934. № 35. Ст. 280).

Типичными являются отношения по железнодорожному транспор­ту. Поэтому мы остановимся специально на них. В чем же, собственно говоря, заключается обязательство железной дороги и грузоотправите­ля по выполнению плановых норм погрузки? Ведь это обязательство н е о г р а н и ч и в а е т с я подачей подвижного состава и его по­грузкой. Такой вывод был бы нелеп. Подвижной состав подается и по­грузка совершается для того, чтобы была произведена необходимая для выполнения плана народного хозяйства перевозка определенных грузов. Поэтому обязательство грузоотправителя погрузить груз есть вместе с тем обязательство предъявить его к перевозке согласно ст. 29 Устава железных дорог, а обязанность железной дороги предоставить подвижной состав есть вместе с тем обязанность принять груз к пере­возке. В силу ст. 29, ч. 1 Устава железных дорог 1935 г. «одновремен­но с предъявлением груза к перевозке отправитель вручает дороге на­кладную, которая сопровождает груз на всем пути его следования. Груз считается принятым к перевозке с того момента, когда он принят стан­цией отправления вместе с накладной и отправителем внесены плате­жи, подлежащие к уплате при отправлении груза». Устав 1935 г. в про­тивоположность предшествующим уставам (1922 и 1927 гг.), не ква­лифицирует железнодорожную перевозку как договорное отношение. Несмотря на это и хотя никаких следов договора в отношениях по пе­ревозке грузов, урегулированных Уставом 1935 г., найти нельзя, чаще всего у нас все же говорят о договоре железнодорожной перевозки¹.

Еще до Устава 1935 г. вопрос этот в нашей литературе был спорным^{[158] [159]. Нам нет надобности возобновлять здесь этот спор, так как он ниче­го не даст специально для рассматриваемой в настоящей работе про­блемы. Действительно, если признать, что эти отношения не договор­ные, то по Уставу железных дорог 1935 г. их следует конструировать следующим образом. В силу плана перевозки грузов железная дорога}

обязана предоставить грузоотправителю определенный подвижной со­став, а грузоотправитель обязан погрузить в этот состав определенный

груз. Для этого отправитель должен предъявить железной дороге груз

вместе с накладной в порядке ст. 29 Устава железных дорог. Предъ­явление груза к перевозке вместе с накладной является волеизъявле­нием грузоотправителя (односторонней, притом реальной сделкой). Предъявление груза к перевозке, т.е. совершение такого волеизъяв­ления, составляет обязанность грузоотправителя перед железной до­рогой, так как иначе не будет выполнен план погрузки. Железная до­рога должна принять предъявленный таким образом груз. Принятие

груза железной дорогой не является ни сделкой, ни волеизъявлением,

составляющим элемент в сделке (акцептом в договоре), а лишь кон­статацией, что грузоотправитель действует согласно установленным правилам. Все действия, которые после этого совершает железная до­рога, являются просто выполнением ее обязательств.

Так как принятие груза железной дорогой не является волеизъяв­лением в сделке, то к этому принятию неприменимы правила, уста­новленные специально для сделок и договоров. Например, к этому случаю неприменима ст. 32 ГК. Вопрос об обмане или заблуждении на стороне дороги не имеет никакого значения. Имеет значение лишь соответствие предъявления отправителем груза существующим пра­вилам. Если оно соответствует существующим правилам, то хотя бы

железная дорога действовала, принимая груз, под влиянием обмана или заблуждения, это не имеет никакого значения. Не может иметь

также никакого применения ст. 131 ГК. В рассматриваемом вопросе не имеет никакого значения вопрос о связанности лица, предложив­шего заключить договор. Одним словом, в рассматриваемых отноше­ниях настолько отпали все вопросы договора, что количество перешло в качество. Отношение перестало быть договорным, и по нему надо ставить совершенно новые вопросы. Таким образом, получается кон­струкция этих отношений, совершенно аналогичная тем, которая дана в правилах поставки черных металлов. Эти отношения находят свое место в той системе оснований возникновения обязательств, которая

намечается в результате рассмотренного уже материала. Железнодо­рожную перевозку грузов надо отнести к той группе отношений, в ко­торых административный (притом плановый) акт создает обязанность совершить сделку, в данном случае одностороннюю сделку (предъяв­ление груза к перевозке отправителем).

