§1. ОТНОШЕНИЕ ЮРИСТОВ-ПРОФЕССИОНАЛОВ К ДЕЛИНКВЕНТНЫМ ПРОЯВЛЕНИЯМ ДЕВИАНТНОГО ПОВЕДЕНИЯ СРЕДИ РОССИЙСКИХ ЖЕНЩИН ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX - НАЧАЛА XX ВЕКОВ

Юридическое сообщество не могло остаться безучастным к проблеме девиантизации общества в целом, и женщин, в частности. Устойчивый рост «женской» криминогенности не позволял оставлять проблему без внимания: по статистике 1897 г.

Со второй половины XIX - начала XX вв. в специализированных правительственных изданиях «Юридический вестник», «Судебный журнал», «Северный вестник», «Журнал министерства юстиции», а так же популярных периодических изданиях «Библиотека для чтения», «Русское слово» появляется ряд статей по проблеме женской преступности. Авторы статей задаются вопросами правовых и моральных аспектов девиантного и делинквентного поведения среди российских женщин, мотивации женщин-преступниц, разрабатываются способы предотвращения проявлений девиантного поведения. Все статьи написаны «сквозь призму» официальной позиции криминологии того времени. Начнем с наиболее распространенной точки зрения о том, что преступность натуры предопределена от рождения. Основоположником данной теории по праву считается видный итальянский криминалист Чезаре Ломброзо (1835 - 1909 гг.). Суть концепции сводилась к тому, что преступников и преступниц можно определить по антропологическим признакам: размеру черепа, чувствительности органов и т.д.^[261]. Решение вопроса виделось в выведении критериев и образа преступной натуры и через это выявление и изоляция от общества преступных элементов. Используя наработки зарубежных специалистов, российские юристы предприняли попытку исследовать влияние возраста, сословного происхождения и прочих факторов на преступность; охарак-

теризовали виды правонарушений по сословиям; выявили особенности гендерной преступности; а также разработали методологию и понятийный аппарат уголовного права. Сторонниками «биологической концепции» предрасположенности к преступному поведению среди российских юристов стали Д. Дриль, З.Ф. Чиж, супруги Т арновские^[262].

Ряд исследователей (Л^. Владимиров, Е.Н. Тарновский, И.Я. Фойницкий, М.В. Духовской, М.Н. Гернет, М.П. Чубинский, Х.М. Чарыхов), напротив, отмечали, что преступное поведение женщин зависело от комплекса причин, среди которых на первом месте, по их мнению, были причины социального и экономического характера^[263].

Ярко выраженный публицистический характер носили работы Н.В. Рейнгарда, Н. Зеланда, Н.В. Давыдова^[264]. Анализируя правовое положение женщин, Н.В. Рейнгард и Н. Зеланд полагали, что меньшая преступность женщин связана с высоким уровнем их нравственности. Рейнгард считал, что появление «женщины перед судом уголовным в большинстве случаев представляет укор мужчине, живой протест её против общества»^[265]. Зеланд отмечал, что даже в таких возрастных периодах, как детский и старческий, когда условия жизни обоих полов, по его мнению, одинаковы, женщина совершает преступления несравненно реже мужчины^{[266] [267]. Давыдов, напротив, считал, что небольшой уровень женской преступности в большей степени связан с общественным положением женщины, ее замкнутостью в семейные заботы . Объединяет эти работы одно - пристальное внимание в них уделено мотивационному комплексу женских правонарушений.}

Наибольший резонанс приобрела проблема детоубийства как одно из наиболее страшных преступлений, совершаемых женщинами.

Однако не все юристы разделяли указанные подходы. Взять хотя бы позицию А.Ф. Кони по делу Веры Засулич, пытавшейся убить выстрелами из пистолета петербургского градоначальника Ф.Ф. Трёпова. Это преступление получило широкую огласку и общественный резонанс. Следствие по делу Засулич велось в быстром темпе, с исключением всякого политического мотива, и к концу февраля было окончено. Вскоре А.Ф. Кони получил распоряжение министра юстиции К.И. Палена назначить дело к рассмотрению на 31 марта. Г раф Пален требовал от Кони гарантий, что Засулич будет признана присяжными виновной, Анатолий Фёдорович таких гарантий не дал. Тогда министр юстиции предложил Кони сделать в ходе процесса какое-либо нарушение законодательства, чтобы была возможность отменить решение в кассационном порядке. Анатолий Фёдорович отметил, что это не согласуется с достоинством судьи. Присяжные заседатели вынесли в отношении Засулич оправдательный вердикт. Анатолий Фёдорович оказался в опале - ему постоянно напоминали, «что он нежелательный председатель, персона «non grata». Сотрудников суда вычёркивали из списков представляемых к наградам и следующим чинам, лишали премий, молчаливо подсказывая, что этим они обязаны своему упрямому председателю. Самого Анатолия Фёдоровича отстраняли от участия в ответственных комиссиях, словно в насмешку назначив заниматься делами «старых архивов». Между тем Кони остался верен себе. Как человек образованный он воспринимал женскую преступность как отклик на несправедливость общества, как протест против приниженного положения женщины в обществе^[270]. В этом контексте женщина была всего лишь жертвой обстоятельств.

Следует отметить, что инициативы юристов нашли свое отражение в деятельности интеллигенции, направленной на ресоциализацию бывших заключённых. Так, в 1898 г. Дамский тюремно-благотворительный комитет основал в Москве школу тюремных надзирательниц. Целью этой школы была профессиональная подготовка обслуживающего персонала в женских тюрьмах, исправительных колониях, тюремных больницах, приютах. Учебная программа базировалась на принципах нравственной помощи и главной задачей выдвигала «возвращение преступников к нравственному образу жизни». С учетом этого в учебном плане было достаточно большое количество социальнопсихологических дисциплин.

Так или иначе, юристы-правоведы и юристы-практики пытались дать свой ответ на злободневную проблему. Какой бы позиции они не придерживались, все ясно осознавали, что женская преступность есть «кровоточащая язва» современности, которую нужно лечить всеми имеющимися способами.