§ 1. Правовой статус лиц, осуществлявших правоприменительную деятельность в таможенной сфере в Московском государстве

Царь принимал решения по конкретным прецедентам в таможенной сфере, так, например, в апреле 1619 г. к царю обратился с челобитной гость Надейка Свешников с просьбой выдать ему 1000 рублей из таможенных и кабацких сборов за товары, поставленные им в казну. На документе присутствует резолюция: «Государь пожаловал, велел дати те 1000 рублев в Нижнем нс таможенных денег»¹. Царь своей волей наказывал и поощрял должностных лиц таможен. Так, грамота 1621 года «О наказании таможенных голов И. Сверчкова и Б. Щепоткина» гласит: «А за нерадение и за оплошку таможенных голов гостя Ивана Сверчкова да Богдана Щепоткина велели б есте посадити в тюрьму на два дни, чтоб им впредь неповадно было наших дел в оплошку ставить»^{[189] [190]. В 1622 году эти же таможенные головы были царем награждены: «Пожаловал государь и великий князь Михайло Федорович всеа Руси двинских голов гостя Ивана Сверчкова да Богдана Щепоткина ... что они в денежном сборе учинили прибыль»[191], далее перечисляются «пожалования», в основном серебряная посуда, соболя и ткани.}

Собственно правоприменительная практика монарха в таможенной сфере сводилась к принятию административных решений по текущим вопросам таможенного дела, как правило, связанным с рассмотрением обращений купцов, выдачей разрешений на зачет в счет таможенных пошлин различных долговых государственных обязательств, санкционирование определенных схем уплаты таможенных платежей и т. д, а также связанные с управленческими решениями в сфере таможенного администрирования, как то: назначение должностных лиц в таможни на местах и снятие их с должности, поощрение и наказание таможенных голов за ненадлежащее исполнение ими своих обязанностей, разрешение конфликтов между таможенными головами и воеводами, рассмотрение жалоб на должностных лиц таможни.

Основной особенностью статуса монарха в таможенном праве в Московском государстве рассматриваемого периода является совмещение в нем законодательных и правоприменительных функций.

Непосредственное управление таможенной деятельностью в Московском государстве осуществляли приказы. Приказы становятся органами государственного управления в XVI веке. Они осуществляли свою деятельность от имени государя и являлись высшими правительственными и судебными инстанциями. До появления приказов, примерно, с конца XV века, сбором торговых и проездных пошлин ведала великокняжеская Казна, одной из функций которой являлся сбор таможенных и проездных пошлин. В великокняжеской казне, видимо, уже с начала XVI века их принимал специально выделенный для этого дьяк^[192].

В 1534 году в структуре дворцового управления возникает Приказ Большого дворца, в компетенцию которого входил, в числе прочего, сбор от сдачи в оброк таможен.

Чуть позже в 1554-1555 годах из состава Казны был выделен Приказ Большого прихода, ставший одним из основных финансовых органов Московского государства. В компетенцию приказа входило управление таможенным делом, непосредственно Московской таможней, осуществление надзора за соблюдением единства измерений (мер и весов) на всей территории Московского государства, сбор и поступление таможенных, а также других важнейших государственных доходов. Приказ также осуществлял судебные функции по таможенным делам.

Приказ Большой казны образован в 1622 году. Ведал сбором торговых и ремесленных налогов, управлением гостями и торговыми людьми гостиной и торговой сотен. С 1680 г. в его компетенцию вошли таможенные и кабацкие сборы.

Распределение полномочий между приказами происходило не только по отраслевому, но и по территориальному принципу. Так, управление таможнями и взимание таможенных сборов в отдельных исторических областях осуществляли четверти, или чети (Новгородская, Устюжская, Галицкая, Владимирская, Костромская), а также приказы Большого и Казанского дворцов. Соответственно, компетенция приказа Большого прихода на сбор таможенных пошлин в данных областях не распространялась. В 1637 году к данным четвертным приказам добавился Сибирский приказ, к ведению которого в т. ч. относились финансово-податные и финансовые вопросы. При приказе была учреждена Соболиная казна, в которой хранились добываемые в Сибири меха.

С начала XVII в. из компетенции Большого прихода были изъяты управление и судебные полномочия по сбору питейных налогов и переданы особому приказу Новой четверти. При этом территориальная юрисдикция приказа Новой четверти по сбору питейных сборов совпадала с территориальной юрисдикцией приказа Большого прихода по сбору пошлин таможенных.

