§ 2. Мировой суд в Новгородской губернии

Важнейшим проявлением демократизации судебной системы Российского государства стало учреждение мирового суда. В свое время Г.А. Джаншиев, «...оставляя в стороне вопрос о разыскании отдаленных корней мирового суда», так объяснял природу происхождения этого института: «В томе IV Дела

0 преобразовании судебной части в России мы находим записку гр.

В отчете Министерства юстиции за 1866 г. о деятельности судебных установлений, говорится: «Судебные установления, образованные по учреждению 20-го ноября 1864 г., начали свою деятельность в 1866 году. ... в Октябре и Ноябре образованы были окружные суды и мировые установления в. 8-ми губерниях, входящих в состав С.-Петербургского и Московского судебных округов, а именно, в губерниях: Псковской, Рязанской, Тульской, Калужской, Новгородской, Тверской, Владимирской и Ярославской. Установления эти открыли свои действия в первых четырех губерниях с 15 Ноября, а в прочих с 15 Декабря»^[209]. Таким образом, мировой суд в Новгородской губернии начал работу с 15 декабря 1866 г.

А.Ф. Кони так характеризовал начальный этап функционирования мирового суда: «.когда была введена судебная реформа - сначала в Петербурге и Москве, а затем последовательно в петербургском, московском и харьковском судебных округах, - в наибольшее, непосредственное и ежедневное соприкосновение с обществом пришел мировой суд. Он сразу приобрел популярность в народе, и через месяц после введения реформы сокращенное название «мировой» стало звучать как нечто давно знакомое, привычное, вошедшее в плоть и кровь бытовой жизни и в то же время внушающее к себе невольное почтение»^[210].

Природа мировых судов вызывала немало споров уже на стадии их учреждения. В частности, активно дискутировался на уровне Государственного совета и учеными-правоведами, а также в среде юристов-практиков вопрос о месте мировых судов в общей системе судебных органов. В конце концов они были признаны самостоятельной ветвью судебной системы.

Можно даже говорить, как это делает С.В. Лонская, о том, что после 1864 г. судебная система России в целом представляла собой две самостоятельные ветви, сходящиеся в одной точке - Правительствующем сенате. Одну ветвь составляли так называемые «общие судебные места» - окружные суды и судебные палаты; вторую - мировые судьи и их съезды^[211].

Функции и назначение мирового суда, несмотря на закрепление в Судебных уставах, длительное время дискутировались как авторами реформ, так и широкой общественностью. В ходе подготовки реформы «... планировалось, что мировые судьи будут принимать непосредственное участие в реализации крестьянской реформы. Однако приведением в действие Положений 19 февраля 1861 г. и рассмотрение споров между крестьянами и помещиками было возложено на мировых посредников, уездные мировые съезды и губернские по крестьянским делам присутствия»^[212].

Устав гражданского судопроизводства, дополненный законоположением 1866 г. об охранительном судопроизводстве основательно регламентировал порядок производства в мировых судебных установлениях. Иски, предусмотренные ст. 29 касались рассмотрения споров «возникавших весьма часто между сельскими и городскими обывателями». Именно такой суд нужен был широким слоям населения, и значение его для жизни губернского общества переоценить сложно.

Что касается рассмотрения уголовных дел, для них был предусмотрен особый порядок судопроизводства, упрощенный по сравнению с общими судами. Устав уголовного судопроизводства содержал статью о примирительной процедуре в ходе судебного разбирательства в мировом суде (ст. 120)^[213]. В случае невозможности примирения сторон, судья выносил приговор, который считался окончательным, когда им определялись: внушение, замечание или выговор, денежное взыскание не свыше пятнадцати рублей с одного лица или арест не свыше трех дней и когда вознаграждение за вред или убытки не превышало тридцати рублей (ст. 124).