Однако даже если рассматривать железнодорожную перевозку гру­зов как договорное отношение, то получится конструкция, аналогич­ная той, которая изложена выше для случаев снабжения фондируемой продукцией вообще. Таким образом, независимо от того, является ли железнодорожная перевозка договорным отношением или отно­шением, основанным на односторонней сделке, совершение догово­ра либо односторонней сделки составляет содержание обязательства, установленного плановым актом. Так же как и в случае фондируемой продукции (в частности, черных металлов), на сторонах (или соответ­ственно на одной стороне) лежит обязательство не только совершить сделку, но и приготовить и сделать все необходимое для того, чтобы запланированная перевозка имела место. Ввиду большей стандарти­зации железнодорожных операций Устава железных дорог регулирует

полностью эти обязательства и фиксирует ответственность за их на­рушения (ст. 62). Устав железных дорог содержит в себе, таким обра­зом, тот принцип, который мы выше получили, анализируя отношения по снабжению фондируемой продукцией. Основанное на администра­тивном плановом акте обязательство совершить сделку сопровожда­ется для той и для другой стороны обязательством подготовить и сде­лать все необходимое для выполнения обязательств по этой сделке.

3. В некоторых случаях административный акт не направлен не­посредственно на создание обязательства либо на обязание сторон

совершить сделку, а имеет лишь значение разрешения определенной сделки. Примером этого является ст. 2 лит. «б» Постановления ЦИК

и СНК СССР от 23 июля 1930 г. о договоре контокоррента (СЗ СССР.

1930. № 38. Ст. 409), согласно которой «договор контокоррента име­ют право заключить... б) организации обобществленного сектора на­родного хозяйства как между собой, так и с другими контрагентами,

но не иначе как в случаях, предусмотренных особыми законами, или же с особого разрешения Государственного банка Союза ССР». Гос­банк СССР выступает в этом случае как административный орган, ко­торому принадлежат функции контроля над порядком расчетов, про­изводимых между учреждениями, предприятиями и организациями. Акт, совершаемый Госбанком в этом случае, является определенным

видом административных актов, а именно административным разре­шением. Следует, впрочем, отметить, что терминология наших источ­ников не всегда выдержана. Ст. 2 Постановления о договоре контокор­рента говорит о р а з р е ш е н и и Госбанка. Но в Постановлении СНК СССР, которое ввело у нас так называемые периодические рас­четы между хозорганами (СЗ СССР. 1931. № 140. Ст. 283), и в утвер­жденной СНК СССР инструкции Госбанка (опубликована там же) го­ворится, что периодические расчеты создаются между организациями, связанными между собой постоянными хозяйственными отношения­ми и имеющими постоянные расчеты, и что список этих предприя­тий, срок и порядок расчетов устанавливаются хозорганом «по согла­шению с Госбанком». Между тем речь и в том и в другом случаях идет об одном и том же. Периодические расчеты между хозорганами явля­ются видом договора контокоррента и подпадают под действие зако­на от 23 июля 1930 г. «Соглашение» же, о котором говорится в Поста­новлении СНК СССР, является не чем иным, как р а з р е ш е н и - е м, о котором говорится в законе о договоре контокоррента.

Договор контокоррента, в частности договор о периодических рас­четах, так же как и всякая сделка о порядке расчетов между хозорга­нами, тоже является основанием возникновения обязательственных

отношений (часто и их изменения и прекращения), непосредственно

направленных на выполнение плана. Расчеты производятся по отно­шениям поставки, подряда, перевозки и т.д., которые служат делу вы­полнения плана народного хозяйства.

Сделки, на совершение которых требуется разрешение, даваемое административным актом, имеют сложный фактический состав. С од­ной стороны, в этот состав входят волеизъявления сторон (обычно об­разующие договор), с другой — административный акт (разрешение).

Эти две части существуют раздельно, они не сливаются в одну сделку, как, например, предложение вступить в договор и акцепт такого пред­ложения, но они координированы друг с другом. Раздельность обеих частей сказывается в следующем. Если, например, административный акт (разрешение) по тем или другим основаниям недействителен (дан,

допустим, не уполномоченным на это лицом), то для возникновения

обязательств по сделке нет надобности снова совершать сделку (в слу­чае порочности одного из волеизъявлений в договоре и т.п.). Доста­точно, чтобы был совершен новый, действительный, административ­ный акт (разрешение). Координация сказывается в том, что лишь обе части фактического состава в совокупности приводят к установлен­ным юридическим последствиям (например, возникают обязательства

по договору контокоррента)^[160].

