МИРОВОЗЗРЕНЧЕСКИЕ И ИНЫЕ ПРОБЛЕМЫ СОЗДАНИЯ НОВОЙ МЕТОДОЛОГИИ БЕЛОРУССКОЙ ЮРИСПРУДЕНЦИИ

Важнейшим общественно-политическим событием планетар­ного масштаба второй половины XX в., безусловно, является рас­пад Советского Союза и мировой системы его стран-сателлитов. Главное значение факта крушения СССР для существовавшей системы науки в целом и советской юриспруденции в частности является не разрушение ее материально-технической, финансовой, организационной базы (хотя и это крайне важно), а утрата ею идеологического фундамента и соответственно единой методоло­гической основы.

Кризис методологии советской науки конца XX в. — эго в первую очередь кризис индивидуального человеческого миро­воззрения как результат противоречий, накопившихся в обществен­ном и индивидуальном сознании. Иными словами, идеологичес­кие постулаты, законы бытия, принципы жизнедеятельности и тому подобные категории, на которых были воспитаны и выросли по­коления советских юристов, отчетливо показали свою несостоя­тельность и стали быстро обесцениваться. Например, казавшиеся некогда объективными фундаментальные принципы советской науки, такие как классовость, руководящая и направляющая роль КПСС, демократический централизм, канули в небытие. Актуали­зирующим мировоззренческий кризис фактором являлось расхож­дение между декларируемыми КПСС и государством принципа­ми и идеалами и фактическими условиями их реализации, жизнью и деятельностью людей. Например, нормы морального кодекса строителя коммунизма, правильного и полезного для общества до­кумента, не соблюдались в большинстве своем руководящими фун- киионерами КПСС, однако активно пропагандировались среди на­селения СССР.

Влияние распада СССР на юридическую науку постсоветских государств происходило в двух основных направлениях: условно говоря, внешнем и внутреннем. Во-первых, появление почти двух десятков новых суверенных государств и национальных законо­дательств коренным образом изменило эмпирическую базу юрис­пруденции, наполнило новым содержанием объект исследования Во-вторых, кардинальные внешние изменения в экономике, поли­тике, государственно-правовых явлениях со всей неизбежностью породили кризис в сознании ученых-юристов. Подавляющее боль­шинство из них не предвидели и не могли предвидеть такого хода истории, тзк как методология советской юриспруденции, марксист­ско-ленинская доктрина, мировоззрение исследователей изначаль­но исключали возможность краха советской модели социалисти­ческого государства и права.

Однако, несмотря на произошедшие в 1990-х гт. кардинальные внешние изменения в содержании объекта исследования (законо­мерности существования государства и права), в настоящее время методология белорусской юриспруденции в целом сохраняет свое «советское» содержание.

Термин «методология» используется в двух основных значе­ниях. Во-первых, чаще всего его применяют для обозначения сис­темы знаний о способах, методах, принципах процесса научного познания в целом, а также применительно к частнонаучным мето­дам и приемам познания в конкретных отраслях науки. Во-вто­рых, значительно реже о методологии науки говорят как о кон­цептуальном подходе к изучению действительности и практике реагирования на теоретике-прикладные задачи, отражающем ми­ровоззренческую основу, видение стратегической ситуации кон­кретным ученым, научным коллективом, иными субъектами жиз­недеятельности [1, с. 13—22].

Понимание методологии науки как основы мировоззрения ученого, системы его базовых жизненных идей и взглядов отража­ет главное, исходное значение данного термина. Именно идеаль­ные явления (идеи, взгляды, принципы) обусловливают содержа­ние и методику применения конкретных методов, приемов, средств, используемых исследователями. Трудно оспорить тот факт, что именно мировоззрение исследователя формирует направленность его мышления, а следовательно, генеральное и конкретные направ­ления научного поиска, методы, принципы, приемы, средства по­знания, условно говоря, индивидуальную методологию науки. Че­ловек как субъект познания в принципе не создает новых знаний, а лишь расширяет свое сознание т. е. происходит осознание субъек­том объективного мира. Иными словами, нельзя открыть, познать что-либо, чего не существует на данный момент. Любое научное открытие - это получение новой информации об объекте позна­ния и включение ее в соответствующую понятийную систему (си­стему науки). Однако и сам объект, и сведения о нем объективно существовали ранее, т. с. до их обнаружения. Познавательная актив­ность субъекта лишь проявляет эти новые объекты, преобразует информацию о них, делает ее доступной для других людей. Све­жие идеи, принципы, взгляды, их система ведут к новым направле­ниям научного поиска, эксперимента. Экспериментальные иссле­дования уточняют и конкретизируют гипотетические знания, в ходе чего мировоззрение ученого может трансформироваться. Яркие примеры истории — свидетельство этому. Достаточно вспом­нить революционные для XVI в. идеи Н. Коперника и Дж. Бруно о новой астрономической системе, устройстве Вселенной, бесконеч­ности миров. Эти знания не просто не соответствовали, а противо­речили господствовавшему в то время в обществе и науке воин­ствующему клерикализму как официальному мировоззрению, представляли прямую угрозу для него. Внедрение в науку и жизнь нового методологического подхода, научных идей, экспериментов и принципов стоило жизни одному из великих ученых Средневе­ковья Дж. Бруно.