Избирались судьи уездными земскими собраниями (ст. 24.) или в губернском земском собрании (ст. 25) и утверждались Первым Департаментом Правительствующего Сената (ст. 37). Как и в случае с присяжными заседателями, законодатель установил три ценза: возрастной, образовательный и имущественный. Возрастной ценз - 25 лет; образовательный - высшее или среднее учебное заведение или наличие у кандидата служебного опыта^[214]. Имущественный ценз предусматривал наличие недвижимого имущества на 15 тысяч руб.; в городах - не менее 3 тыс. руб. Ст. 19 Учреждений судебных установлений содержит расписание количества земли по уездам, дающее право быть избранными в мировые судьи. Что касается Новгородской губернии, для Белозерского и Кирилловского уездов предусматривалось 950 десятин, для остальных уездов - 700 десятин. Все это должно было гарантировать независимость, неподкупность судей.

Каждый уезд губернии составлял отдельный судебный округ. Такое совпадение или, по выражению С.В. Лонской, «синхронизация» территориальной организации мировой юстиции с земской гарантировала административный контроль за деятельностью новых судов^[215].

Уезды делились на мировые участки, определение количества которых было отдано на усмотрение уездных земских собраний. Так, к 1865 г. Новгородский округ был разделен на 6 судебных мировых участков;

Старорусский - на 5; Демянский - на 2; Крестецкий - на 3; Валдайский - на 3; Боровический - на 4; Тихвинский - на 4; Устюжский - на 3; Череповецкий - на 3; Кирилловский - на 3, Белозерский - на 3^[216]. Однако уже скоро можно было наблюдать существенную подвижность в структуре судебных округов за счет изменения мировых участков. Процедура внесения изменений прослеживается по официальным публикациям. Так в Новгородских губернских ведомостях за 1 июня 1868 г. сообщалось: «Старорусская Уездная Земская управа объявляет во всеобщее сведение, что Старорусский уезд постановлением Уездного Земского Собрания 3 октября 1867 года ст. 10, утвержденным 1-м Департаментом Правительствующего Сената, переразделен на судебные мировые участки следующим порядком: к 1-му участку отнесены г. Старая Русса, волости Дубовичская и Медниковская, ко 2-му участку волости Виленская, Коростынская, Подгощская, Высоковская, Г ородецкая, Любытинская,

Догорецкая и Ратецкая, к 3-му участку волости Воскресенская, Астриловская, Черенчицкая, Шоховская, Залучская, Коломская, Налючская, Мануйловская, к 4-му волости Жгловская, Г убинская, Поддорская, Перегинская, Белебелковская, Нивская, Славитинская, Должинская»^[217].

По данным на 1873 г. увеличилось до 3-х количество участков в Демянском уезде; до 4-х - в Крестецком и Валдайском уездах^[218].

В 1876 г. количество мировых участков в Новгородском округе было сокращено до 5, в Демянском - вновь до 2-х, в Валдайском - до 3-х^[219].

Мировые судьи подразделялись на участковых и почетных. И те и другие обладали равными правами. Но почетные судьи, в отличие от участковых, никаких сумм на содержание и расходы по своей должности не получали ^[220]. Современные авторы находят такое положение справедливым, поскольку законодатель оставил за почетным судьей право занимать должности, несовместимые с должностью участкового судьи¹.

Важным рабочим органом мирового суда являлись съезды мировых судей, статус и полномочия которых регулировались ст. 51 -63 Учреждений судебных установлений. Так, ст. 51. гласит, что съезды мировых судей собираются в назначенные сроки для окончательного решения дел, подлежащих мировому разбирательству, а также для рассмотрения в кассационном порядке просьб и протестов об отмене окончательных решений мировых судей. Если апелляционной инстанцией для дел, рассматриваемых мировыми судьями, являлись мировые судьи одного округа, то кассационной инстанцией - мировой съезд².

По расписанию 1864 г. в Новгороде срочные заседания съездов мировых судей были назначены на первые числа каждого месяца; в случае совпадения неприсутственного дня с 1 и 2 числом, судебные заседания назначались на следующий за праздником день; распорядительные заседания проводились накануне первого дня судебных заседаний. В Старой Руссе - с первого числа каждого месяца и т. д.³

Время и место открытия срочных съездов определялось уездным земским собранием и объявлялось заблаговременно всем жителям мирового округа⁴. Стоит обратить внимание, что в издававшемся для пользы широкой публики сборнике Губернского статистического комитета сроки заседаний съездов мировых судей за 1872 г. размещены в одной таблице с расписанием съездов мировых посредников⁵.