Исследователи М.М. Шумилов, Е.М. Смирнова отмечают, что единого государственного органа, сосредоточившего в себе всю полноту властных полномочий в сфере таможенного дела, в Московском государстве до конца XVII века не существовало¹. Функции управления таможенным делом на правительственном уровне были распределены между приказами в зависимости от территории, вида товаров и субъектов таможенного налогообложения. Только в Москве находились Большая таможня, Посольская новая таможня (занималась оформлением товаров, ввозимых иностранцами), Мытная изба (занималась оформлением сельскохозяйственной продукции, кроме хлеба), Померная изба (оформляла хлеб), Конюшенный приказ (занимался сделками с лошадьми)^{[193] [194].}

В целом, разделяя данную точку зрения, считаем необходимым дополнить, что в рассматриваемый период правительством принимались меры, направленные на централизацию таможенного управления, что подтверждается статьями 88 и 89 Новоторгового устава: «для многих волокит во всех приказех, купецких людей пристойно ведать в одном пристойном приказе, где великий государь укажет... и чтоб всем купецким людям давать суд и управа на тех людей, в том же одном приказе непременно, чтоб купецким людям волочась по многим приказам, промыслов своих не отбыть и чтоб всякой торговый промысел без волокит множился»¹.

В сферу ведения приказов входило:

- подготовка текстов указов, грамот, памятей и других документов в сфере таможенного дела, утверждаемых непосредственно царем;

- принятие управленческих решений по конкретным прецедентам в таможенной сфере;

- прием в казну денег, собираемых таможнями на местах и передаваемых в приказ;

- осуществление судебного производства по таможенным делам.

На местах деятельность таможен в некоторой степени находилась под контролем воевод.

Изначально термин воевода связывался с воинской службой, но со временем под этим термином стали подразумевать должностных лиц, назначаемых для управления определенными местностями. Начало данному процессу было положено в XVI в. Воевод ставили только в пограничных городах. В дальнейшем эта практика начала применяться гораздо шире, и уже в 1625 г. в 146 городах и уездах числилось воеводское управление. Воеводы подчинялись Боярской думе и приказу, который ведал данной территорией. Воевод назначали на два-три года и снабжали подробным наказом, как должно «промышлять государевым делом». В отличие от князей-наместников и волостелей начала XVI в., воеводы должны были получать жалование, а не собирать в свою пользу доходы с подвластной им территории^{[195] [196].}

Воеводы осуществляли общий надзор за деятельностью таможенных изб: обеспечивали выборы таможенных голов и целовальников, принимали финансовые отчеты от таможен, осуществляли функцию уголовного преследования (сыск) контрабандистов, а также таможенников по должностным преступлениям, осуществляли силовое обеспечение таможенной деятельности (усмирение ослушников и обыскиваемых, охрана товаров и судов, находящихся под таможенным контролем), улаживали споры между таможенниками и купцами. Однако центральная власть стремилась оградить деятельность таможенных голов и целовальников от вмешательства воевод, запрещая последним вмешиваться в компетенцию таможен, «чтоб от них таможенному сбору порухи никакой не было»¹. Наказные памяти таможенным головам также содержат нормы, разграничивающие предметы ведения воевод и таможенных голов: «А будет в каких государевых делах воевода управы не учинит. А учнет кому в чем норовити и Безсону {таможенному голове - прим, автора) о всем писати государю царю и великому князю... А без государевых грамот воеводе ни на какие расходы денег не выдавать»^{[197] [198] [199].}

В то же время многие авторы отмечают, что на практике происходило вмешательство воевод в сферу деятельности таможенных голов. Дореволюционный исследователь Н. Костомаров отмечает, что «Воеводы и приказные люди под разными предлогами сохранения порядка хватали торговцев, сажали в тюрьму, вымогали взятки, разгоняли торги, брали насильно товары, били торговцев батогами» , М.Ф. Владимирский-Буданов указывает на следующую тенденцию: «различие надзора и управления скоро утратилось: воеводы начали вмешиваться в управление губное и земское»^[200]. М.М. Шумилов также обращает на это внимание: «Большей частью воеводы имели в таможенном и питейном управлении власть надзирающую и распорядительную. Поэтому головы постоянно жаловались на произвол воевод, на невозможность исполнять свои обязанности в полном объеме»¹.

