Их юридическая природа.

в таком виде, какой оно получает в действующем законо­дательстве.

наша юриспруденция повинна еще в некоторых других такого же рода мнимых односторонностях: как известно, су­ществует гражданское, уголовное и административное право собственности—-юриспруденция и даже сам законодатель в этом случае раздробляет один институт на три части. Кро­ме того, гражданское право собственности без гражданского процесса кажется каким-то фантомом. Наука права в таком разграничении отдельных дисциплин опирается на извест­ные методические и практические соображения. Следует ли отсюда, что в понятие собственности должны быть Вклю­чены также и административно-правовые ограничения и по­винности со'бственников, как, наир., поземельные на­логи и т. и.? И, действительно’, ■'Вагнер (настаивает на том, чтобы частно-правовые определения „по указанным основа­ниям включали также возможность законных ограиич&- ний в их нравах на распоряжение имущеетвами ц даже обязанности к известным действиям“ ¹). Такие требова­ния представляются смешными в глазах юриста и даже чу­довищными, ибо он зиает, что- всякое субъективное, право обусловлено каким-либо объективным законом, что оно не существует вне последнего- и "что" этот закон Всегда „имеет возможность “ возложить на граждан ’ определенные ограни­чения или обязать их к известным действиям. Иначе при­шлось бы требовать от юриста-теоретика по поводу каждого 'формулируемого им определения того или другого инсти­тута повторения основных принципов учения о государстве и праве. : ' ■/ і і ( ■ И' ' і 1

Превратилось ли бы этим путем наше действующее Пра­во частной собственности в социальную собственность . (что -представляется, конечно, прямым contradictio in adject»)'? й что -еще молено'Выло- бы таким путем доказать, кроме того, что собственник не может считаться сувереном, а остается все-таки всегда подданным ^Собственность безуслов­но относится к сфер© частного права, т.-е. К сфе­ре капиталистического производства, и поэтому, именно, эта безусловность представляется для экономиста наибо­лее характерной ее чертой. Если я затушую эту сторону де­ла, то вся частно-капиталистическая система хозяйства рас­плывется в тот неопределенный хаос смешения „с одной сто­роны" и „с другой стороны", на почве (которого апологеты этой системы стряпают свои „Основы", „Руководства" if „Учебники" для купцов и студентов.

, Ничто в*^лыпей степени не преграждает пути -к по­знанию, чем- синкретизм всех методов. Правовое институты

Н Там же, стр. 208.

приобретают свою индивидуальность в качестве таковых, т.-е.

В качестве комплексов ЯОрМ, ТОЛЬКО' через однородность и единство образующих их норм. Но нечто совершенно иное представляет собой их влияние на 'факты жизни, лежа­щие по ту сторону норм. Наша работа стремится иллюстри­ровать правильность этого утверждения на многочисленных примерах. Вот некоторые образчики. Одна и та же право­вая форма договора служит бесконечному ряду хозяйствен­ных' и внехозяйственных целей—браку совершенно' так же, как и продажной любви, договор же займа в частности слу­жит так же „филантропическому хозяйству", как и ростовщи­честву. И, наоборот, одна и та же экономическая задача мо­жет быть осуществлена при помощи различных правовых институтов; так, напр., совместная обработка земли может быть осуществлена в форме договора - товарищества или в форме договора найма;, в котором вознаграждение выплачи­вается [натурой в виде части добытого продукта. ’Институт срочной передачи во владение земельных участков эконо­мически ничем не отличается от некоторых завещатель­ных распоряжений. В этом различии между правовым ин­ститутом, как таковым, с одной стороны, и исходящим от не­го и лежащим вне pro действием института, с другой— находят свое- объяснение и факты Неприменимости в жизни или мертворожденное™ некоторых законов. Этим объясняет­ся также и факт сохранения в некоторых местах Германии благодаря завещательным распоряжениям остатков старых земельных порядков, несмотря на законодательную отмену соответствующего’ нм права. В этом различии, в этом постоян­ном обособлении правовой формы от социальной материи и находит свое объяснение развитие права.

■Чтобы составить себе вполне ясное представление об этом развитии, методически необходимо' строго разграничить, форму от материи, и было бы крайне вредно для всякого углубленного воззрения на природу права растворение это­го различения в туман© психолого-этической фразеологии.