¹ Шаркова И.Г. Мировой судья в дореволюционной России //Государство и право. 1998. № 9. С. 81.

² Новикова Е.Ю. Мировое судопроизводство и его влияние на становление гражданского правосознания в пореформенной России // Вестник Московского государственного областного университета. Серия «Юриспруденция». 2008. № 3. С. 24.

³ ПКНГ. 1864.

⁴ Учреждения судебных установлений.. .Ст. 52.

⁵ ПКНГ. 1872. С. 26.

С. 174.

Сроки заседаний съездов не оставались неизменными. Так в 1882 г. заседания проводились: в Новгороде - в первых числах каждого месяца; в Старой Руссе - каждый месяц с 4-го числа, если день присутственный, в противном же случае, со следующего за 4-м числом присутственного дня; в Демянске - 12-го числа - в январе, феврале, марте, июне, сентябре, октябре и ноябре месяцах; в Белозерске - каждый месяц 16-го числа, за исключением тех дней 16 числа, «когда в эти числа бывают воскресные и неприсутственные дни, тогда 17-го числа». В марте месяце судебное заседание проводились 20-го числа, а в апреле, смотря по тому, когда бывает праздник Пасха, о чем извещались волостные старшины Белозерского округа на предмет «распубликования между жителями о дне судебного заседания»^[221].

Соотношение функций мировых судей и мировых посредников представляет предмет отдельного исследования. Заметим лишь, как отмечает С.В. Лонская: «Мировые посредники являлись одной из форм института мировой юстиции: классической по модели, специализированной по компетенции, полномочиям, функциям и дворянской по составу» ^[222]. Их место в судебной системе пореформенного периода специалистами и в XIX в., и в настоящий период характеризуется как «созданное на первое время переходное состояние (переходная должность) полуполицейского, полусудебного характера, ставшая предтечей нового института мирового суда^[223]. Главным отличием мировых судей от мировых посредников было включение их в систему Табели о рангах, что определяло их как государственных служащих, а не общественных^[224]. Кроме того, они имели право на особый знак (цепь на шее) и специальную печать^[225].

В работе съезда мировых судей в 1870 г. по г. Новгороду участвовали: Председатель - П.С. Гурьев, Непременный член - М.М. Тимаев, секретарь - П.Н. Рахинский и 6 мировых судей. Съезд мировых судей в Старой Руссе включал Председателя, Непременного члена, 15 судей и 3-х судебных приставов. В Крестцах съезд работал в составе Председателя, Непременного члена, 3 судей и 16 почетных мировых судей.

В 1872 г. Председателем съезда в Новгороде был граф А.Н. Подгоричани- Потрович, Непременным членом С.П. Аничков, исполняющим дела секретаря П.Н. Логиневский. В работе съезда участвовали 6 мировых судей и 17 почетных мировых судей^[226].

На съездах мировых судей, в частности, заслушивалась статистика о преступлениях в мировых округах. Так ведомость о числе и роде преступлений в целом в Новгородском мировом округе за 1889 г. содержит следующие данные (на примере трех категорий):

- по преступлениям против благочиния, порядка и спокойствия (ст. 35-52) - 219 (осужденных 203);

- по похищению и повреждению леса (ст. 154-169) - 309;

- по кражам, мошенничеству и обману (ст. 169-181) - 297^[227].

Системная ведомость № 4 дает информацию о подсудимых по делам, бывшим в рассмотрении новгородского мирового судьи 1-го участка за 1889 г. Общее число подсудимых - 942. Из этого числа в 1889 г. было обвинено мировым судьей 394 мужчины и 43 женщины, оправдано - 365 мужчин и 32 женщины. Число лиц, приговоренных мировым судьей к наказанию:

- к тюремному заключению - 52;

- к аресту - 125;

- к денежным взысканиям - 154;

- к выговорам, замечаниям и внушениям - 4.

К 1890-му г. числилось подсудимых по делам, нерешенным мировым судьей - 93 мужчины и 15 женщин.

При этом преступлений по 1-му участку числилось:

- против благочиния, порядка и спокойствия -30;

- похищений и повреждений леса - 60;

- краж, мошенничества и обмана - 47^[228].