Анализ современного состояния теоретических разработок бе­лорусской юридической правовой науки, национального законо­дательства и правоприменительной практики позволяет конста­тировать наличие главным образом поверхностных, косметических изменений методологической основы юриспруденции в сравне­нии с 1980-1990 гг. Это в равной степени касается как общетео­ретических (история, теория государства и права), так и отрасле­вых и прикладных юридических дисциплин Наиболее рельефно справедливость сказанного прослеживается на примере такой фун­даментальной юридической дисциплины, как теория государства и права (теория права), методологические проблемы которой авто­матически транслируются на иные отрасли.

Первый и наиболее важный момент заключается в том. что универсальным методом научного познания в белорусской юрис­пруденции де-факто остается марксистско-ленинский диалекти­ческий материализм. Изменилось лишь его название при сохране­нии старого содержания. Сейчас говорят и пишут о всеобщем ди­алектическом методе как основе методологии (главном универсальном методе) юриспруденции. На самом деле материа­лизм был и остается основой мировоззрения большинства уче­ных-правоведов. с диалектикой же дела обстоят несколько иначе, ее законы принимаются в расчет скорее избирательно. Именно этим можно объяснить наличие существующих десятки лет мето­дологических противоречий в содержании юридических и иных наук.

Если встать на последовательно диалектические позиции, т. е. безоговорочно признать единство в многообразии, всеобщую вза­имосвязь и взаимозависимость всего сущего, проявленного и не- проявленного, необходимо признать равноценность материальной и идеальной сторон бытия. Точнее, следует априори признать рав­нозначность материального и духовного, внешнего и внутреннего во всем и везде. Однако такой мировоззренческий подход не ха­рактерен для отечественной юридической науки. Например, крае­угольным камнем теории юридической ответственности является понятие вины и мотива как элементов субъективной стороны пра­вонарушения. Под виной принято понимать психическое, внут­реннее отношение правонарушителя к содеянному и его послед­ствиям. Соответственно мотив трактуется как внутренняя побудительная сила совершения субъектом того или иного проти­воправного деяния. Нетрудно заметить, что центральное место в содержании указанных категорий занимают психические, т. е. внут­ренне присущие человеку явления. Со студенческой скамьи всем юристам известно, что yopi (psychi) в переводе с древнегреческо­го означает «душа». Таким образом, семантически в основе двух ключевых юридических терминов должно лежать духовное со­держание, так как они суть проявления души. Значит ли это, что юриспруденция, а также современная белорусская наука в целом признает наличие внутреннего мира человека, центром которого является душа? Ответ отрицательный. Это обусловлено тем, что сам по себе факт признания феномена души в корне противоре­чит диалектическому материализму как мировоззренческому мета­принципу. Однако просто игнорировать феномен психических яв­лений в принципе невозможно, слишком явно они проявляют себя в жизни людей, влияют на возникновение и динамику правоотно­шений. Именно поэтому в современной юриспруденции о психи­ческом, внутреннем говорится вскользь, как бы невзначай. Психи­ческое в юриспруденции сводится в основном к двум аспектам, которые весьма условно можно считать духовными, - это воля и интеллект субъекта правонарушения. Причем если в отношении содержания категории «интеллект» присутствует определенная яс­ность, то содержание термина «воля , по сути, не раскрывается в юридической литературе. Хотя данное понятие является фунда­ментальным для ряда специальных юридических терминов, на­пример: индивидуальная воля, воля народа, государственная воля, политическая воля, волеизъявление и т. д. Данный методологичес­кий изъян свидетельствует в первую очередь об ограниченности материалистического мировоззрения, предпочитающего не заме­чать духовную сторону жизни, отдавать ее на откуп религии. Ду­мается, причины исключения вопросов духовности из предмета науки в широком смысле этого слова следует искать в историчес­ком прошлом. Речь идет об исследовании проблемы диалектики науки и религии, их роли и значения в организации жизни обще­ства. Можно предположить, что на рубеже XIX-XX вв. естествен­нонаучные открытия, реализованные в соответствующих промыш­ленных технологиях, завершили мировоззренческий раздел между религией и наукой, противопоставив духовность и научные зна­ния. Показательно в этом плане высказывание одного из исследо­вателей того времени Р. Штайнера, который писал: «Естественно­научное мышление оказало глубокое влияние на современные представления. Все менее становится возможным говорить о ду­ховных потребностях, “о жизни души", не впадая в противоречие с образом мыслей и выводами естествознания» |2, с. |0|.