Правовые институты обладают таким же двойственным характером, как и все почти в этом буржуазном мире, как товар, как производство, или как Вернер Зомбарт. Фор­мально-юридически они представляются разделенными на па­раграфы, отпечатанными на все-выносящей бумаге, более или менее хорошо стилизованными положениями, нормами, веду­щими столь же абстрактно© существование, как и недвижи­мое и движимое' имущество' какой-нибудь' железной дороги, когда оно получает свое выражение в форме акции железно­дорожного общества, или как золотой зашГс какого-ни­будь банка, изображенный в банкноте. То, самое ак­ционерное общество, которое экономически превра­щает наемный труд горнорабочего в( биржевые цен­ности, юр,и дич-ески преобразовывает его в парагра­фы своего устава. Как фетиш-товар относится к, по₇ требительной ценности, точно так же фетиш-закон отноісит- ся к фактическим отношениям людей друг к другу. Фор­мально-юридически каждый институт права представляет со­бой комплекс норм, сумму императивов. Таково, наир., .пра­во собственности, верховный императив которого гласит: „Ни­кто не имеет права изымать вещь, принадлежащую А, из его распоряжения, никто не должен нарушать спокойного вла­дения. А этой вещью, и т. д.“. Везде, где имеется налицо из­вестная совокупность норм, юрист видит тот же институт собственности, независимо от того, идет , ли дело об участке земли, охотничьей собаке, ломте хлеба или неимеющем ни­какой экономической ценности семейном портрете." Задача юриспруденции сводится к техническому оформлению, систематическому изложению, логической обработке и прак­тическому применению всего'материала норм и исчерпывает­ся этими операциями. Она по- самому существу своему яв­ляется задачей положительной и исторической, как и ее терминология и арсенал ее понятий; она должна быть эмпи­рической, совершенно' так же, как чисто эмпирическими ве­щами являются Corpus juris civilis, как Саксонское Зерцало или как Гражданское 'Уложение Германской Империи.

Но- институт права регулирует фактические отношения живых людей,' сменяющих друг друга поколений,—словом, постоянно меняющиеся явления, и представляет, как и пра­во вообще, только одну сторону их бытия. И вот возникает вопрос: какую роль играет или должно играть право по от­ношению к обществу, что. юно дает этому Обществу? Как со­здает общество, свое право, и как право создает свое общество ? Здесь уже норма не является началом и концом чисто ин­теллектуальной работы, но. известным звеном в цепи причин­ных зависимостей: следствием чего- является право, и какие следствия влечет за собой право.’? Только здесь и полагается начало той ветви правоведения, которая не может считаться только¹ практическим изучением права, только юриспруден­цией, а является наукой, права. И эта последняя есть так же наука эмпирическая, но. объектом ее эмпирии является не Corpus juris, не кодекс, не данный эмпирически положительный текст закона. Если бы мы взяли ее в смысле простой юриспру­денции, то в -отношении ее было, бы вполне справедливо из­речение Канта: „Чисто, эмпирическое учение о праве есть голова (подобно, деревянной голове в басне Федра), которая, может быть, и красива¹,! но. только, к сожалению, лишена моз­га “ ¹). Наука о- праве, поэтому начинается как раз там, где кончается юриспруденция, и наука эта приводит право в

’) „Metapliysische Anfangsgriinde tier Rechtslehre“.

связь со всеми неправовыми явлениями нашей жизни іи включает право в общий механизм общественного 'бытия, как известную его .часть, как некоторое колесо этого меха­низма. і.

3. Социальные функции права.

Из всех вопросов, на которые должна дать ответ наука права, нас интересует только) один: взаимная зависимость экономики и закона.

Допущение „взаимной зависимости" не находится в про­тиворечии с марксистским основным воззрением на природу юридической надстройки. Что законы влияют изменяющим образом на хозяйство¹, это—настолько очевидный "факт, что Марксу, разумеется, и не могло притти в голову отрицать его: „Влияние законов на упрочение отношений распределе' ния и в силу этого воздействие их рта производство подле­жит особой разработке" („Neue Zeit", стр. 744). Спрашивается только: чем обусловливается, в свою очередь, это-влияние за­конов? „Действительно трудный пункт, который здесь нужно разрешить, это—то, каким образом производственные отно­шения и правоотношения проходят неодинаковый путь раз­вития, примером чему может служить отношение римского гражданского права к современному производству" (там же, стр. 779).' , ¹ •

Возьмем, напр., какой-нибудь конкретный правовой по­рядок вместе с его конкретным экономическим базисом) в опре­деленный момент его развития. Все хозяйственные формы суть в то же время правовые институты, все хозяйственные действия суть В ТО' же время или правовые сделки или осуществление субъективных прав, или чисто фактические отношения, возникающие при конкретных правовых предпо­сылках ¹).

Обращение товаров в буржуазном обществе совершается исключительно в форме правовой сделки, в форме купли и продажи и производных от них сделок, в формах обязатель­ственного права. Но производство не есть само по себе пра­вовая сделка: у крестьянина юно является только осуществле­нием его права собственности, в капиталистическом строе производство представляется Одновременно осуществлением

Р Правовая сделка и хозяйственное действие не покрывают друг друга.. Так, потребление какого-нибудь пищевого средства есть одновре­менно физиологический, экономический и волевой процесс, но не волевой процесс в форме правовой сделки.

права собственности со стороны капиталиста и исполнением принятых на себя обязательств со стороны рабочего,—таким образом является отчасти правовой сделкой, отчасти осу­ществлением обязательства. Простая экономическая катего­рия с этой точки зрения представляется комбинацией не­скольких юридических и, следовательно, категории эти не совпадают.