Ведомость № 5 о числе и роде преступлений Новгородского мирового округа (2-го участка) свидетельствует о неравномерном распределении нагрузки между участками:

- по преступлениям против благочиния, порядка и спокойствия (ст. 35-52) -

102;

- по похищению и повреждению леса - 119;

- по кражам, мошенничеству и обману - 92^[229].

Систематическая ведомость о движении уголовных дел у мирового судьи 2-го участка по Новгородскому мировому округу за 1889 г. отражает динамику процессуальной практики. В частности, из неё следует, что к 1889 г. осталось 6 нерешенных дел. В 1889 г. «возникло» дел:

- по жалобам частных лиц - 231;

-по сообщениям полицейских и других административных властей - 455;

- по собственному усмотрению мирового судьи - 9;

- переданных из других судебных установлений и прокурорами - 32.

В 1889 г. передано мировым судьей для дальнейшего производства - 51 дело.

Решено дел:

- окончательно - 381;

- с правом отзыва - 282.

Из числа решенных дел окончено примирением - 101.

К 1890 г. осталось нерешенных дел:

- «останавливаются» за мировым судьей - 11;

- «останавливаются» по причинам, независящим от мирового судьи - 8.

Число апелляционных отзывов, поданных в 1889 г. на решения мирового

судьи - 52.

Число жалоб и протестов на окончательные приговоры - 27^[230].

Что касается информации о подсудимых по делам, «бывшим в рассмотрении» у мирового судьи 2-го участка, а также приговоренным к наказанию и оправданным, то она так же представлена специальной ведомостью, из которой для сравнения взяты данные по трем категориям дел:

- по преступлениям против благочиния, порядка и спокойствия - 79;

- по похищению и повреждению леса - 94;

- по кражам, мошенничеству и обману (ст. 169-181) - 68^[231].

Общее число подсудимых - 574 мужчины и 279 женщин.

Съездом мировых судей в обязательном порядке рассматривались отчеты и о движении гражданских дел. Так, производство по гражданским делам у мировых судей 2-го участка Новгородского мирового округа за 1889 г. характеризовалось следующими показателями:

- в 1889 г. «вступило» дел - 530;

- всего производилось дел - 534;

- число дел, по которым в 1889 г. уничтожено или прекращено производство - 102;

- разрешено всего дел - 419;

- из этого числа окончено в 1889 г. миром - 53;

- осталось за мировым судьей - 8;

- осталось по причинам, не зависящим от мирового судьи - 5;

Ценность предъявленных в 1889 г. исков - 34037 р. 21 к.

Сколько решений последовало:

- с удовлетворением всех или некоторых требований истца - 321;

- с отказом истцу во всех его требованиях - 98.

Число решений, постановленных в 1889 г.:

- окончательно - 284;

- с правом отзыва - 237.

Число апелляционных жалоб, поданных для представления в мировой съезд - 19.

Число частных жалоб, поданных в мировой съезд - 13^[232].

Съезды мировых судей были упразднены 12 июля 1889 г. на основании высочайше утвержденных правил «Об устройстве судебной части в местностях, в которых введено положение о земских начальниках». Однако в 1912 г. были восстановлены в соответствии с законом «О преобразовании местного суда». В Новгородской губернии съезды возобновили работу в 1917 г. постановлением временного правительства «О временном устройстве местного суда»^[233]. Действовали до принятия декрета СНК РСФСР «О суде» от 22 ноября 1917 г.

Нагрузка мировых судов была весьма велика. Но именно благодаря существовавшей обособленно от общих судебных установлений мировой юстиции, как отмечает М.В. Немытина, мелкие уголовные и гражданские дела не переходили до бесконечности из одной судебной инстанции в другую^[234].

Трудно себе даже представить судебную систему пореформенной России без этих органов. Статистика, сохранившаяся, начиная с 1872 г., позволяет выявить соотношение «объема» работы мировых судов и окружных.

В 1872 г. осужденных по всем преступлениям окружными судами было 346. Преступлений и проступков, подсудных мировым судебным учреждениям, было 8155 (сведения только по 10 уездам, т. к. из Боровического уезда сведений не предоставлено)^[235]. Число осужденных - 11511. Из 8155 совершенных проступков, бывших в рассмотрении мировых судей, наибольший % падает на лесные порубки (32,3 %), оскорбление чести, угрозы, насилие (22,2 %), кражу, мошенничество и обман (14,2 %).

