§ 4. ОТНОШЕНИЕ КРЕСТЬЯНСКОГО МИРА К ЖЕНЩИНАМ-ПРЕСТУПНИЦАМ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX - НАЧАЛА XX ВЕКОВ.

Как нам удалось установить, большинство преступлений среди женщин дореволюционной России совершалось именно крестьянками, дворянки, как правило, из обедневших родов, фигурируют как террористки-революционерки, вдохновлённые на политическую борьбу суровой исторической реальностью.

В этой связи, отношение крестьянской среды к женщинам-преступницам не может не волновать ум пытливого исследователя.

Отношение в крестьянской среде к преступницам было двоякое. С одной стороны православное крестьянство рассматривало любое убийство как тягчайший грех. «Посягающий на свою или чужую жизнь - похититель достояния Господня» - вот основной постулат крестьянского сознания указанной эпохи . С другой стороны, крестьяне понимали, что смерть неизбежна: «Двум смертям не бывать, а одной не миновать»^[319]. Дуалистическое восприятие смерти, вело к двойственному восприятию преступника вообще и женщины-преступницы, в частности. Двойственным было и отношение к осужденному. С одной стороны - он грешник и расплачивается за своих грехи. С другой стороны крестьянство не верило в справедливость судопроизводства, что нашло отражение в общеизвестной пословице: «От сумы да от тюрьмы не зарекайся». Вспомним классиков, в «Записках из Мертвого дома» Достоевский писал: крестьянин «никогда не корит арестанта за его преступление, как бы ужасно оно ни было, и прощает ему все за понесенное им наказание и вообще несчастье»^[320].

Однозначно осуждались попытки убийства мужа - это не вписывалось в традиционное самосознание русского крестьянства. Со времён «Домостроя» в сознании простого народа на века остался постулат: «Люби жену как душу, лупи её как грушу», а потому для воспитания жены, выколачивания из неё «животных инстинктов» в каждой избе на стене висела плеть, называемая «дураком». За ничтожную вину глава семейства таскал жену за волосы и сек «дураком» до крови. Женщинам внушалось - «Бьёт - значит любит». Такое отношение к женщине считалось нормальным, а вот если жена отвечала мужу на его агрессию или убивала супруга, то общественное мнение однозначно осуждало её поступок.

Иное отношение было к детоубийце. Это во многом объясняется отношением к детской смерти вообще. Высокая рождаемость и оборотная её сторона - высокая детская смертность - сопровождали быт русского крестьянства. В Тверской губернии конца XIX в. смертность среди новорождённых составляла приблизительно 34%, в возрасте до 1 года умирало 43% детей, до пяти лет - 47%, до десяти - 49,5%. Только пять из десяти родившихся детей доживали до 10-летнего возраста^[321]. Данные по другим регионам практически идентичны тверской статистике^[322]. Причём наиболее высокий уровень детской смертности приходился на страду - июль - август. Исследователь Д.А. Комаров, в работе «Культура смерти в русской деревне второй половины XIX - начала XX вв.» отмечает, что занятость крестьянок на полевых работах, приводила к отсутствию возможности нормального ухода за ребёнком. Главная задача матери состояла в том, чтобы ребёнок не мешал осуществлять сельскохозяйственные работы, а потому в страду младенцев парили в печи, поили маковым настоем, чтобы те спали как можно дольше, да и кормили, чем придётся.

«Не имевшие возможности уделять должного внимания ребёнку родители полагались на Божью волю: «Коли суждено жить - выживет, коли нет - Бог к себе приберёт»^[323] ^{^[324]. Семёнов - крестьянин из Подмосковья, отмечал в своих воспоминаниях: «Когда в деревне умирает ребёнок, говорят, что его Бог прибрал, и баба мало горюет о нём; напротив, многие крайне печалятся, когда ребёнок родиться на рабочую пору» . На это обращали внимание и земские врачи^[325]. Даже тексты колыбельных демонстрируют отношение к детской смерти в крестьянской среде: «Бай, бай, да люли! Хоть сегодня умри. Сколочу тебе гробок из берёзовых досок. Завтра мороз, снесут на погост. Бабушка старушка! Отрежь полотенца накрыть младенца. Мы поплачем, повоем, в могилку зароем»^[326]. В народной вере безгрешный младенец, умерший окрещённым, попадал в Рай. Неслучайно умерших детей хоронили подпоясанными, чтобы они могли собирать за пазуху райские плоды^[327]. Посмертная участь некрещеных детей воспринималась трагично, их по народному поверью уносили черти^[328] ^{^[329]. Потому особо осуждались простым народом женщины, убившие некрещеных младенцев. Нищета, тяжёлый физический труд, доводивший порой женщин до измождения, отсутствие элементарной гигиены, приводившее к множественным осложнениям и болезням в послеродовой период, зачастую толкали женщин на преступление. Осознание ответственности не только перед Богом но и перед законом, заставляли крестьянок вырабатывать «хитроумные» планы уклонения от уголовной ответственности: зачастую гибель младенца пытались выдать за случайность. Так, если мать «приспала» младенца (задушила во сне), то его погребали без экспертизы¹. Судя по замечаниям современников, добрая половина «баб» «приспа- ла» за свою жизнь хотя бы одного ребёнка^[330]. Уголовное наказание заменялось в этом случае церковной епитимьей.
В сознании крестьян мы обнаруживаем весьма равнодушное отношение к детской смерти, потому и особого осуждения женщины-детоубийцы среди простого народа не вызывали. Женщину, убившую ребёнка, рассматривали как жертву обстоятельств. Замечу, что все сведения об их отношении к преступности крестьянского мира мы можем получить из опубликованных воспоминаний, посредством анализа показаний свидетелей по уголовным делам и из документации врачебного отделения. Кладезем информации является русский фольклор.
Из вышесказанного видно, что проблема отношения к преступности в целом и женской преступности в частности стала широко обсуждаться именно со второй половины XIX в., что было вызвано ростом девиаций в женской среде, причиной чему во многом были Великие реформы, процессы модернизации, изменения культурных и социальных моделей и стратегий в обществе. Отношение к преступнице в крестьянской среде, в целом, можно охарактеризовать как сочувственное.
Либеральное дворянство видело свою задачу в заострении внимания общества на трагической судьбе преступниц, стремилась использовать юридические механизмы модернизации и совершенствования общества.
Консервативная общественность отказывалась замечать социально-экономические и правовые проблемы, влекущие за собой рост криминогенности в женской среде, настаивали на сохранения существующих порядков и традиционного мировоззрения.
Так или иначе, общественное мнение в этот период становится мощным рычагом власти в обществе, который пытаются использовать в своих интересах люди, придерживающиеся различных взглядов.}}

<< | >>

↑

Источник: Куликова С.Г.. Женская преступность как социальный фактор российской модернизации (вторая половина XIX - начало XX веков).2011. 2011

Еще по теме § 4. ОТНОШЕНИЕ КРЕСТЬЯНСКОГО МИРА К ЖЕНЩИНАМ-ПРЕСТУПНИЦАМ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX - НАЧАЛА XX ВЕКОВ.:

- Адвокатура РФ - Административное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Банковское право России - Гражданский процесс - Гражданское право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История государства и права - Коммерческое право России - Конкурсное право России - Конституционное право - Корпоративное право России - Медицинское право России - Правоведение - Теория государства и права РФ - Уголовное право - Уголовное право - Хозяйственное право -