4. Все социалистическое народное хозяйство в целом, а также дея­тельность каждой отдельной организации, государственной, коопе­ративной и общественной, направляются и регулируются планом. Однако за исключением основанных на законе случаев, те админи­стративные акты, которые устанавливают план, ни сами по себе, ни

в качестве элемента какого-либо фактического состава, не порождают обязательственных правоотношений. План в этих случаях устанавли­вает цель, которая должна быть достигнута хозорганом. План являет­ся обязательным для хозоргана как акт государственной власти, но он

не создает непосредственно обязательства перед другим хозорганом,

не дает одному хозоргану права требовать от другого совершения опре­деленного действия, не делает один хозорган кредитором, а другой -

должником. Поскольку для выполнения плана хозоргану необходимо вступить в обязательственные отношения с другим хозорганом, он обя­зан это сделать, но эта обязанность есть обязанность выполнять план, обязанность руководствоваться указаниями и заданиями, которые да­ны компетентными органами государственной власти. Обязательства же, в которые хозорган вступит с целью осуществления своего плана, будут всегда основаны на волевых актах, направленных на создание

этих обязательств, т.е. на сделках.

По общему правилу обязательственные отношения, о которых идет речь, возникают из взаимных сделок, т.е. из договоров. Договор - наи­более важное и частое на практике основание возникновения обяза­тельств в отношениях между учреждениями, предприятиями и органи­зациями. Заключение договоров является тем способом возникновения

обязательственных отношений, который в значительном большин­стве отраслей нашего хозяйства представляет собой лучшую форму осуществления хозрасчета, т.е. лучшую форму возникновения обя­зательственных отношений, позволяющую выявлять лицо предприя­тия, рационализировать производство, правильно организовать сбыт

и снабжение, противодействовать элементам бюрократизма и волоки­ты, правильно поставить учет производственной деятельности пред­приятия (см. Постановление ЦК ВКП(б) от 5 декабря 1929 г. о реор­ганизации управления промышленностью). Поэтому «для того, чтобы обеспечить осуществление народнохозяйственных планов, необходи­мо добиться точного и своевременного выполнения договоров о зака­зах и поставках для промышленности, транспорта, сельского хозяй­ства и других отраслей народного хозяйства» (Постановление ЦИК и СНК СССР от 18 февраля 1931 г. // СЗ СССР. 1931. № 10. Ст. 109). В силу этих соображений указанный закон постановляет в ст. 1 «обя­зать хозяйственные органы оформлять свои заказы и поставки путем

заключения письменных договоров». Этот закон установил одну из

основных норм советского обязательственного права и явился крае­угольным камнем быстро воздвигнутого и разросшегося здания дого­ворно-обязательственных отношений в социалистическом обороте. Он делает договор одним из первостепенных оснований возникнове­ния обязательств по советскому гражданскому праву.

В соответствии со своей социалистической сущностью, в соответствии с требованиями планового направления и руководства социалистиче­ским хозяйством договор между хозорганами обладает многочисленны­ми специфическими чертами. Среди них отметим одну, весьма характер­ную и существенную при изучении договора как основания возникнове­ния обязательств, а именно особый порядок (арбитражный) разрешения преддоговорных споров. Вопрос о порядке разрешения преддоговорных

споров, так же как и другие относящиеся сюда вопросы, должны соста­вить тему специальных исследований, которые, как мы уверены, появят­ся в нашей цивилистической литературе. Сказанного же нами достаточ­но для определения того места, которое принадлежит договору в системе

оснований возникновения обязательств по нашему праву.

Договору принадлежит первостепенное значение в области социа­листического товарооборота, транспорта, кредитно-расчетного дела.

Но договор является также и преимущественным основанием возник­новения обязательств по нашей внешней торговле, т.е. в той отрасли

нашего хозяйства, в которой оно вступает в торговые отношения с ка­питалистическим окружением.

Кроме договора, в некоторых случаях в качестве основания воз­никновения обязательств, непосредственно направленных на осуще­ствление плана, фигурирует также одностороннее волеизъявление. Выше были указаны случаи, когда одностороннее волеизъявление является, наряду с административным актом, элементом фактиче­ского состава, порождающим обязательственные отношения. В ука­занных выше случаях порождаемые таким образом обязательствен­ные отношения включали не только обязанности для стороны, изъ­являющей свою волю, но также и для другой стороны. Например, при снабжении черным металлом волеизъявление (заказ) потребителя со­здает обязанности не только для самого потребителя (принять товар,

оплатить его), но и для поставщика (поставить товар и т.д.). Но могут иметь место и односторонние волеизъявления, создающие обязанно­сти самостоятельно, а не в качестве элемента какого-либо сложного фактического состава.

