Противоречие

Утверждение о синхроническом тождестве объекта са­мому себе (“Лесть А”) называют тавтологией. Утверждение о синхроническом тождестве объекта своей противополож­ности (“А есть не-А”) — противоречием. Таким образом, противоречие возникает в результате отрицания тавтологии. Следовательно, это противоположности.

Противоречие в исторически первом смысле — это отноше­ние между речами, т.е. суждениями, которые что-либо утверж-

¹¹⁵ Петров С. Логическитс парадокси във философски интерпретация. София, 1971. С. 265.

¹¹⁶ Там же. С. 267—268.

122

дают или отрицают¹¹⁷. Это понимание противоречия зафиксировано в этимологии греческого слова , латинского contradictio, немецкого Widerspruch, русского “противоречие”. “Два суждения, из которых одно является отрицанием второго ...образуют противоречие, тогда, когда оба они полагаются истинными, т.е. соединяются логическим "и"”¹¹⁸.

Онтологизация противоречия, истолкование его как от­ношения между объективно существующими предметами — это уже исторически более позднее, вторичное явление. Тот факт, что первыми были обнаружены и стали исследоваться именно противоречия субъективного, а не объективного мира, легко объясним: внутренний мир человека дан ему непосредственно, он доступнее для исследования, чем объ­ективный, и потому первые противоречия были обнаружены именно в нем.

Важно различать противоречащее и противоречивое вы­сказывание. Первое противоречит другому высказыванию: “Речка движется” и “Речка не движется”. Второе содержит противоречие внутри себя: “Речка движется и не движется”. Первое может быть истинным. Второе ложно в силу закона противоречия.

Традиционная логика не отрицает существования проти­воречивых высказываний, но отрицает существование того, о чем они говорят. Тезис Гегеля признает существование и противоречивых высказываний, и того, о чем они говорят. Чтобы разобраться в сути этого тезиса, необходимо разо­браться в природе самого противоречивого высказывания. Ограничимся сингулярными высказываниями.

Пусть “р” — сингулярное высказывание, утверждающее, что индивидуальный, локализованный в пространстве и вре­мени объект b обладает признаком А, соответственно, “-р” — высказывание, объявляющее “р” ложным. Высказывание “Истинно, что р, и ложно, что р” назовем гносеологической формой противоречивого высказывания.

¹¹⁷ Понятия не делают ни того, ни другого. Поэтому между ними существуют лишь отношения противоположности — контрадикторной и контрарной.

¹¹⁸ Свинцов В.И. Логика. М., 1987.С. 143.

123

Из утверждения “--р” чисто логически следует: b не обладает признаком А. Конъюнкция этого высказывания с высказыванием “Ь обладает признаком А” дает вторую форму логически противоречивого высказывания: “Ь одно­временно и обладает, и не обладает признаком А”. Назовём его первой интенсиональной онтологической формой про­тиворечивого высказывания.

Дихотомическое деление исходного класса объектов на подкласс А объектов, обладающих признаком А, и подкласс не-А объектов, не обладающих признаком А, является пол­ным и неперекрещивающимся. Рассмотрим случай, когда подкласс не-А обладает признаком, присущим всем его эле­ментам и только им, например, все необратимые процессы обладают признаком двигаться лишь в одном направлении. Обозначим этот положительный признак символом “не-А”. Сказанное позволяет из противоречивого высказывания “Объект b одновременно и обладает, и не обладает признаком А” получить новое высказывание: “Объект b одновременно обладает и признаком А, и признаком не-А”.

Итак, мы получили наряду с гносеологической две ин­тенсиональные онтологические формы противоречивого высказывания:

1) объект b одновременно и обладает, и не обладает при­знаком А;

2) объект b одновременно обладает и признаком А, и признаком не-А.

Из этих двух экстенсиональных онтологических форм логически противоречивого высказывания чисто логически следуют две его экстенсиональные онтологические формы:

1) объект b и входит, и не входит в подкласс А;

2) объект b одновременно входит и в подкласс А, и в подкласс не-А.