В связи с этим законодатель продолжил процесс ограничения властных полномочий воевод. Новоторговый устав прямо ограничивает их полномочия: «А гостя с товарищи, Воеводам в Таможенных торговых во всяких делех ни в чем не ведать» , «По всем городам и в Сибири всех купецких людей, Воеводам, сухим путем и водяным ни в чем в торговом деле в подъездах не держать и не ведать, кроме таможеннаго уставнаго права»^{[201] [202] [203] [204]. Однако полностью воеводы были отстранены от участия в сборе налогов лишь после 1681 года, за ними сохранились лишь «расправные дела» и суд.}

Особую роль в Московском государстве XVI-XVII вв. играли монастыри. Будучи, несомненно, культурными, духовными и образовательными центрами, монастыри являлись еще и крупными землевладельцами и особыми торговыми субъектами. Высокую коммерческую активность монастырей отмечали в своих трудах многие авторы - по словам Дж. Флетчера: «монахи не только владеют поместьями, но они также самые оборотливые купцы во всем государстве и

4

торгуют всякого рода товарами» .

«Монахи не уступают никому в торговле, занимаются столько же, сколько и другие, покупкой и продажей, держат суда, плавающие с товарами»^[205]. «Говорят, что монастыри наделены такими богатыми вкладами благочестивых людей, что вместе с высшим духовенством владеют будто бы третьей частью всех поместьев в Московии»^[206]. Монахи торговали солодом, хмелем, хлебом, лошадьми, рогатым скотом и всем, что могло приносить прибыль. Это находилось в тесной связи с наличием у монастырей большого количества хозяйственных угодий, а также пожертвований. Отсюда избытки хлеба, меда и воска, рыбы и других продуктов, которые и пускались в продажу.

Не может вызывать сомнения, что интересы таких крупных правовых субъектов, как монастыри, принимая во внимание их место в жизни тогдашнего общества, оказали значительное влияние на законодательство того времени, и, в частности, на таможенное законодательство.

Основным инструментом регулирования отношений в таможенной сфере в Московском государстве XVI-XVII вв. являлись таможенные пошлины, которые устанавливались, как правило, царскими уставными грамотами, представляющими собой «контракт, на основании которого откупщики принимали на себя взимание таможенных сборов вместе с обязанностью уплачивать казне определенную сумму»¹. В них устанавливалось, какие пошлины, где, с кого и в каких размерах взимать^{[207] [208].}

Если уставные таможенные грамоты устанавливали размеры и порядок взимания таможенных пошлин, то несколько иную роль в образовании таможенного статуса монастырей играли жалованные грамоты, которыми частным лицам «жаловалось» право на сбор таможенных пошлин, либо предоставлялись различные таможенные привилегии. Значительное количество известных грамот было адресовано монастырям и другим церковным учреждениям. Правовые нормы, содержащиеся в данных правовых актах, в основном, и формируют особый таможенный статус монастырей Московского государства. Одна из наиболее ранних - Жалованная грамота Великаго Князя Ивана Васильевича Троицкому Сергиеву монастырю «Об освобождении от пошлин монастырских товаров и съестных припасов, провозимых водою через Московское Княжество» освобождает от пошлин повозки с товарами, перемещаемыми для нужды монастыря: «с тех павозков... во всей моих городех и волостех, мыта, ни тамги, ни восьминничье, ни весчее, ни явленное, не побережное, ни дело ратное, ни контарное, ни детинное, ни иныя им некоторыя пошлины ненадобе, опричь церковных пошлин; так же и с купчин монастырских и с наймитов ненадобе никоторая пошлина». Царская грамота

1551 г. Холопенским таможенникам «Об освобождении от пошлин судна Кириллова монастыря» гласит: «и таможником нашим с того их суденка и с слуг с монастырских и с товару монастырского мыта, и явки, и тамги, и перевозу, и иных никоторых пошлин не велено имати...»¹, освобождая таким образом от уплаты таможенных платежей товары, перевозимые для нужд монастыря на принадлежащем монастырю судне.

Из всего массива нормативных документов, регламентировавших таможенный статус монастырей, можно выделить три основные группы: это грамоты, устанавливающие право монастырей на сбор различных видов таможенных пошлин в своих владениях; грамоты, освобождающие товары, закупаемые для нужд монастыря, либо от уплаты полностью (тарханные грамоты) или частично (обельные грамоты) таможенных пошлин при провозе их через другие местности (так называемые иммунитеты); грамоты, предоставляющие право устройство торжков в наиболее крупных населенных пунктах, принадлежащих монастырю, с указанием размеров таможенных пошлин.