Будучи не решенной на уровне обшеправовой доктрины, про­блема вины и юридической ответственности усугубляется на уровне отраслевых юридических дисциплин. В качестве примера можно назвать положения административного законодательства Белару­си об ответственности юридических лиц. Данные новации совре­менного отечественного административного законодательства наи­более противоречивы в методологическом плане. Институт административной ответственности юридического лица нашел пра­вовое закрепление в КоАП 2003 г. (введен в действие с I марта 2007 г.). Уже с момента принятия в нем присутствует принципи­альное методологическое противоречие между закрепленным в КоАП принципом виновной ответственности (ст. 1.4, 2.1, 4.1 и др.) и нормами, посвященными вине юридического лица как субъекта административного правонарушения и его администра­тивной ответственности. Так, согласно ст. 3.5 «Вина юридического лица» юридическое лицо признается виновным в совершении ад­министративного правонарушения, если будет установлено, что им не соблюдены нормы (правила), за нарушение которых преду­смотрена административная ответственность, и данным липом не были приняты все меры по их соблюдению. Очевидно, что здесь вина юридического лица как правовая категория понимается за­конодателем принципиально иначе, чем вина физического лица (ст. 3.1 КоАП), а также ее доктринальная трактовка. Если под ви­ной физического лица в КоАП понимается психическое отноше­ние физического лица к совершенному им противоправному дея­нию (т. е. общедоктринальный подход), то вина юридического лица обусловливается соблюдением (принятием всех мер по соблюде­нию) им комплекса охраняемых административным законом норм и правил. Таким образом, если в первом случае вина трактуется законодателем как субъективное явление, то во втором соответ­ственно как объективное. Складывается впечатление, что законо­датель, принявший ныне действующую редакцию ст. 3.5 КоАП и иных соответствующих норм, равно как и авторы научных публи­каций, поддерживающие данную правовую конструкцию, в прин­ципе игнорируют методологию юридической науки. В связи с вве­дением института административной ответственности юридического лица в административном праве возникли новые откровенно про­тиворечивые моменты. Например, подлежит ли административной ответственности юридическое лицо, если противоправное деяние было совершено его должностным лицом в невменяемом состоя­нии, каким требованиям должно отвечать юридическое лицо как субъект правонарушения и т. д.? И наконец, встает вопрос: а воз­можно ли в принципе соблюсти все нормы и правила, за наруше­ние которых предусмотрена административная ответственность, и принять все меры по их соблюдению (ст. 3.5 КоАП)? С учетом десятков тысяч нормативных правовых актов, регламентирующих деятельность субъектов хозяйствования, думается, что нет. Это оз­начает, что действующая правовая конструкция административ­ной ответственности юридического лица изначально предполагает виновность как устойчивую характеристику хозяйствующего субъекта.

С существующих методологических позиций категория «вина юридического лица» в административном праве — это нонсенс, который порождает целый ряд общеюридических проблем. Нужно четко понять и представить, что если юридическая наука признает существование такого явления, как вина юридического лица, зна­чит, ученые и практики должны также признать существование таких явлений, как психика, воля и интеллект юридического лица.

т. е. коллективная психика, коллективная воля, коллективный ин­теллект, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Этот вы­вод логически вытекает из действующей методологии юриспру­денции. Следуя логике законодателя, признав существование вины юридического лица, мы должны быть готовыми признать вину административно-территориальных образований, отдельных госу­дарств, государственных образований, социальных групп и т. д Все это следует из нормы ст. 3.5 КоАП, если экстраполировать ее со­держание на национальную правовую доктрину и законодатель­ство в целом. Если принять во внимание, что главным отличием административного деликта от преступления является более низ­кая степень общественной опасности (вредности), то возникает вопрос о межотраслевой согласованности норм административно­го и уголовного законодательства, а также соответствующих науч­ных дисциплин.