124

Итак, перед нами пять способов сформулировать проти­воречивое сингулярное высказывание: один гносеологичес­кий и четыре онтологических.

1. Истинно, что объект b обладает признаком А, и ложно, что объект b обладает признаком А.

2. Объект b одновременно и обладает, и не обладает признаком А.

3. Объект b одновременно обладает признаком А и при­знаком не-А.

4. Объект b одновременно и входит, и не входит в под­класс А.

5. Объект b одновременно входит и в подкласс А, и в подкласс не-А.

Отсюда вытекает и пять формулировок тезиса Гегеля. Каждая из них настаивает на истинности одной из этих пяти форм логически противоречивых высказываний.

С точки зрения философа, не признающего тезис Гегеля, обладать признаком А и не обладать признаком А (обладать и признаком А, и признаком не-А) могут лишь нетождест­венные объекты. Отсюда ещё одна, шестая формулировка тезиса Гегеля: объекты А и не-А тождественны, являются одним и тем же объектом. Важно полностью осознать “ди­кость” этого тезиса. Речь идет не о диахроническом тож­дестве противоположностей (например, Платона-ребенка и Платона-старца), а о тождестве (слиянии, совпадении, отождествлении) нетождественных, нумерически различных противоположностей. Отрицание великой мысли, говорит Гегель, тоже великая мысль. Попробуем понять, в чем же величие тезиса Гегеля, именно на этой формулировке.

Рассмотрим два биллиардных шара, катящиеся строго навстречу друг другу. Они нетождественны, нумерически различны. Ближайшие родовые признаки у них одинаковы: они состоят из одного материала, у них одинаковая форма, равные объёмы, равные массы, оба движутся. Их видовым отличием является лишь направление движения. Оно-то и делает их противоположностями. Если забыть о законах

125

природы, то легко представить себе момент времени t, в который оба шара одновременно займут одно и то же место, т.е. совпадут, сольются, станут тождественными. Произойдёт именно то, о чем говорит тезис Гегеля: возник-нет синхроническое тождество, слияние, совпадение нумерически различных противоположностей. Круглый квадрат невозможно себе представить. А вот представить, как два абсолютно одинаковых шара одновременно занимают место а, сливаются, превращаются в один шар, а затем продолжают свои движения, нетрудно. Более того, если рассматривать каждый из этих шаров по отдельности, не зная о другом, то можно предсказать, что в момент t, каждый из них займет место а. Значит, абстрактная возможность для двух шаров одновременно занять одно и то же место существует. Если бы она могла реализоваться, возникло бы объективное тождество нетождественных объектов, т.е. онтологическое противоречие, о котором говорит тезис Гегеля. Почему же эта возможность не реализуется?

Сформулировав этот “детский” вопрос, мы переходим от понятия “объективно существующее противоречие”, или, что то же самое, “синхроническое тождество противопо­ложностей”, к одному из самых фундаментальных понятий учения о развитии — “борьба противоположностей”.

Существует альтернатива: либо синхроническое тождес­тво противоположностей, либо борьба между ними. Если тезис Гегеля верен, если тождество противоположностей — реальность, то борьба между ними не возникнет; Она возни­кает именно потому, что совпадение противоположностей невозможно. В тот самый миг, когда шары соприкоснулись и, с чисто умозрительной точки зрения, должно начаться их взаимное проникновение, слияние, отождествление, т.е. приведение объективной действительности в соответствие с тезисом Гегеля, в реальном пространстве-времени начи­нается их “борьба”. А это значит, что закон противоречия, запрещающий слияние противоположностей, стоит на страже закона единства и борьбы противоположностей;

126

отрицая синхроническое тождество противоположнос­тей, мы постулируем неизбежность борьбы между ними: слияние двух движущихся навстречу друг другу шаров в один шар, движущийся одновременно в противополож­ных направлениях, невозможно по законам не логики, а природы.