Примером такой односторонней сделки по нашему праву являет­ся чек. В силу ст. 1 Положения о чеках 1929 г. (СЗ СССР. 1929. № 73. Ст. 697) «чеком признается письменное предложение чекодателя пла­тельщику произвести платеж определенной суммы денег чекодержа­телю.», содержащее указанные в этой статье реквизиты. Документ, удовлетворяющий требованиям этой статьи, является чеком. В таком

документе содержится выражение воли чекодателя, и только чекода­теля. Воля, выраженная в форме, установленной ст. 1 Положения о че­ках, является основанием возникновения того обязательства, которое лежит на чекодателе, т.е. обязательства отвечать за оплату чека. Закон для действительности чека не требует больше ничего, кроме соблюде­ния ст. 1. Обязательство чекодателя, таким образом, основано на од­носторонней сделке^[161]. Чекодатель в силу этой сделки отвечает перед каждым легитимированным чекодержателем, если только он не мо­жет противопоставить последнему допущенные законом возражения

(ст. 31 Положения о чеках). Анализом соответствующих статей Поло­жения о чеках можно было бы показать, что ответственность по чеку

других лиц (акцептанта, надписателей, лиц, поставивших свои под­писи на обороте предъявительского чека) также основана на односто­роннем волеизъявлении. Однако для наших целей достаточно устано­вить, что одностороннее волеизъявление, обязывающее того, кто его

сделал, в случаях, специально указанных в законе, является основа­нием возникновения обязательства.

Мы не можем не упомянуть также и о нашем вексельном праве.

Вексель имеет у нас применение лишь во внешнеторговых отношени­ях. В социалистическом обороте его применение исключено кредитной

реформой 1930 г., запретившей коммерческое кредитование. В настоя­щее время действующим законом является Положение о переводном и простом векселе, утвержденное Постановлением ЦИК и СНК СССР от 7 августа 1937 г. (СЗ СССР. 1937. № 52. Ст. 221). Это Положение из­дано в результате присоединения СССР к Женевской международной

конвенции о векселях и воспроизводит международный вексельный устав. Положение считает все обязательства как по переводному, так и по простому векселям основанными на одностороннем волеизъяв­лении (ст. 1, 13, 25, 31, 77). Спор, как нам кажется, может иметь место

лишь между так называемой креационной и эмиссионной теориями (см. ст. 1). Правда, применительно к международному вексельному ус­таву в литературе было высказано мнение, что обязательства по вексе­лю имеют договорное основание, за исключением обязательства акцеп­танта, основанного на одностороннем волеизъявлении^[162]. Но оно не име­ет никакой почвы в тексте устава. Мы лишь отмечаем этот вопрос и не останавливаемся специально на его рассмотрении, так как он не имеет значения для системы оснований возникновения обязательств по со­ветскому праву. Являются ли обязательства по векселю основанными

на договоре или на одностороннем волеизъявлении, они найдут свое место в этой системе, и система от этого не изменится.

Выполняя план, учреждение, предприятие или организация может вступать в обязательственные отношения с гражданами. Поскольку за­дачей данной организации является удовлетворение потребностей гра­ждан (магазин, столовая и т.д.), непосредственной целью обязатель­ственного отношения является как выполнение плана, так и удовлетво­рение потребности гражданина. Выполнение плана и удовлетворение потребностей граждан являются единой целью, которая достигается предприятием посредством тех обязательственных отношений, в кото­рые оно вступает с гражданами (по продаже товаров и т.д.). Мы ниже еще остановимся на возникновении этих обязательств. Но учрежде­ния, предприятия и организации иногда прибегают к услугам отдель­ных граждан не в порядке трудовых договоров. Например, организа­ция прибегает к услугам адвоката (договор поручения). Такие отно­шения по нашему праву всегда возникают из договоров.

Нередко учреждение или предприятие объявляет о назначении на­грады (премии) за выполнение того или иного действия (составление архитектурного проекта, написание книги на определенную тему и т.д.). В таком случае возникает обязательство организации, объявившей о на­значении награды (премии), перед лицом, которое удовлетворило объ­явленным требованиям. Этот род обязательств (публичное обещание награды) не урегулирован нашим законом. Вообще говоря, мыслимо построить такое обязательство и как договорное обязательство, и как обязательство, основанное на одностороннем волеизъявлении^[163]. Ввиду того, что наш закон специально не указывает, что данное обяза­тельство возникает из одностороннего волеизъявления, остается считать его в силу ст. 106 ГК договорным. Действительно, в силу ст. 106 «обяза­тельства возникают из договоров и других указанных в з а к о н е ос­нований». Таким образом, поскольку нельзя указать на другое специ­ально установленное законом основание, необходимо считать указан­ное обязательство основанным на договоре.