Это только один наиболее характерный пример, иллюстрирую­щий проблему кризиса методологии в современной теории и прак­тике юриспруденции. Таких примеров множество. Что такое воля? Что такое воля народа как источник права, равна ли она совокуп­ности воль индивидов? Что такое воля государства, ее соотноше­ние с волей народа и индивидуальной волей? Теория государства и права оперирует понятиями индивидуального и коллективного правосознания, под которыми понимается господствующая в об­ществе (характерная для индивида) система взглядов, представле­ний, принципов, идей, чувств о государственно-правовых явлениях. Но в таком случае следует говорить и о правосознании государ­ства, гак как если есть государственная воля, значит, ей должно соответствовать государственное сознание. Это следует из всеоб­щего диалектического метода и внутренней логики системы юрис­пруденции. Тогда что такое государственное правосознание? Это сознание государственных служащих или что-то иное? Подобные вопросы можно продолжить. Все они логически, семантически, структурно следуют из существующего категориального аппарата юридической науки, однако вступают в системное противоречие с ее господствующей методологической основой, а также индивиду­альным мировоззрением исследователей. Вместе с гем, допуская коллективные психические явления, такие как общественное пра­восознание, общественная воля, коллективная вина, юриспруден­ция с советских времен выходит за рамки материалистической картины мира, господствующей мировоззренческой модели. Дан­ные методологические противоречия являются предпосылками для зарождения и развития новых метапринципов, мировоззренческих моделей, концепций в науке и соответственно создания ее новой методологии.

Корень существующих проблем методологии юриспруденции видится в способе осмысления (системе мышления, ее приорите­тах) ученым государственно-правовых явлений, который опреде­ляется мировоззренческими основами личности. Основным воп­росом марксистско-ленинской философии принято считать вопрос о соотношении материального и идеального (материи и сознания, бытия и мышления), который традиционно решается в пользу ма­териального по схеме «бытие определяет сознание». Эта сугубо теоретическая на первый взгляд конструкция, преломляясь в со­знании ученых-юристов, оказывает порой определяющее влияние на их мировоззрение и соответственно методологию юриспруден­ции, методики конкретных исследований. В этом смысле она яв­ляется метапринципом мировоззрения ученых, соответствующих отраслей наук. Известно, что метапринцип работает (влияет на дея­тельность) опосредованно, определяя содержание, участвуя в фор­мировании конкретных принципов той или иной деятельности людей. Тезис «бытие определяет сознание», или «внешнее опреде­ляет внугреннее», предопределяет вторичность человека, его по­требностей интересов, целей по сравнению с потребностями, инте­ресами, целями государства и права в юридической науке, законодательстве, правоприменении. Человек в контексте материа­листическою видения представляет собой обладающий сознанием (способностью мыслить) биомеханизм, вполне осязаемый матери­альный объект, целиком и полностью подчиняющийся материаль­ным законам бытия. Именно поэтому юриспруденция сейчас на­целена на изучение оторванных от реальной жизни догматических конструкций, человек с его нуждами, потребностями, интересами вторичен по сравнению с исследованием правовой материи, пра­вового поля, норм права, субъекта права, правоотношений, государ­ственных институтов.

Если проанализировать в историческом контексте основные вызовы и угрозы человечеству в XXI в., можно прийти к выводу, что современный человек и общество имеют такие же по сути проблемы, как и тысячи лет тому назад. Основные вызовы и угро­зы современности - это голод, болезни, войны и вооруженные конфликты, различные формы противоправного насилия, рабство, природные и техногенные катастрофы. Единственное существен­ное отличие современной ситуации в мире от исторического про­шлого - появление новой угрозы - быстрого самоуничтожения человеческого общества в планетарном масштабе в силу безответ­ственного развития технологий, а также общемировой поведенчес­кой стратегии наращивания глобального потребления. Во-первых, имеется в виду растущая вероятность возникновения локальных и глобального вооруженных конфликтов с применением оружия массового уничтожения. Во-вторых, иод предлогом повышения жизненных стандартов происходит неразумное наращивание по­требления людьми ресурсов планеты, особенно в промышленно развитых странах мира. Повышается риск глобальных техноген­ных и природных катастроф, в гом числе вызванных изменения­ми в экологии планеты. Так, по данным ООН, 2010 г. стал рекорд­ным но числу, масштабам и жертвам природных катастроф в мире (3). Таким образом, человек существенно изменил внешнюю сто­рону своей жизни (среда обитания, образ жизни, орудия труда, тех­нологии, одежда, технические средства и т. п ), но от этого пробле­мы его выживания, жизнеобеспечения только обострились. Этот факт трудно оспаривать, потому что все наблюдаемые на Земле глобальные изменения (к сожалению, в большинстве своем нега­тивные) так или иначе связаны с деятельностью человека. В сво­ей деятельности на микро- или макроуровне человек реализует, проявляет свой внутренний мир, свои мечты, цели, эмоции, интере­сы и г. д. Наблюдаемые негативные процессы и изменения есть не что иное, как проекция части внутреннего мира людей вовне, по­этому ключ к изменению условий жизни, гармонизации среды обитания лежит внутри каждого индивида.

