Причинная связь

Явление, порождающее другое явление, называют при­чиной, порожденное явление — следствием, а процесс порождения причиной следствия — причинной связью, причинностью, отношением причинности.

Причинная связь отличается от связи состояний числом носителей: связь состояний — это диахроническое отношение объекта к самому себе.

Causa sui

Наиболее последовательно теорию causa sui развивает Фихте¹⁵⁴, Но создал её не он, а Спиноза, правда, примени-

¹⁵⁴ Здесь, впрочем, нет полной ясности. С одной стороны, Фихте говорит: “Я возник не благодаря самому себе. Было бы верхом нелепости предполагать, что, ещё не существуя, я существовал, чтобы вызвать себя к существованию” (Фихте И.Г. Назначение человека. СПб., 1905. С. 13—14.). С другой стороны, многократно и на разные лады он повторяет: “Я — безусловно своё собственное создание” (Там же, С. 78.).

160

тельно только к субстанции, которую отождествил с Богом. С точки зрения Спинозы, субстанция не создана ничем и никем, находящимся вне нее, а является порождением самой себя, causa sui. Позднее появился ещё один претендент на роль causa sui — человеческая воля. Ещё одним объектом, являющимся причиной самого себя, является знаменитый кораблик Н. Матвеевой:

Сам себя, говорят, он построил,

Сам себя, говорят, смастерил.

Чтобы показать, что в реальном пространстве-времени объектов, породивших себя, быть не может, напомню, что и спинозовское понимание субстанции и фихтеанская трак­товка “Я” как causa sui основаны на неявном допущении реальности унарных отношений. Большинство современных философов не видят в этом ничего подозрительного. Тревога возникла в математике, которая обычно первой сталкивается с Методологическими трудностями, до которых другие науки доходят лишь десятилетия, а то и века спустя. Было показано, что признание реальности унарных отношений не только про­тиворечит классическому, аристотелевскому определению отношения как признака, сопринадлежащего нескольким объектам, но порождает логические и семантические пара­доксы (в том числе и самый знаменитый — парадокс “лжец”). Эти парадоксы, в свою очередь, вызвали продолжающийся и поныне третий кризис оснований математики.

Две наиболее известные попытки устранить эти пара­доксы — теория типов Б.Рассела и семантическая теория А. Тарского — основаны на запрете самоотнесенности или, в другом аспекте, унарных отношений. Общеизвестный не­достаток обеих теорий в том, что наряду с парадоксальной они запрещают и безвредную самоотнесенность¹⁵⁵. Но его легко устранить, различив строгую и нестрогую самоотне­сенность и запретив только последнюю¹⁵⁶. Нестрогая само-

¹⁵⁵ См.: Popper К. R.. Self-Reference and Meaning in Ordinary Language// Mind. Vol. LX1I, № 250.1954. P. 167.

¹⁵⁶ См. об этом: Левин Г.Д. Диалектика и парадоксы теории множеств // Воп­росы философии.

161

отнесенность, например, самоуправление, — это бинарное отношение, представленное как унарное: здесь одна часть системы управляет другой. Как бинарное отношение мож­но представить самовоспитание, самообразование, любовь к самому себе. А вот самопостроение кораблика или само­порождение воли — это строго унарные отношения. Пред­ставить их как бинарные нельзя, и согласовать признание их реальности с классическим определением отношения невозможно. Самоотнесённость — везде самоотнесённость — и в парадоксе Рассела, и в утверждении, что воля — это causa sui. Поэтому и отказ от неё — благо не только для матема­тики, но и для философии. Тезис, что существуют объекты, которые в строгом смысле этого слова являются причинами самих себя, можно было защищать лишь до создания теории типов Рассела и семантической теории Тарского. Сегодня это архаизм¹⁵⁷.

Причинность и принцип монизма

Как было показано в главе “Тождество и сходство”, суть принципа монизма выражается двумя предложениями:

1) не существует абсолютно несходных предметов;

2) сходство предметов — необходимое условие причинной связи между ними (и, как следствие, связи между следстви­ями одной причины).