Политика правительства в отношении монастырских привилегий неоднократно менялась. При Иване III выдавались жалованные грамоты, освобождавшие монастыри от уплаты таможенных пошлин до 80-х годов XV в. Затем их выдача резко сократилась. Тем самым было положено начало систематической борьбе центральной власти за резкое ограничение податного иммунитета на Руси . Однако после 1513 года вновь началось освобождение монастырей от различного рода тягот, и наибольшее распространение практика выдачи тарханных грамот получила в 40-е годы XVII в., в период так называемого боярского правления.

Принципы таможенной политики правительства по отношению к монастырям сформировались в период реформ середины XVI в. Они заключались в освобождении от таможенных пошлин (мыта, тамги и др.) ^{[209] [210]}

первой половины XVI в. М.: Наука, 1967. С.

товаров и припасов, закупаемых и провозимых для собственных нужд монастыря. При этом упомянутые пошлины взимались в полном объеме, если товары приобретались на продажу.

Изменения в таможенной политике государства по отношению к монастырям можно проследить на примере наиболее крупного и известного в России Троицко-Сергиева монастыря, по праву считавшегося её духовным центром.

С 1584 до 1626 гг. Троицко-Сергиеву монастырю было выдано порядка 40 жалованных и указных грамот, содержащих в том или ином виде и объеме таможенно-проезжие привилегии¹. Затем количество пожалований идет на убыль, а за вторую половину XVII в. монастырю было дано лишь две жалованные грамоты об организации сельских торжков. Большинство грамот предоставляли Троицкому монастырю право на беспошлинный провоз рыбы и соли по Волге, через поволжские города до Астрахани, где со второй половины XVI в. Сергиев монастырь владеет крупными солеваренными и рыболовными промыслами, имевшими для монастыря большое экономическое значение. Наиболее важная - жалованная грамота 15 марта 1588 г. «О беспрепятственном проезде двух троицких судов до Астрахани за рыбой и солью и купле-продаже по пути следования других товаров» - была заверена сначала в ноябре 1613 г., а затем, одновременно с выдачей новой объемной жалованной грамоты царем Михаилом Федоровичем, в апреле 1625 г.

В конце XVI-XVII в. Сергиев монастырь получал жалованные грамоты на свой традиционный торговый маршрут по Сухоно-Двинскому пути. Одновременно с вышеупомянутой «астраханской» таможенно-проезжей грамотой царь Федор Иванович 15 марта 1588 г. выдал Троицкому монастырю и «двинскую», подтверждавшую право торговли и провоза хлеба, рыбы, меда, хмеля и других товаров и запасов на 4 насадах «с подвоски» и на 100 возах из Вологды на Двину, Холмогоры, Каргополь, Устюг, Тотьму, в монастырь и в ^{[211] [212] [213]}

Москву. Эта грамота была подтверждена и последовательно сменявшими друг друга государями. В 1613 г. Михаил Федорович выдал отдельные грамоты на право беспошлинных проездов и покупок на Двину и несудимость участвующих в этих мероприятиях людей Троицкого монастыря от местных властей¹.

В процессе унификации монастырских жалованных грамот в 20-х гг. XVI в. во многие из них были включены специальные разделы, в которых содержались правовые нормы, освобождающие монастыри от уплаты таможенных пошлин. Так, например, в грамоты Троицкому монастырю от 17 октября 1624 г. и 11 апреля 1625 г. входили соответствующие части. С приобретаемых на монастырский обиход товаров не взимались такие таможенные пошлины, как осмничее, костки^{[214] [215], мостовщина, мыт, тамга, весчее, померное, пятно, «ни целовальников к тамге, ни к мыту, ни к збору и перевозу не емлют».}

Во второй половине XVII в. государство старается ограничить таможенный иммунитет монастырей. Наиболее значимыми в этом направлении были царские указы 1672 и 1677 гг. об отмене таможенных тарханов монастырей (в том числе Троице-Сергиева, специально упомянутого в них) на «низовые (то есть Астраханские) насадные промыслы ... и впредь никому в тех местех тарханом не быть»^[216].