На 1874 г. приходится 301 преступление, подсудное окружным судам. Преступлений и проступков, подсудных мировым судебным учреждениям, было 7964, на 101 меньше, чем в 1873 г. (в 1873 г. - 8065). Число осужденных - 13185 (в 1873 г. - 12603). «Хотя число преступлений в 1874 г. уменьшилось на 101, число привлеченных к ответственности и осужденных увеличилось на 582. В числе преступлений и проступков увеличилось количество: оскорблений полиции и др. стражей (на 52), проступков против общественного благоустройства (на 39), проступков против прав “семейственных” отношений (на 64), самовольного пользования чужим имуществом (на 69), похищений и повреждений чужого леса (на 31). По другим же уменьшились и наиболее заметно: в делах об оскорблении чести, угрозы и насилия (на 230)»^[236].

Число преступлений, подсудных окружным судам, в 1876 г. «простиралось» до 410. Преступлений и проступков, подсудных мировым судебным учреждениям, в 1876 г. было 8273. Число осужденных - 126 45^[237].

В 1879 г. число преступлений, подсудных окружным судам, составило 608. Преступлений и проступков, подсудных мировым судебным учреждениям в 1879 г. - было 12257^[238].

На 1881 г. приходилось 457 преступлений, подсудных окружным судам. Число преступлений и проступков, подсудных мировым судебным установлениям, было 12500, а число осужденных - 12793, по сравнению с предыдущим годом: проступков больше на 1625, а число осужденных меньше на 1648. Число случаев краж уменьшилось на 135, а также проступков против порядка управления на 65. Увеличилось число случаев похищения чужого леса на 1451, оскорбления чести, угроз и насилия (на 172), проступков против общественного благоустройства, народного здравия и личной безопасности (на 89); но несмотря на увеличение числа проступков этого рода, обвинено в них было меньшее количество людей: по лесным порубкам на 797, по делам об оскорблениях на 114, против общественного благоустройства на 520^[239].

В 1882 г. Окружным судом было рассмотрено 579 дел, осужденных оказалось 526. Число проступков, подсудных мировым судебным установлениям, было 14944, а число осужденных 14220 человек. По сравнению с 1881 г. увеличилось: число проступков на 2444 или на 16,3 %, а осужденных на 1427, или на 10 %. Больше всего увеличилось число случаев нарушения уставов казенных управлений (на 5369, или на 846,8 %); проступков против благочиния, порядка и спокойствия на 309 (24,9 %), случаев краж, мошенничества и обмана на 324 (24 %). Уменьшилось количество случаев похищения и повреждения леса на 3242 (193,7 %), проступков против общественного благоустройства, народного здравия и личной безопасности на 309 (22,3 %), случаев оскорбления полицейских и других стражей на 45 (17,9 %)^[240]. Таким образом, мировые судьи рассматривали за год в среднем в 20 - 25 раз дел больше, чем окружные суды.

Тенденция к росту правонарушений, направленных именно против порядка управления и общественного порядка, очевидна. Рост социальной напряженности выражался, в том числе, в усилении криминогенной обстановки. Это стало серьезным испытанием для вновь созданных судебных учреждений. Власть не могла не осознавать необходимости хотя бы элементарного правового просвещения народа. Для этого публиковались краткие справки и выдержки из законодательства, призванные растолковать назначение новых судебных институтов, по возможности предотвратить путаницу и напряжение в судебных и присутственных местах, упорядочить и облегчить судебное делопроизводство. Так новгородцы были извещены о том, что «...мировые судьи разделяются на участковых и почетных. Участковый мировой судья имеет постоянное место пребывания в своем участке для

разбирательства всех возникающих в том участке дел, которые подведомы мировому суду, почетный же мировой судья обязан производить суд и расправу по всем помянутым делам в тех только случаях, когда обе стороны обратятся к его посредничеству»^[241]. Объяснялась также практика отвода судьи сторонами и другие важные для потенциальных участников процесса процедурные моменты. Традиция публикации в печати проектов законов, положений и установлений выражала, по определению В.А. Илюхиной, доверие, которое государство оказывало общественности при подготовке судебной реформы, а также было проявлением своеобразной демократичности в условиях самодержавной России^[242].

