§ 1. Общие замечания

Читатель легко догадается, что теория рационального выбора как дескриптивная модель человеческого поведения есть хотя и полезное, но сильное упрощение реальности. Теория рационального выбора может давать сбои в силу естественных ограничений человеческой рациональности.

Одним из первых фактор иррациональности участников оборота поставил в центр экономической теории Джон Мейнард Кейнс, кото­рый именно в особенностях человеческой психологии видел одну из главных причин экономических колебаний и кризисов. Но некоторое время «неудобный» психологический фактор не привлекал значитель­ного внимания^[58]. Однако впоследствии экономисты ряда экономиче­ских школ и психологи (такие, как Герберт Саймон, Джордж Акерлоф, Джейкоб Маршак, Амос Тверски, Даниэль Канемен, Рой Раднер, Роберт Шиллер, Дэн Ариэли, и многие другие) все чаще стали выра­жать неудовлетворение тем, что более сложная структура человеческой психики игнорируется при построении упрощенных экономических моделей^{[59] [60]. Возникло такое направление, как поведенческая экономи­ческая теория (behavioral economics).}

Сейчас уже практически общепризнанно, что вопреки аксиомам неоклассической микроэкономической теории индивиды в реальности часто действуют при принятии экономических решений на основе субъективно выработанных и зачастую ошибочных эвристических моделей. Как пишет Дэн Ариэли, экономисты должны принимать во внимание то, что люди являются во многом иррациональными су­ществами¹. Некоторые исследователи с иронией отмечают, что столь укоренившемуся в неоклассической экономической теории образу «экономического человека» может соответствовать как минимум вы­дающийся математик^[61].

Современные исследования в области поведенческой экономики вскрыли множество сбоев рациональности человеческого поведения. Причем не случайных сбоев, которые неизбежно вкрадываются в лю­бую модель, а сбоев вполне предсказуемых и системных.

Убедительность доводов критиков теории рационального выбора кажется многим особенно очевидной на примере поведения потре­бителей. Анализ последнего в рамках многочисленных исследований показал, что потребители, покупая те или иные товары или услуги, проявляют патологическую нерациональность. Они часто не чита­ют контракты^[62], а если и читают, то не уделяют должного внимания сложным и многословным контрактным положениям, в которых могут скрываться серьезные для них риски; не могут верно про­считывать финансовое бремя, возлагаемое на них договором, когда цена представляется не в виде фиксированной суммы, а растворяется в разнородных платежах; недооценивают отдаленные в будущее ри­ски и переоценивают свои реальные возможности — в общем, ведут себя далеко не так, как предсказывает классическая экономическая теория с ее акцентом на рациональном поведении контрагентов^[63]. Эти когнитивные сбои потребителей активно используют профессиональ­ные коммерсанты, применяя самые последние наработки в области психологии и маркетинга для навязывания потребителям условий, которые могут максимально защищать интересы коммерсантов, но отнюдь не обязательно влечь обоюдный выигрыш от исполнения договора с учетом не просчитанного потребителем ущерба, который эти условия ему причиняют.

В настоящий момент многие ученые, занимающиеся современной когнитивной психологией и поведенческой экономикой, всерьез из­учают психологические особенности принятия экономических реше­ний и заключения сделок, пытаясь составить объективное представле­ние о доминирующих моделях человеческого поведения и разбавить редукционизм теории рационального выбора исключениями и уточне­ниями. Отыскание примеров устойчивых отклонений от упрощенной модели абсолютной рациональности людей в определенных моделях экономического поведения постепенно выявляет случаи, когда теория рационального выбора в ее первозданной простоте и ясности может действительно не сработать, а индивид — неосознанно выбрать то, что он бы никогда не выбрал, будь он тем самым абстрактным homo economicus, каким его видит неоклассическая экономическая теория.