К таможенному иммунитету Сергиева монастыря относилось его исключительное право на сбор конской пошлины, так называемого «пятна», в Москве, Свияжске и Казани («с лошади по осми денег»). Корни такого права в Москве, по существовавшей в середине второй половине XVI в. монастырской традиции, восходили едва ли не ко временам Дмитрия Донского, первым осуществившего столь щедрое пожалование троицкому игумену Сергию Радонежскому^[217].

Одним из проявлений таможенного статуса Троицкого монастыря в конце XVI-XVII в. стало получение им от правительства жалованных грамот на право устройства торжков в наиболее крупных и развитых в торговом отношении селах. В конце XVI в. подобное мероприятие коснулось монастырского села Клементьева.

В грамоте разрешалось собирать различные таможенные пошлины на монастырь. Более подробно условия торговли, виды и размеры пошлин (тамги, мыта, порядного, пятна, померного и др.) были регламентированы в уставной таможенной грамоте на с. Клементьево 8 мая 1595 г., впоследствии подписанной в 1599, 1606, 1613 и 1680 гг.: «архимандриту Кирилу с братьею, или кто по нем иные архимариты будут, велети в селе Клементьевском таможенные пошлины по сей нашей уставной грамоте сбирати на монастырь». Этим документом администрации Троице-Сергиева монастыря предоставлялось исключительное право на сбор таможенных пошлин не только в с. Клементьеве, но и в городке Радонеже и радонежских селах (дворцовых, княжеских, боярских).

В середине - второй половине XVII в. уставные таможенные грамоты были выданы и на другие села, принадлежащие Сергиеву монастырю. Получение права на откуп таможенных пошлин в костромских селах в 1673 г. мотивировалось как возмещение Сергиеву монастырю за отмену его тарханов на низовые насадные промыслы в 1672 г. Право на откуп таможенных пошлин в ближайших от себя селах имел и приписной Киржачский Благовещенский монастырь в 1660-1670-е гг.¹

Таможенная политика Московского государства имеет, в связи с особым правовым статусом монастырей, ряд особенностей:

1. Несмотря на централизаторскую направленность таможенной деятельности Московских государей, монастыри выступают как самостоятельные, отдельные субъекты таможенного права и, соответственно, регулируемых таможенных отношений.

2. В то же время монастыри рассматриваются российскими монархами в качестве объектов таможенной политики и в том числе и правового регулирования (имеются в ввиду обширные монастырские вотчины, населенные крепостными либо закрепощаемыми крестьянами и иным податным населением, а также привилегированными лицами («детьми боярскими и дворянскими»)).

3. Таможенный статус монастырей носит ярко выраженный иммунитетный характер, который включает в себя неподсудность, освобождение от таможенных пошлин, право на провоз товаров для собственных нужд монастыря и на ведение собственных промыслов, в том числе и составлявших государственную монополию, право на учреждение торжищ в общероссийском масштабе.

На основании вышеизложенного можно утверждать, что в таможенных правоотношениях, существовавших в Московском централизованном государстве, монастыри играли большую и заметную роль, обладали особым правовым статусом, что ярко характеризует особенности организации таможенного дела и таможенной политики того времени.

В Московском государстве конца XVI - начала XVII веков существовало две формы организации сбора таможенных пошлин на местах и, соответственно, комплектования таможен - так называемые «откупной», преобладавший до первой половины XVII века, и «верный», получивший развитие со второй половины XVII века.

При откупном способе право на сбор таможенных пошлин в определенной местности делегировалось конкретному лицу (откупщику), либо коллективному субъекту, например монастырю. При этом на откупщика возлагалась обязанность в оговоренные сроки уплачивать в казну фиксированную сумму (откуп), все сборы, превышающие сумму откупа, поступали откупщику.

Решение об отдаче на откуп принималось, как правило, московским приказом или воеводой. Деятельность откупщиков по сбору пошлин была

относительно самостоятельной. Воеводы (наместники) осуществляли лишь надзор за деятельностью откупщиков, контролируя правильность таможенных мер и весов, оказывали содействие в обеспечении взимания пошлин, осуществляли силовое обеспечение при осуществлении таможенных операций.