Местные периодические издания губерний обязательно размещали информацию о порядке производства дел у мировых судей, печатали образцы и формы бумаг, подаваемых в судебные установления по гражданским делам. Подобная информация, указывает Е.В. Горбачева, способствовала, с одной стороны, их популяризации, с другой, - помогала гражданам при обращении в мировой суд соблюдать установленные требования^[243].

Как и в случае с присяжными заседателями, пресса активно освещала работу мировых судов, одновременно просвещая, наставляя и развлекая население. Публикация в Новгородских губернских ведомостях за 25 мая 1868 г. даже название имеет в стиле театральной критики: «Сцены в Мировом Суде 3-го участка Новгородского уезда». Далее перед читателями разворачивается настоящее представление: «Врач городской больницы подал донесение, что в булках, получаемых из мастерской немца К., несколько раз попадались то крылья, то ножки домашних жесткокрылых насекомых, а в последнее время в булке найдена целая колония черных тараканов. Как доказательство в суд представлена и булка. Ответчик явился.

Судья: Вас обвиняют в несоблюдении надлежащей опрятности при производстве в вашей мастерской работы.

Ответчик: Что ж, ведь я не знаю, а при всей аккуратности такое животное - таракан может заползти в тесто.

Судья: При чистоте этого случиться не может.

Ответчик: Они от теплоты заводятся.

Судья: В порядочных домах, хоть тоже тепло, а тараканов все-таки не бывает

Ответчик: Да, это так... Да я не отказываюсь...случиться может таракан.. .А целая колония..

Судья (показывает булку): Вот, посмотрите.

Ответчик: Тут один таракан, а не колония. Да ведь, может быть, это и не из моей булочной эта то булка. Ведь много булочных.

Судья: Доктор утверждает, что именно из вашей.

Ответчик: Случиться может, не спорю.

Судья: А что, теперь у вас есть тараканы?

Ответчик: Ведь булка зимой была взята, а тогда такие морозы были, что тараканов не могло и быть. Уж не знаю.. .Теперь другое дело. Ведь у нас каждый год ревизия бывает, и всегда было хорошо.

Судья: От кого ревизия?

Ответчик: От врачебной управы. Нам и акты сразу выдаются. Если нужно, я сей час сбегаю.. .Тут недалеко.

Судья: Вы должны наблюдать чистоту и опрятность всегда, иначе подвергаетесь ответственности.

Ответчик приговорен: уплатить в пользу казны 5 р. штрафа. Автор .Р.»^[244].

Разумеется, журналистские наблюдения не отражали истинного содержания процессуальной практики. У обывателя в результате знакомства с подобными отчетами вполне могло сформироваться отношение к мировому суду, как к органу малозначительному. С.В. Лонская так же подчеркивает, что по мере накопления практического опыта выяснялось, что мировой суд - всего лишь местный суд по малозначительным делам^[245].

Бесспорно, мировая юстиция требовала совершенствования в силу ряда серьезных недостатков или, по выражению А.Ф. Кони, «промахов»: «Не всегда ясно разграничивалась подсудность дел, смущали предсудимые вопросы гражданского права, - далеко не все судьи получили юридическое образование»^[246].

Были и более серьезные проблемы в работе мирового суда. Л.А. Чалая обращает внимание на то, что Судебная реформа 1864 г. уменьшила число преступлений по взяткам, но не искоренила, особенно среди мировых судей: «Последним не помогли даже высокие имущественные избирательные цензы, ибо жалование их было гораздо меньше членов общих судов»^[247]. Во исправление ситуации законодатель предоставил земствам право «ходатайствовать перед правительством о повышении оклада в 1500 руб. в отдельных участках или в целом по мировому округу. Но годовое содержание мировых судей не могло превышать 2200 руб. - оклада члена окружного суда»^[248]. В результате теперь уже финансовая «зависимость» от земств не могла служить гарантией профессиональной и процессуальной независимости судей. «Мировые судьи почти полностью находились на содержании земств. Земства тратили на мировых судей в общей сложности от 8 до 25 % бюджетов. Соответственно формировались и отношения между главами земств и судьями»^[249].