Существуют сходные предметы, между которыми нет причинной связи, но невозможна причинная связь между абсолютно несходными предметами.

Причинность и закон сохранения

Ещё во времена Аристотеля почти все натурфилософы признавали: “Ни одна вещь не возникает из небытия, но все— из бытия”¹⁵⁸. Но если так, то из какого бытия возникает та­кая, например, “вещь”, как теплота камня? Ответ очевиден: это теплота Солнца, перешедшая в камень. Что прибыло в камне, убыло на Солнце, Теплота Солнца порождает теп-

¹⁵⁷ Можно показать, что в контексте реального исследования самодетерминацию нередко трактуют как нестрогую самоотнесённость. В этом случае она вы­ступает просто как “стыдливый” детерминизм.

¹⁵⁸ Аристотель. Метафизика //Он же. Соч.: В 4т. T.l. M., 1976, 1062b.

162

лоту камня тем, что становится теплотой камня. И в общей форме: причина порождает следствие тем, что становится следствием.

В Средние века эта мысль выражалась латинской форму­лой: causa aequat effectu (причина тождественна следствию). Чтобы полнее осознать эту фундаментальную, я бы даже сказал, великую мысль, различим два понимания причины — широкое и узкое. Причина в широком смысле — это пред­мет вместе с тем субстратом, который он передает другому предмету, например, Солнце вместе с теплотой, которую она передает камню. Причина в узком смысле — только сам субстрат, переходящий от одного носителя к другому, в данном примере — теплота Солнца, переходящая к камню. Аналогично различают широкое и узкое понимание следс­твия. Из контекста обычно ясно, в каком из двух смыслов употребляются эти категории. Очевидно, например, что в формуле “причина тождественна следствию” причина и следствие понимаются в узком смысле, а в предложении “Солнце нагревает камень” — в широком.

В зависимости от того, что именно передается в акте причинения от одного предмета к другому, Аристотель различал материальную, действующую и формальную при­чины. Пример действующей причины — нагревание камня Солнцем: от Солнца к камню перетекает движение. Пример материальной причины — дождь, порождающий мокроту. Тождество имеет место и здесь: “дождь — причина и мокрота — действие суть одна и та же существующая вода”¹⁵⁹. Примеры формальной причины — оттиск печати на воске, репликация структуры нити дезоксирибону клеи новой кислоты в струк­туре парной ей нити и т.д. От причины к следствию здесь переходит не материя и не движение, а только форма или, как сейчас говорят, информация.

Как уже подчеркивалось, закону сохранения подчиняется не только причинная связь, но и другой вид детерминации —

¹⁵⁹ Гегель, Энциклопедия философских наук. Часть первая. Логика // Он же. Соч. T.I. M.: Л. ,1929. С. 156.

163

связь состояний: в процессе таяния лед не превращается в ничто, и вода не появляется из ничего; они превращаются друг в друга.

Этого соблюдения закона сохранения нет в корреляции. Ни материя, ни движение, ни форма от одной из фигурок на крышке музыкальной шкатулки не переходят к другой. Таким образом, закон сохранения — это критерий, отличающий детерминацию от корреляции. Детерминисты признают все три вида связи, индетерминисты, например, Э. Мах, признают только ту их составляющую, которая сводится к корреляции.

Д. Юм в своем в знаменитом определении причинной связи выделяет следующие её атрибуты:

1) предшествование причины следствию во времени;

2) их смежность в пространстве;

3) повторяемость этих предшествований и смежностей в сходных случаях;

4) тот факт, что идея одного из соединенных причинной связью объектов “определяет ум к образованию идеи дру­гого” ¹⁶⁰.