В начале XVII века на откупе находились таможни в Курске, Белгороде, Путивле, Орле, Рязани, Пронске, Верее, Лебедяни, Данкове и др.¹

Откупщиками являлись нередко владельческие крестьяне, посадские люди либо коллективные субъекты - монастыри. Срок откупа составлял, как правило, один год. Если до истечения этого срока откупщик не отказывался от откупа, срок откупа считался продленным и откупщик обязан был платить прежние откупные таможенные деньги, иногда в двойном размере.

Статус откупщиков закреплялся, как правило, в откупных таможенных грамотах. Данные грамоты представляли собой документ, которым царь предоставлял конкретному лицу право сбора таможенных пошлин в конкретной местности в течение года, возлагал на данное лицо обязанность платить в казну фиксированную сумму от сбора таможенных пошлин, взимать штрафы за нарушение таможенных правил, устанавливал наказание за утаивание промытных денег, то есть штрафов, которые откупщик также должен был передавать в казну. Также регламентировалась процедура завершения откупа: «а не откажет он тое пошлины до сроку за два месяца, и тот откуп имати вперед на откупщике на пятом на Ондрееве {имя откупщика - прим авт.) и на его поручникех, а наддача вдвое»^{[218] [219].}

В 1681 г. в связи с низкой эффективностью данной системы управления, большим количеством злоупотреблений со стороны откупщиков практика отдачи таможен на откуп была отменена.

При «верном» способе управления таможнями к выполнению обязанностей привлекались торговые или посадские люди, как правило, опытные в торговле, либо уездные крестьяне. В крупные таможни, такие как, например, Архангельская, Астраханская, Московская большая и другие, в качестве таможенных голов могли привлекать московских гостей, представителей купеческой элиты.

Начальником таможни (таможенной избы) являлся таможенный голова, в подчинении у которого находился штат таможенных целовальников.

Должность таможенного головы являлась выборной, назначение на должность таможенного головы оформлялось царским указом. Сам порядок назначения был установлен именным царским указом с боярским приговором «О мерах к отвращению убытка казне, происходящаго от недобора пошлин с товаров, об отмене таможенных откупов и о поручении сего сбора верным Головам и целовальникам» 1681 года. Согласно указу, головы на Москве должны были выбираться гостями и купцами гостиной и суконной сотен из купцов, принадлежащих к этим сотням, а также из черных сотен и слобод «самых добрых и знающих и пожиточных и правдивых людей»¹, в городах и уездах головы выбирались из торговых, посадских и других городских и уездных жителей, а при их малочисленности - из дворцовых и монастырских крестьян. «Выбирать в эту должность предписывалось по разсмотрению и не по дружбе, но самою христианскою правдою, без оскорбления досужих и Богу угодных людей, не на животы смотря, но ведая от жития их христианскаго к богу душевную добродетель и правду»^{[220] [221].}

Срок, на который выбирались таможенные головы, составлял обычно один год, начиная с Семенова дня (1 сентября), в Архангельске и Холмогорах этот срок составлял 2 года.

При вступлении в должность таможенный голова приводился к присяге, в ходе которой он целовал крест царю и клялся, что будет надлежащим образом исполнять свои обязанности по сбору таможенных пошлин «с великим радением, в правду, без всякие хитрости... чтобы целовальники у таможенному сбору, у продажи, и у запасов у покупки безотлучно, с радением и не пьяни, и денег не крали»^[222]. Таможенный голова принимал от своего предшественника дела и необходимые для осуществления своей деятельности средства и инвентарь (печати, весчие контари и гири, мерные приспособления, приспособления для опечатывания и т. д.), а также не переданные в казну деньги, собранные в качестве таможенных сборов предыдущим головой, о чем составлялась особая расписка.

Нормативными правовыми актами, определяющими статус таможенных голов, являются, прежде всего, наказы таможенным головам. Обязанности таможенных голов также содержатся и в положениях Новоторгового устава.

В обязанности таможенных голов входило: учет товаров, привозимых на продажу, осуществление таможенного контроля в отношении данных товаров, а также товаров, вывозимых за границу и в другие русские города, соответствующее оформление этих процедур (выдача необходимых документов, наложение средств идентификации и т. д.), определение таможенной стоимости товаров, взимание таможенных пошлин в соответствии с действующими уставными грамотами, ведение учета собранных таможенных пошлин, отдельно по каждому виду пошлин, с указанием плательщика пошлин, наименования и количества облагаемых товаров, места и времени взимания пошлин, а также сведений о возможной задолженности по уплате пошлин, взимание штрафов и осуществление конфискации товаров, в качестве санкций за нарушение таможенных правил, ведение строгого учета таких товаров и денег, осуществление руководства подчиненными ему целовальниками, в пределах своей компетенции осуществление контроля за деятельностью воевод, не допуская злоупотреблений в таможенной сфере с их стороны, приобретение товаров, необходимых для обеспечения деятельности таможни, обеспечение приоритетного порядка закупки товаров для нужд царского двора, регистрация крупных торговых сделок, передача собранных таможенных денег в казну (соответствующий приказ).

