Современное исламское движение после 1920-х г. ввело новую интерпретацию прав женщин в исламской доктрине

. Прежде эта проблема никогда серьезно никогда не затрагивалась. Кэзим Амин был главным представителем этого движения.

С другой стороны, в 1940-х г., получила развитие кодификация всего гражданского права в Египте, которая осуществлялась архитектором египетской и арабской правовой кодификации, Абдулом Раззаком аль-Санхури.

После того, как Египет закрепил принципы этнического государства в 1950-х, развитие исламской юридической семейной кодификации было отмечено интенсивными и частыми дебатами по правам женщин в семье и по правам женщин в обществе.

Рубеж XIX-XX в. для Египта стал переходным периодом. Положения, регулирующие институт брака, были историческим продуктом османской династии и базировались главным образом на традиции ханафитской школы права.

Первая египетская кодификация, которая вызвала последующие изменения в процедуре и сущности ИСП, была составлена в 1897 г. и затем далее исправлена в 1909 г., 1910 г., 1923 г. и 1931 г. Результатом кодификационных процессов явилось заявление о необходимости и обязательности формального письменного брачного договора. Кодификация была осуществлена путем принятия закона № 25 1920 г. и 1929 г. Обе кодификации были основными законами, регулирующими брак вплоть до их изменения в 1985 г.^{1 [128]}

Закон № 25 1920 г. и закон № 25 1929 г.¹, содержали короткие инструкции о разводе и воспитании детей, а также положения об обязательствах мужа, связанных с нафаком, - содержанием, которое мужчина должен обеспечивать своей постоянной жене или жёнам, или же детям от брака. Сам закон 1920 г. содержал только 4 главы и 13 статей, а закон 1929 г. - 8 глав и 25 статей. Оба закона были впоследствии исправлены законом № 100 1985 г., а некоторые положения - законом № 119, № 188 1952 г. и другими законами о благотворительном пожертвовании, наследстве и наследовании^{[129] [130]. Остальная часть законов, связанных с институтом брака и личным законом о статусе, просто регулирует вопросы судебной процедуры, например, закон № 3 1996 г. и закон №1, №91 2000[131].}

Поскольку кодифицированное материальное право ограничивается только этими законами (главным образом, закон № 25 1920 г., закон № 25 1929 г., и закон № 100 1985 г.), большинство положений ИСП все еще основано на нормах исламского обычного права, содержащегося, главным образом, в книгах ханафитской школы права. Поэтому можно предположить, что функция кодификации была разработана, чтобы минимизировать некоторые споры относительно определенных аспектов права, в то же время, вводя новые интерпретации права в ежедневной практике.

Ученые, изучившие содержание кодификации и процессы, которые ее сопровождали, пришли к выводу о том, что кодификация была выполнена, чтобы удовлетворить и выполнить потребности и интересы консервативных групп. Дебаты о роли женщин в семье и о гендерном равенстве все еще продолжаются и не закончатся, по мнению исследователей, просто из -за формального юридического процесса, такого как кодификация.

В Конституции 2014 г. в ст. 10 концептуально отражаются изменения, которые произошли в отношении института брака и в правоотношениях, порождаемых им. Семья признается основой общества, которая базируется на религии, моральности и патриотизме. Г осударство защищает ее сплоченность и стабильность, а также укрепление ее ценностей. Государство обязуется достичь равенства между женщинами и мужчинами во всех гражданских, политических, экономических, социальных и культурных правах в соответствии с положениями настоящей Конституции. Государство обязуется предпринимать необходимые меры для обеспечения надлежащего представительства женщин в палатах парламента, в порядке, определенном законом. Оно предоставляет женщинам право занимать государственные должности и высшие руководящие должности в государстве, а также право назначения в судебные органы и организации без дискриминации. Г осударство обязуется защищать женщин от всех форм насилия и обеспечить расширение прав женщин для совмещения обязанностей женщины в семье и на работе. Государство обеспечивает заботу и защиту материнства и детства, а также зарабатывающим на проживание, пожилым и наиболее нуждающимся женщинам.

По словам Амалы Махмуд, представительницы концептуального феминизма, необходима балансирующая исламская дискуссия в отношении прав женщин. Она заявляет: «Я не отрицаю, что у других есть различные идеи, отличные от ислама, но я не вижу возможности для их реализации на основе моей веры, и я также не вижу реальности внедрения таких идей на основе того,

2

что ислам - религия государства» . ^{[132] [133]}

Однако, по ее мнению, предложения по реформированию исламского семейного права, который расценивается как экстремизм, вызваны не только проблемой гендерного равенства, но и более широкой причиной. Посмотрев в корень причины происходящего, Амаль Махмуд совершенно точно определила, что этот экстремизм не проблема женщин. Беспокойство о правах женщин представляет собой диверсию, отвлекающую от реальных проблем. Экстремизм - явление, которое, по ее мнению, развивалось в египетской действительности в результате экономических и социальных проблем. В основе этих проблем потеря у молодежи надежды на будущее, в котором отсутствует определенный национальный проект, представляющий непрерывную связь с прошлым¹. «У тех, у кого есть экономическая проблема, есть идеологический ва- 2

куум...» .

Анализ современного процесса кодификации исламского семейного права в Египте с юридической точки зрения, с одной стороны, показывает, что основная статья относительно исламского права в этническом государстве Египта - это ст. 2 конституции 2014 г. (она повторяет аналогичную статью Конституции 1971 г.), которая объявляет, что принципы исламского шариата - основ-

3

ной источник национального законодательства .

Исследователи египетского права на страницах научных монографий отмечают, что, хотя основание египетского национального законодательства - исламское право, дальнейший анализ показывает, что в широкой и реальной

практике предположение не верно. По словам Натана Дж. Брауна, превосход- 4

ство шариата в египетской юридической практике нереально .

С другой стороны, применение такой статьи (ислам - единственный юридический источник в национальном законодательстве) устарело. Посколь- ^{[134] [135] [136] [137]}

ку основная инфраструктура самого египетского государства уже изменилась и

напоминает принципы светского этнического государства. Кроме того, практи-

1

кои всегда управляет режим .

Поэтому, отмечают исследователи, хотя конституция Египта явно закрепляет, что исламское право - единственное основание для национального законодательства, почти все части публичного права и уголовного права остаются светскими. Кажется, продолжат авторы, что формулировка статьи разработана с политической точки зрения, чтобы выполнить требование исламского консервативного крыла для удовлетворения их краткосрочных целей. Сверх того, что это просто политический маневр, практика, применение и интерпретация исламского права надежно контролируется при поддержке правительственного суда, называемого Высшим конституционным судом. Следовательно, функция Высшего Конституционного суда помимо прочего -также и под-

2

держание светского характера египетской государственности .

Таким образом, можно сказать, что исламское право как понятие основной нормы (в смысле концепции Г. Кельзена) - вопрос теоретического понятия. Оно действительно интерпретируется и применяется в отношении ИСП, но распространение на другие сферы отношений публичного и частного права маловероятно. В этом контексте совершенно прав К. Бальтц, оценивая результаты исследования деятельности египетского Высшего Конституционного суда: «Основная стратегия суда состоит в том, чтобы взять под контроль авторитетную интерпретацию исламского права: Высший Конституционный суд отдает риторическую дань уважения, применяя правила исламского права в принципе, в то же время оставляя за собой право определить сущность этих

3

правил» . ^{[138] [139] [140]}