§ 4. Ключевые аспекты методологии политики права

Следует выделить несколько ключевых вопросов, на которые долж­но ответить учение о политике права.

Первый из них — это базовая проблема целей и ценностей. Нельзя делать рациональные и последовательные предложения по улучше­нию правового регулирования, не определив для себя ту или иную методологию ценностного выбора.

Политико-правовой монизм основан на представлении о том, что правовым развитием как минимум в некоем домене права (договорном, деликтном, уголовном и т.п.) или некой более узкой области права должна управлять некая одна главная цель или ценность. Это может быть ценность коррективной справедливости, дистрибутивной спра­ведливости, формального равенства, равной свободы, экономическая эффективность и т.п. Предположение о существовании равнозначных конкурирующих ценностей и целей права в рамках политико-правово­го монизма отвергается. В частном праве похожие политико-правовые концепции выдвигались Эрнстом Вайнрибом (коррективная справед­ливость для частного права)^[10], Джеймсом Гордли (основные постулаты аристотелевской этики для договорного, деликтного, вещного права и некоторых других областей частного права)^[11], Ричардом Познером на ранних этапах его творчества и многими другими сторонниками экономического анализа права (экономическая эффективность для права в целом)^[12], Аланом Шварцем и Робертом Скоттом (экономи­ческая эффективность для сферы правового регулирования сугубо коммерческих договоров)^[13].

Политико-правовой структурализм допускает существование кон­курирующих целей и ценностей, но пытается выработать четкую струк­туру устранения таких конфликтов на основе той или иной системы приоритетов, иерархий или иных коллизионных решений. При таком подходе использование определенной жесткой структуры политико­правового выбора, как представляется сторонникам данного подхода, позволяет правотворцу избегать интуитивных решений и предлагает опираться на некую объективную, «научную» методологию, своего рода бесстрастный алгоритм устранения конфликта разнородных ценностей и целей правовой реформы.

Наконец, политико-правовой плюрализм допускает множествен­ность целей права, но отказывается признавать возможным нахожде­ние некоего непротиворечивого и универсального коллизионного решения и рассматривает политико-правовой выбор как своеобразный свободный поиск. В рамках такой парадигмы юристы вынуждены обра­щаться к проблемам моральной философии, социальной психологии, политологии, экономической теории и многим другим дисциплинам, черпают оттуда информацию о возможных pro и contra конкурирую­щих правовых решений, критически анализируют их, пытаясь найти наиболее рациональный компромисс, но признают, что выбор хотя и оказывается просвещенным, но не лишается известной доли ин­туитивизма. Политико-правовой плюрализм базируется на древней максиме cave ab homine unius libri («остерегайся человека одной книги») и отвергает фундаментализм и редукционизм любых монистических или структуралистских теорий, пытающихся подчинить право в целом или отдельные его домены какой-то одной ценности или системе ценностей.

Без выбора соответствующей политико-правовой модели процесс правотворчества становится бессистемным и хаотичным.

Второй вопрос — это технический вопрос о прогнозировании воз­можных социальных последствий в случае принятия соответствую­щих правовых реформ. Если мы, держа в голове определенные пред­ставления о целях права в целом и конкретной правовой реформы в частности, решаем предложить закрепление в позитивном праве той или иной нормы, каковы гарантии того, что данная норма приведет именно к желаемым регуляторным последствиям и не спровоцирует нежелательные побочные эффекты? Соответственно, теория политики права невозможна без разработки методологии оценки и прогнози­рования регуляторного воздействия правовых норм. Здесь политике права не обойтись без помощи социологии права, данных психологии поведения и других смежных областей. Чтобы спрогнозировать, как люди поведут себя в ответ на принятие и приведение в исполнение тех или иных норм, необходимо знать очень многое о том, что движет человеческим поведением, о сложных социальных закономерностях и причинно-следственных связях.

Третий вопрос — это анализ опыта прошлых правовых реформ и действующего права с точки зрения их заявленных и реально достиг­нутых целей, а также реальных социально-экономических последствий. Трудно представить себе серьезную методологию политико-правового выбора, игнорирующую опыт десятков поколений юристов по опти­мизации права. Здесь акцент должен делаться не на истории эволюции правовых источников и научных воззрений, чем плотно занимается большинство историков права, а на анализе реального влияния права на условия жизни людей в соответствующие периоды времени. Опыт прошлых регуляторных успехов и неудач, а также мониторинг влияния действующего права на реальную жизнь сами по себе не предрешают ответов на вопросы политики права (т.е. вопросы о том, каким право должно быть), но предоставляют крайне важную информацию для размышления о целесообразности правовой реформы.