Проблема «общей части» и система договорного права

В дополнение к практической и процессуальной направленности юридического анализа римских юристов, отсутствию общей теории правоотношения и юридических фактов, неразработанной иерархии понятий для обозначения юридически значимых актов римское договорное право не знало какой-либо группировки общих положений о договорах.

Наибольшей известностью пользуется система, изложенная в единственном сохранившемся учебнике по римскому праву (институциях) классического периода (отсюда название системы - «институционная»). Ее автор, юрист II в. Гай, утверждал: «Все право, которым мы пользуемся, относится или к лицам, или к вещам (объектам), или к искам» (1.8). Речь идет о делении цивильного права, или права римского народа. Однако благодаря Дигестам Юстиниана нам известно о делении цивильного права на публичное и частное, из которых первое регулирует религиозные культы и деятельность магистратов (должностных лиц), а второе - положение частных лиц (Ульпиан D. 1.1.1.2). Следовательно, Гай подменяет деление всего права делением частного права.

Далее, в институционном делении частного права не представлены ни договорные, ни деликтные обязательства. Институции Гая состоят из четырех книг, из которых только первая и четвертая целиком посвящены одному из разделов права (лицам и искам, соответственно). Об обязательствах Гай пишет после раздела о наследовании имущества (книги 2-3), но до книги 4 об исках и гражданском процессе.

Гай никак не обосновывает предложенную систему частного права, а деление на книги скорее связано с длиной пергаментных свитков (на которых изначально были написаны институции), а не с изложением правовых институтов. Примечательно, что данная система в точности воспроизведена в Институциях Юстиниана VI в., которые также состоят из четырех книг и рассматривают установления о лицах, вещах и исках. За четыре столетия, отделяющие одни институции от других, отношение правоведов к системе права не изменилось.

Несмотря на схематичность «институционной системы», ей подражали разработчики Французского гражданского кодекса 1804 г. (далее - ФГК), вместе с которым данная схема была рецепирована за пределами Франции.

Вторая система частного права, широко известная в цивилистике, носит название пандектной. Однако она имеет весьма опосредованное отношение как к Пандектам (греческое название Дигест Юстиниана), так и к древнеримскому праву. Данная система создавалась на завершающем этапе рецепции римского права германскими правоведами XVIII-XIX вв. и легла в основу Германского гражданского уложения 1896 г. (далее - ГГУ) и большинства последующих кодексов гражданского права (в том числе ГК РФ). Отличительной особенностью пандектной системы является выделение и группировка положений, относящихся ко всем институтам гражданского права или его подотрасли. Так, ГГУ открывает книга общих положений, за которой следуют четыре книги обязательственного, вещного, семейного и наследственного права. Как раз такой группировки не знали римские юристы.

Пандекты, или Дигесты Юстиниана имеют совсем иную и гораздо более сложную структуру. В соответствии с указанием Юстиниана Дигесты разделены на 50 книг, сгруппированных в семь частей: 1) I - IV, начало (греч, «прота»); 2) V - XI, о судах; 3) XII - XIX, о вещах; 4) XX - XXVII, середина (пуп); 5) XXVIII - XXXVI, о завещаниях; 6) XXXVII - XLIV, без названия; 7) XLV - L, без названия.

Каждая книга разделена на титулы, титулы - на фрагменты (по средневековой традиции именуемые «законами»), а длинные фрагменты уже в Средние века - на параграфы. Точно не известно, почему в Дигесты включено именно 50 книг. Книги не имели наименования и четкой объединяющей темы. Титулы книг нередко соответствовали рубрикам вечного (преторского) эдикта, что несколько облегчало ориентирование в обширном материале Дигест.

Фрагменты в титуле представляют собой выдержки из сочинений римских юристов, преимущественно классического периода. Расположение фрагментов не подчинено какой-либо четкой системе. Средневековые юристы (глоссаторы) разделили длинные фрагменты на параграфы, число которых может доходить до 53 (D.1.2.1).

Сказанное о системе (точнее, о бессистемности) Дигест в значительной мере относится к Кодексу Юстиниана, двенадцать книг которого также разделены на титулы и отчасти связаны со структурой преторского эдикта. Оттого названия некоторых титулов Дигест и Кодекса совпадают (например, титул «О пактах»).

Наиболее влиятельной системой в юриспруденции Древнего Рима оставалась структура преторского эдикта. Эдикт (лат. «высказанное») - один из важнейших и своеобразных источников римского права в целом и договорного права в частности. Он представлял собой программу деятельности данного магистрата на годичный срок его полномочий. Поскольку главной обязанностью претора в классический период римского права была организация судебного процесса и именно к нему обращались истцы за составлением специальной процессуальной формулы, в эдикте претор заранее объявлял, в каких случаях он будет предоставлять защиту, то есть согласится составить формулу по обращению заявителя. Об одном из самых известных высказываний претора относительно пактов речь уже шла выше (см. «я буду защищать пакты...»).

Содержание эдикта менялось вместе с (пере)избранием преторов, но наиболее важные его положения повторялись из года в год, образуя «вечный эдикт». По мере усиления режима личной власти императора и ограничения правотворчества преторов таких постоянных положений становилось все больше, а меняющихся - все меньше. И во II в. по указанию императора Адриана юрист Юлиан составил окончательную редакцию эдикта.

Содержание преторского эдикта складывалось на протяжении нескольких столетий (первые преторы в Риме появились еще в 367 г. до н.э.) путем «наноса» новых и «вымывания» устаревших положений традиционного цивильного права. Как известно, преторы действовали не только для содействия, но и для исправления цивильного права путем неприменения явно устаревших положений и формулировки новых видов исков. В результате эдикты преторов отражали не все гражданское право, а скорее обновленные его положения.

Все это помогало удовлетворять насущные потребности населения в рамках «преторского права», но вовсе не добавляло структуре эдикта логической стройности. Проведенная на рубеже XIX-XX вв. немецким ученым Отто Ленелем научная реконструкция утраченного текста вечного эдикта по упоминаниям в высказываниях юристов-классиков обнаруживает его внешнюю бессистемность

45 титулов эдикта (те самые, что использовались составителями Дигест и Кодекса) теоретически можно сгруппировать следующим образом:

1) общие положения (юрисдикция, вызовы в суд, участники процесса и

др.⁾;

2) основные процессуальные средства в сфере обязательственного (в т.ч. преторские пакты, иски доброй совести), вещного, брачно-семейного, наследственного права - основное содержание эдикта;

3) упрощенные процедуры (интердикты, ввод кредитора во владение имуществом должника и др.);

4) исполнение решения;

5) формулы исков и интердиктов, эксцепции (в т.ч. из пактов), стипуляции.

О содержании многих титулов не известно ничего кроме названия. Тем не менее общая структура («система») эдикта явно обусловлена необходимостью регулировать отношения в рамках своеобразного формулярного процесса, что предопределило ее отличие от современных гражданских и гражданскопроцессуальных кодексов. Рассмотрение особенностей формулярного производства составляет предмет курса римского права и выходит за рамки данного пособия.

Из приведенного обзора основных памятников римского права ясно следует, что ни в одном из них не проявилась идея обобщить правила о договорах. Стремление сгруппировать положения о порядке заключения или действительности всех контрактов или контрактов одной группы была чужда римским юристам классического периода. Всерьез ее могли рассматривать лишь в постклассический период составители Институций Юстиниана. Но и они обобщили в учебных целях лишь установления о стипуляциях (их виды, порядок заключения и действительности, I. 3.15-19).

3.5.