Эти исследования выявили множество устойчивых сбоев рацио­нальности или отклонений от модели «человека экономического». Нерациональные поведенческие особенности принятия решений, оценок и поступков получили название когнитивных искажений или ошибок {cognitive bias'). Выявление и инвентаризация данных прояв­лений «ограниченной рациональности» (bounded rationality)^[64] оттенили общую презумпцию рациональности и высветили те случаи, когда регулятивная политика, основанная на презумпции рациональности, может не быть оптимальной.

Как считают некоторые исследователи (например, один из осново­положников поведенческой экономики Дэниэль Канеман), основная причина когнитивных ошибок связана с тем, что наше сознание имеет два разных аппарата принятия решений: Систему-1 и Систему-2^[65]. Система-1 управляет нашим поведением практически ежесекундно, автоматически и без вовлечения аналитических способностей ин­дивида. Она руководствуется унаследованными и приобретенными инстинктами, интуицией, стереотипами, привычками, а также упро­щенными правилами, эвристиками, выработанными в течение жизни для решения каких-то задач и в общем и целом показывающими свою эффективность. Это самая древняя часть нашего сознания, роднящая нас с нашими предками и собратьями в животном мире. Она не требует анализа, критической оценки, балансирования всех «за» и «против», перепроверки интуиций. Так как ее функционирование требует не­больших жизненных ресурсов, по большей части она оказывается эффективной в решении большинства самых элементарных задач. Мы часто даже не осознаем, как наша Система-1 помогает нам дое­хать до работы и принять тысячи решений, связанных с управлением автомобилем, за этот короткий отрезок времени, пока наши мысли были все посвящены аудиокниге, звучащей из колонок автомобиля.

Система-2 — это прогрессивная, выработанная на поздних этапах эволюции человека аналитическая часть сознания, оценивающая, просчитывающая, балансирующая и сомневающаяся. Она функци­онирует на основе осознанного контроля за поведением, способна выступать в качестве фильтра на пути автоматических и интуитивных решений, к которым подталкивает нас Система-1, ограничивать наши эмоциональные порывы, сдерживать немедленное удовлетворение во имя больших отсроченных выгод, оценивать все аспекты того или ино­го выбора, критически оценивать издержки и выгоды. Функциониро­вание Системы-2 требует больших жизненных ресурсов и напряжения мысли. Поэтому при ослаблении концентрации из-за усталости мы все чаще полагаемся на работу Системы-1^[66].

Без особой нужды мы Систему-2 не используем и запускаем ее работу в основном тогда, когда сталкиваемся с серьезными задачами с большими ставками или нестандартными проблемами, в отношении которых в Системе-1 нет готовых интуиций, эвристик или инстин­ктов. Многие люди, как иногда кажется, не задействуют свою Систе­му-2 годами, полностью отдаваясь природной, инстинктивной части сознания, в то время как некоторые (например, ученые, политики) эксплуатируют аналитические возможности Системы-2 куда более интенсивно.

Такое расщепление оказывается очень удобным и, видимо, эволю­ционно детерминировано. Когнитивные ошибки чаще всего проис­ходят из-за сбоев в работе Системы-1. Простота работы этой систе­мы оборотной стороной своей имеет частые сбои. Нередко цена этих ошибок невелика. Но часто они могут обойтись человеку, вовремя не включившему Систему-2 своего сознания, очень дорого. Кроме того, часть когнитивных ошибок происходит из-за слабого развития, «детренированности» нашей аналитической Системы-2.

На основе большого объема накопленных за последние годы эмпи­рических данных и аналитических трудов в 1990-е годы на передний план в зарубежной правовой науке выдвинулось новое междисципли­нарное течение на стыке права, экономики и психологии — Behavioral Law and Economics (бихевио-экономический анализ права). Объем и ко­личество научных статей, в которых десятки зарубежных правоведов (К. Санстин, Р. Коробкин, Т. Улен, К. Джоллс и др.) развивают те или иные аспекты этой новой научной методологии, бьют все рекорды^[67]. Би­хевио-экономический анализ права сегодня является одной из самых влиятельных школ правового анализа и оказывает непосредственное воздействие на принятие правового регулирования в таких, например, странах, как США^[68].

О каких же когнитивных ошибках, в частности, идет речь?