Специальная ответственность таможенных голов за надлежащее выполнение своих должностных обязанностей предусматривалась главным образом в наказах таможенным головам, в Соборном уложении 1649 года,

Торговом уставе 1653 г. Кроме того, отдельные нормы встречаются в жалованных грамотах 1652 г. и царских грамотах 1602 г. и 1623 г. Должностные нарушения, за которые устанавливалась ответственность, условно можно разделить на два вида. Одни связаны с допущенными должностными лицами недоборами таможенных платежей, за это предусматривалась материальная ответственность, в этом случае из личного имущества таможенных голов взыскивалась недостающая сумма. Другие, более тяжкие, по мнению законодателя, нарушения, затрагивающие порядок таможенного регулирования: например игнорирование льгот, предоставленных царем отдельным лицам или категориям лиц жалованными грамотами и указами, завышение цены подконтрольных товаров с целью увеличения собираемости платежей и т. д. За подобные правонарушения предусматривались более жесткие санкции, вплоть до смертной казни.

В непосредственном подчинении таможенных голов находился штат таможенных целовальников. Должность целовальников была выборной, срок полномочий составлял обычно один год. При назначении на нее имел место определенный сословный ценз, к занятию этой должности допускались следующие сословия: гости, купцы гостиной и суконной сотен, торговые и посадские люди, черные сотни, слободские люди, служилые люди, дворцовые и монастырские крестьяне.

Количество целовальников в разных таможнях было различным и зависело от объема товарооборота таможни и от количества целовальников в прежние годы¹. Предписывалось набирать целовальников «сколько надобно», в то же время максимальное их количество все же ограничивалось: «а лишних целовальников в таможнях и на кружечных дворах однолично не держать, чтоб в лишних целовальниках Двиняном посадским людям и уездным крестьяном лишние тягости и убытков не было»^{[223] [224].}

Говоря о регламентации деятельности таможенных целовальников, следует отметить, что специальных нормативно-правовых актов,

регулирующих их деятельность в Московском государстве, не существовало. Это объясняется тем, что целовальники не являлись полностью самостоятельными субъектами таможенных правоотношений и призваны были действовать под началом таможенных голов, на которых и возлагались обязанности по контролю за их деятельностью: «А однолично ему, Безсону {таможенному голове, прим, автора). Збирать таможенная пошлина ... и над целовальниками смотрить и беречь накрепко, чтоб оне у государева дела были день в день и ночь безотступно и о государеве деле радели... Да и в отъезд бы из целовальников нихто ни на один час не никуды самовольством не отъезжали... а были бы все целовальники для государева дела... с ним с Безсоном»¹.

Правовые нормы, в той или иной степени регулирующие деятельность таможенных целовальников встречаются в различных нормативно-правовых актах: в царских грамотах, наказах таможенным головам, а также в Новоторговом уставе. Обобщение положений, содержащихся в данных нормативно-правовых актах, позволяет автору утверждать, что в обязанности таможенных целовальников входило: непосредственная реализация процедур таможенного контроля (досмотры, пересчет товаров, проверка и наложение средств идентификации и т. д.); сбор таможенных пошлин под контролем таможенных голов; учет таможенных сборов путем ведения таможенных книг и иных учетных документов; хранение таможенных сборов; выполнение курьерских функций при сообщении таможенных голов с Москвой; участие в процедуре передачи полномочий и материальных средств от старого таможенного головы к вновь назначенному; выполнение иных поручений таможенных голов, связанных с таможенным делом.

Особенностью определения правового статуса должностных лиц - участников таможенных отношений в Московском государстве является отсутствие четкой регламентации субъективных прав, при наличии детальной нормативной разработанности всех юридических обязанностей, с целью

установления более эффективного контроля и надзора за их деятельностью, а также соблюдения принципа неотвратимости юридической ответственности за совершенные ими должностные правонарушения.