В связи с этим можно с уверенностью заключить, что будущее юридической науки лежит в смещении акцента с изучения госу­дарства и права как таковых на их изучение в контексте состоя­ния человеческого общества и его членов. Иными словами, объек­том будущей юриспруденции должны стать закономерности воздействия государственно-правовых явлений на человеческое общество, его макро- и микрогруппы, индивидов, а также обратное влияние социума на государство и право. Речь идет о закономер­ностях, возникающих при управлении обществом с помощью го­сударства и права, как комплексных способах организации жизни людей.

Аксиома, что эффективность любой организации, управления зависит от качества постановки целей, которых организация жела­ет достичь, поэтому государство и право как способы организации человеческого общества, наука, их изучающая, должны располагать системой соответствующих целей и задач. Выявить, раскрыть эти цели посредством исследования государственно-правовых явле­ний как таковых невозможно. Человек здесь выступает одновре­менно как субъект и объект управления. Таким образом, первона­чальной задачей юридической науки, исследователей в содружестве с иными отраслями научного знания является комплексное теоре­тическое осмысление сути человека как субъекта и объекта госу­дарственно-правового воздействия. Результаты такого осмысления, научных дискуссий по данной проблеме создадут мировоззрен­ческую основу новой, гуманистической юриспруденции, юриди­ческой науки будущего.

В качестве возможных базовых положений для научного ос­мысления могут использоваться следующие.

существует феномен человеческой души как самостоятельной субстанции, лежащей в основе индивидуального бытия человека;

всеобщий диалектический метод представляет собой базовую мировоззренческую идею о единстве всего сущего, духовной и ма­териальной сторон существования;

индивидуальная воля — это врожденная психофизическая спо­собность человека к концентрации психической (душевной) энер­гии на достижении поставленных целей, являющаяся одной из динамических характеристик его личности;

индивидуальное сознание — это врожденная психофизическая способность человека воспринимать и воспроизводить картину мира, индивидуализировать себя в нем, являющаяся одной из ди­намических характеристик его личности;

совесть - это особое врожденное психическое свойство, харак­теристика человека, выражающая связь души и тела, проявляюща­яся в индивидуальной нравственной оценке различных аспектов жизнедеятельности индивида и общества;

интеллект - это динамическая характеристика человеческой личности, отражающая потенциально возможный и реально усво­енный индивидом объем информации, а также уровень способно­сти к ее анализу, интерпретации и использованию в процессе жиз­недеятельности;

существует единая стратегическая цель (смысл жизни), прису­щая каждому человеческому существу как биологической едини­це, поиску, осознанию и реализации которой должно способство­вать государство и право, а также наука, их изучающая;

государство и право есть комплексные способы организации сосуществования человеческих существ на определенной террито­рии, они производны от общества и определяются им, соотносятся как форма и содержание:

духовный (относящийся к душе) и телесный (материальный) аспекты жизнедеятельности человека и общества равнозначны с позиций юриспруденции;

реальным участником (субъектом, стороной) правоотношения является только человек (микро-, макрогруппа), представляющий собой единство души и тела.

Список использованных источников

1. Вишневский. А. Ф. Общая теория государства и права: курс лекций /

А Ф. Вишневский, Н. А. Горбаток. В А Кучннский. — Минск: Тесей.

1998.

2. Штайнер, Р Христианство как мистический факт и мистерии древ­ности / Р. Шгайнер. — Ереван : Ной, 1991.

3. 21110 год бьет рекорд по масштабам природных катастроф [Элект­ронный ресурс]. - Режим доступа: hltp://podrobnos(i.ua/aecidents/ 2010/12/27/742929.hlml. — Дата обращения: 26.01.2011

Впервые материал опубликован: Вести. Акад. МВД Респ. Бела­русь. - 2011.-№ 1.-С. 159-164.