Понятие “тождество противоположностей” играет в формулировке закона единства и борьбы противополож­ностей примерно такую же роль, какую понятие “вечный двигатель” — в формулировке закона сохранения энергии: оно указывает на то, чего не может быть никогда. Закон сохранения делает невозможным вечный двигатель, закон единства и борьбы противоположностей — тождество про­тивоположностей.

Наделение логически противоречивого высказывания онтологической референцией или, что то же самое, онто-логизация логического противоречия — ошибка, но ошиб­ка, которая дороже многих истин. Тезис Гегеля ошибочен только в том, что принимает абстрактную возможность за действительность. Исследование же этой возможности и причин, по которым она не превращается в действитель­ность, — это и есть исследование закона единства и борьбы противоположностей.

Противоречий, запрещаемых законом противоречия и разрешаемых тезисом Гегеля, в объективном мире, разуме­ется, нет. Но термин “противоречие” все-таки используется для описания не только субъективного, но и объективного мира. Однако с существенной разницей: в первом совпаде­ние противоположностей мыслится как актуальное, реализо­вавшееся, в реальном — как потенциальное, как логическая возможность, осуществить которую не позволяют законы природы. Противоречие между противоположностями назревает по мере того, как борьба между ними становится все более неотвратимой. В этой борьбе оно и разрешается, но не слиянием противоположностей, а уничтожением либо одной из них, либо обеих..

127

Можно ли свести к борьбе противоположностей весь механизм саморазвития?

Это последний из моих студенческих вопросов. Обсудим его на двух хрестоматийных примерах.

Первый — внутривидовая борьба за существование, кото­рая приводилась в учебниках диалектического материализма как классическая иллюстрация закона единства и борьбы противоположностей. Как известно, переход популяции от старого качества к новому состоит из двух этапов. Первый — мутация. Здесь новое качество появляется лишь у одного из членов популяции. Второй этап — борьба за выживание между обладателем нового качества, с одной стороны, и носителями старых, с другой. Подчеркну обстоятельство принципиальной важности: внутривидовая борьба за сущес­твование не является мутагенным фактором; новое качество возникает до нее; она лишь испытывает его на жизнеспо­собность. В том случае, если это испытание оказывается ус­пешным, порожденное мутацией качество “тиражируется”, превращается из единичного во всеобщее. В этом и только в этом состоит функция борьбы противоположностей в раз­витии того целого, внутри которого она происходит.

Второй классический пример борьбы противополож­ностей — спор, столкновение тезиса и антитезиса. “В споре рождается истина” — этот афоризм известен по крайней мере со времен Аристотеля. Спору, как и внутривидовой борьбе за существование, предшествует “мутация” — появление новой идеи. Без этого спор не начинается. Следовательно, в споре. как и в естественном отборе, “борьба противоположностей” не рождает новое качество, а лишь испытывает его на жиз­нестойкость: делает уже рожденную истину достоянием всех членов научного сообщества.

Итак, борьба противоположностей, играет фундамен­тальную роль в развитии явления, внутри которого оно протекает, но весь механизм этого саморазвития не сводится к борьбе противоположностей. На самый главный воп­рос: как возникает новое качество, которое испытывается

128

в борьбе противоположностей, этот закон не отвечает. А это ставит под сомнение и его права на статус основного закона диалектики.

Требует дальнейшего осмысления и тезис, что борьба противоположностей является единственным средством отбора результатов “мутаций”. В неживой природе — да. Но развитие измеряется в частности и появлением новых способов разрешения конфликтов. Вспомним, что древние считали источником развития не только Вражду, но и Лю­бовь. Сегодня поиском способов разрешения противоречий, альтернативных борьбе противоположностей, занята целая наука — конфликтология. Пример решения этой задачи — замена физического столкновения диалогом, в котором, по выражению К. Поппера, гибнут уже не люди, а идеи.