Социалистический строй обеспечивает каждому гражданину тру­довой доход сообразно количеству и качеству общественно полезного

труда. Социалистический строй не гарантирует еще полного удовле­творения всех потребностей каждого, как это будет иметь место при

развернутом коммунистическом строе (второй фазе коммунизма),

когда каждый будет давать по способностям и получать по потребно­стям. Но, получив трудовой доход в соответствии с трудом, который он дал обществу, гражданин может удовлетворять свои потребности,

как он того желает, при условии, конечно, не нарушать закона и пра­вил социалистического общежития. Как указал товарищ Сталин ком­байнеру Пономареву на Всесоюзном совещании передовых комбай­неров 1 декабря 1935 г.: «Деньги ваши — ваше дело, как хотите, так и расходуйте». Социалистический строй гарантирует гражданам дей­ствительную свободу потребления, так как создает все необходимые

предпосылки для того, чтобы материальные и культурные потребности

граждан были удовлетворены согласно их желанию. Свобода потреб­ления может иметь место лишь там, где имеется настоящая свобода.

В своей беседе с американским журналистом Роем Говардом товарищ

Сталин указал, где может быть настоящая свобода. «Настоящая сво­бода имеется только там, где уничтожена эксплуатация, где нет угне­тения одних людей другими, где нет безработицы и нищенства, где

человек не дрожит за то, что завтра может потерять работу, жилище, хлеб. Только в таком обществе возможна настоящая, а не бумажная, личная и всякая другая свобода»^[164].

Свобода потребления, предоставленная социалистическим стро­ем советскому гражданину, ведет к тому, что обязательства, имеющие непосредственной целью удовлетворение материальных и культурных потребностей граждан, должны по общему правилу возникать из сде­лок, совершаемых при участии гражданина. Такими сделками будут, по крайней мере в громадном большинстве случаев, договоры, в ко­торых хотя бы одной стороной является гражданин. Однако опреде­ленное и весьма существенное значение может принадлежать и ад­министративному акту. Административный акт может создать обяза­тельственные отношения в пользу гражданина. Свобода гражданина в удовлетворении своих потребностей этим, естественно, нисколько

не ограничивается. Такой акт обычно совершается по ходатайству гра­жданина, который к тому же может и не воспользоваться созданным

в его пользу обязательством. Возникновение такого рода обязательств

из административных актов является одной из форм, в которых про­является деятельность советского государства по обеспечению мате­риальных и культурных потребностей граждан.

Административным актом, порождающим обязательство в поль­зу гражданина, является акт распоряжения свободной жилплоща­дью в домах местных советов. В силу ст. 22 постановления ЦИК и СНК СССР от 17 октября 1937 г. «О сохранении жилищного фонда и улучшении жилищного хозяйства в городах» (СЗ СССР. 1937. № 69.

Ст. 314) «свободные жилые помещения... в домах местных советов

предоставляются в пользование граждан исключительно по распо­ряжениям (ордерам) жилищного управления отдела коммунального хозяйства местного совета». Распоряжение местного совета созда­ет между соответствующим домоуправлением и гражданином обя­зательственное отношение, в силу которого гражданин имеет право требовать от домоуправления заключения с ним арендного догово­ра на указанную в ордере жилплощадь. В случае отказа домоуправ­ления заключить договор гражданин, имеющий ордер, может требо­вать судом совершения договора. Таким образом, административный акт создает обязательство, содержанием которого является соверше­ние договора. Самое же обязательство домоуправления предоставить площадь, равно как и встречное обязательство съемщика уплачивать арендную плату, возникают из договора (ст. 14 Постановления ЦИК и СНК СССР от 17 октября 1937 г.).

Для удовлетворения своих материальных и культурных потреб­ностей граждане заключают договоры с государственными и ко­оперативными организациями, а также друг с другом. Договоры с государственными и кооперативными организациями являют­ся договорами, в которых одной стороной является предприятие, т.е. планомерно действующая организация, которая руководствует­ся определенными правилами, устанавливающими порядок ее ра­боты. Это обстоятельство делает необходимым единообразие в от­ношении способа заключения и содержания сделок, совершаемых

с гражданами. В связи с этим возникают вопросы, касающиеся от­дельных отраслей нашего хозяйства, занимающихся обслуживани­ем потребительских нужд граждан. Эти вопросы, поскольку они ка­саются гражданского права, главным образом сводятся к проблеме

охраны прав потребителей^[165].