К концу XIX в. законодательная инициатива развивалась не в пользу мировой юстиции. В рамках контрреформы в 1887 г. был принят закон об ограничении гласности в судопроизводстве. К случаям проведения закрытого заседания, указанным в ст. 89 Устава уголовного судопроизводства, добавлялись дела, которые не могли быть допущены к открытому

разбирательству ввиду ограждения достоинства государственной власти, охраны общественного порядка или обеспечения правильного хода судебных действий. Кроме того, было отменено право на обращение к мировому судье решить неподсудное ему дело «по совести», что, по оценке С.В. Лонской, лишило крестьян возможности миновать волостной суд, и способствовало еще большей замкнутости их как сословия^[250].

Действительно, поводов для проникновения в мировую юстицию еще дореформенных пороков правосудия было достаточно. Например, досудебное обеспечение доказательств в гражданском процессе осуществлялось также мировым судьей, на чьем участке находился предмет осмотра или проживали свидетели и сведущие люди. При обеспечении доказательств по уже возбужденному делу процесс осуществлялся тем мировым судьей, в чьем производстве находилось дело^[251]. Таким образом, судья «имел в руках, все нити» дела. Споры вызывало и возложение на мирового судью обязанностей нотариусов. Законодатель старался ограничить круг нотариальных действий, подведомственных мировым судьям, с целью «охранения достоинства и значения судебного сословия»^[252].

Четко проявлялось и желание центральной власти держать один из наиболее демократичных органов судебной системы под жестким контролем. Так, должность почетного мирового судьи, вводившаяся с целью усиления деятельности мирового института лучшими людьми, фактически служила одной из гарантий управляемости суда: «Кто эти люди - сомнений не возникает. Общий порок всех преобразований - компромисс власти и помещичьей аристократии - проявляется достаточно ясно»^[253].

Предоставленное мировым судьям по первоначальному замыслу составителей Судебных уставов право принимать меры по переводу лиц, содержащихся не в надлежащем месте заключения, в соответствующее его правонарушению место заключения или право отменять незаконные распоряжения административных властей были ограничены в связи с усилением мер по охранению государственного порядка и общественного спокойствия^[254].

Законодатель не вполне учел и специфику дел, рассматриваемых мировым судом. Так, в Уставе о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, некоторые группы преступных деяний были определены лишь в общих выражениях, что вело к исключению из них некоторых характерных для российской действительности правонарушений. Например, «преступные деяния, совершенные в пьяном “непотребном” виде, являющиеся главным предметом уголовного судопроизводства у мировых судей, не развиты в Уставе»^[255].

Нельзя не согласиться с Е.Ю. Новиковой, подчеркивающей, что юридические реформы не означали мгновенного преобразования всей российской юридической системы. Одним из главных парадоксов реформирования царской России было сохранение влияния на правовое сознание дореформенных юридических традиций и институтов^[256].

Мировые установления в Новгородской губернии были упразднены Циркулярным распоряжением Первого департамента Министерства юстиции от 16 августа 1890 г. на основании законоположений 12 июля 1889 г. Их функции перешли городским судьям, земским начальникам, ведавшим управлением и поземельным устройством крестьян. Часть дел была передана Министерству внутренних дел. В результате, как справедливо отмечает Т.А.

Данько, нарушался один из важнейших принципов Судебной реформы 1860-х гг. - отделение власти судебной от власти административной^[257].

Сравнительно непродолжительная история мировой юстиции в России XIX в., несмотря на массу противоречий, порожденных и выявленных его деятельностью, успела оставить последующим поколениям неоценимый опыт работы суда на благо народа.

Г.А. Джаншиев в свое время писал, что мировому суду ставят в вину его малодоступность, сложность, формализм. Но при этом, «впечатление, произведенное первыми шагами деятельности мирового суда, было громадно и поразительно. По справедливому замечанию одного публициста того времени, уже первые месяцы деятельности мировых учреждений произвели настоящий переворот в бытовых отношениях и умах»^[258].