К числу договоров с государственными и кооперативными органи­зациями относятся прежде всего договоры по розничной торговле и до­говоры по оказанию гражданам различного рода бытовых услуг (по­шивка платья, починка и ремонт платья, обуви, предметов домашне­го обихода и т.д.). К числу таких договоров относятся также договоры

с ломбардом, сберегательными кассами, договоры личного и имуще­ственного страхования. Эти договоры также создают обязательствен­ные отношения, направленные на непосредственное удовлетворение потребностей граждан в потребительском кредите, в сбережении и хра­нении средств, в переводе денег из одного места в другое (перевод, ак­кредитив), в сбережении с целью обеспечения будущих потребностей

своих или своих близких (страхование) и т.д.^[166]

Граждане пользуются услугами транспорта железнодорожного, вод­ного, воздушного и др. По общему правилу действующий закон регули­рует эти отношения как договорные. В частности, по Уставу железных дорог 1935 г. надо рассматривать отношения по перевозке пассажи­ров как договорные отношения. Хотя в ст. 1 и указано, что «основной обязанностью железных дорог является выполнение государственного

плана грузовых и п а с с а ж и р с к и х перевозок», но обязанность,

на которую указывает эта статья, является лишь о б я з а н н о с т ь ю железно й доро ги пер ед госу дар ством. Кроме то­го, указание в ст. 1 на о б я з а н н о с т ь является способом опреде­ления компетенции железной дороги как госоргана. Никакой имуще­ственной ответственности железной дороги п е р е д п а с с а ж и -

р о м за отказ выдать билет Устав 1935 г. не устанавливает. Гражданин

может лишь требовать, чтобы железная дорога выполняла возложен­ную на нее законом обязанность перевозки согласно существующим

правилам. Такое требование гражданин имеет право предъявить к лю­бому государственному органу, с которым ему приходится иметь дело.

Это не гражданско-правовое требование. Нет гражданско-правового

обязательства железной дороги перед пассажиром заключить с ним

договор перевозки, нет также и возникновения отношений по пере­возке из одностороннего волеизъявления пассажира. Эти отношения по Уставу 1935 г. возникают непосредственно из договора, заключае­мого путем покупки железнодорожного билета.

Для удовлетворения своих материальных и культурных потребно­стей граждане могут вступать в договорно-обязательственные отно­шения друг с другом. Некоторые из таких договорно-обязательствен­ных отношений имеют большое значение в быту. Таковы договоры

о продаже жилых домов, являющихся объектом личной собствен­ности, договоры найма жилых помещений в таких домах и некото­рые другие.

Наконец, надо указать на урегулированный случай возникновения

обязательств из одностороннего волеизъявления. В силу ст. 423 ГК

завещатель может возложить на лиц, получающих наследство по за­вещанию (но не на государство, партийные, профессиональные, об­щественные и кооперативные организации), обязательство в поль­зу одного, нескольких или всех остальных наследников (так назы­ваемый легат).

Наш обзор наиболее типичных оснований возникновения обяза­тельств, непосредственно направленных на выполнение плана и на удовлетворение материальных и культурных потребностей граждан

позволяет нам формулировать следующие выводы.

1. Поскольку эти обязательства направлены на достижение тех

целей, которые стоят перед социалистическим хозяйством, они

имеют своим основанием сознательные волевые акты, направлен­ные именно на создание этих обязательств. Они возникают либо из

административных актов, либо из сделок, либо в результате слож­ных фактических составов, в которые входят и административные акты и сделки.

2. В соответствии с основными принципами социалистического

строя возникновение этих обязательств из административных актов и из сделок, совершаемых учреждениями, предприятиями и орга­низациями, а также гражданами, отражает единство социалистиче­ского хозяйства и отсутствие противоречий между обществом и лич­ностью. Правоотношения, возникающие между организациями со­циалистического хозяйства, с одной стороны, и правоотношения,

в которых одной, по крайней мере, стороной является гражданин,

с другой стороны, по ряду вопросов подлежат действию общих для тех и других норм. Это не исключает, однако, существенных разли­чий между ними, которые должны быть учтены при построении си­стемы советского права.

5.