Возникает естественный вопрос: почему фундамен­тальная и, безусловно, известная Юму связь причинности с законом сохранения не зафиксирована в его определении причинной связи? Ведь под его определение причинной связи подойдет не только причинная связь, например, нагревание камня Солнцем, и связь состояний, например, переход камня из холодного состояния в теплое, но и корре­ляция. Связь состояний Юм мог бы отличить от причинной связи, указав, что первая имеет место между разновремен­ными состояниями одного и того же предмета, а вторая — между одновременно существующими нетождественными предметами. Но отличить отношение детерминации (при­чинную связь и связь состояний) от отношений корреляции (соответствия между следствиями одной причины) он мог бы только с помощью закона сохранения.

¹⁶⁰ Юм Д Трактат о человеческой природе // Он же. Соч. T.I. M., 1996. С. 222—223.

164

На мой взгляд, это не результат недосмотра или недо­мыслия, а логический вывод из исходных принципов его философии. Поясню аналогией. Допустим, я переливаю воду из одного сосуда в другой и снимаю этот процесс на кинокамеру. Само переливание происходит в полном соот­ветствии с законом сохранения: что убыло в одном сосуде, прибыло в другом. Но на экране прибывание воды в одном сосуде никак не зависит от её убывания в другом. Можно даже отрезать ту часть пленки, на которой изображен первый сосуд. Вода во втором все равно будет прибывать.

А теперь вернемся к Юму. Он, как известно, не был уверен в существовании объективной реальности — той самой, в которой соблюдаются законы сохранения. Пред­мет его размышлений — чувственный образ объективной действительности, т.е. не само переливание воды, а кино­фильм о нем. Поэтому, как последовательный мыслитель, определение причинности он относит не к отображаемой действительности, а к её отображению. В нем же, как и в событиях на экране, имеет место лишь последователь­ность событий во времени, их смежность в пространстве, их повторяемость; при этом идея одного объекта ведет к идее другого. О законе сохранения упоминать просто нет нужды. Это было бы классическим образцом логической непоследовательности.

Итак, Юм в рамках своего мировоззрения логичен и последователен. Но почему указание на связь причинности с законом сохранения отсутствует в работах современных материалистов, в том числе и диалектических? Ведь оно не просто дополняет, а объясняет все четыре признака причинности, констатированные Юмом. Ничем, кроме недомыслия, я это объяснить не могу.

Итак, материя, движение и форма, поставляемые в объект извне, вызывают его переход из одного состояния в другое. Когда мы говорим, что беспричинных событий не бывает, мы имеем в виду, что не бывает смены состояний предмета без каузального воздействия на него других предметов.

Причинность и взаимолействие

Понятие причинной связи как одностороннего “перете­кания” материи, движения или формы от одного носителя к другому — чрезвычайно абстрактный инструмент иссле­дования. Пользоваться им — все равно что зубной щеткой подметать мостовую. Ведь в большинстве практически важ­ных случаев мы имеем дело не с односторонней причинной связью, а с взаимодействием, хрестоматийным примером которого является поочередное “переливание” механичес­кого движения от одного из двух подвешенных на нитях стальных шаров к другому при их соударении. Проанализи­ровать этот процесс с помощью понятия причинной связи — значит сначала разложить его на односторонние причин­ные воздействия, а затем вновь синтезировать в целостную картину. В примере с шарами эту задачу решить нетрудно. Более сложна знаменитая задача трех тел: определить от­носительное движение трех материальных тел (например. Солнца, Земли и Луны), взаимодействующих по закону всемирного тяготения. Она не решена до сих пор. Некоторые авторы находят остроумный выход из этой ситуации: при­чиной называют весь процесс взаимодействия от начала до конца (например, весь процесс соударения стальных шаров, подвешенных на нитях), а следствием — конечный итог этих взаимодействий (нагревание этих шаров). Это “новейшее” понимание причинности стало в последнее время настолько популярным, что вошло в справочные издания. Но на самом деле это уход от проблемы. Назвав взаимодействие причи­ной, а его конечный результат — следствием, авторы просто перевесили давно известные названия на давно известных вещах, ничуть не продвинувшись в их понимании.

Временное отношение причины и следствия

Этому вопросу посвящены статьи и даже книга (¹⁶¹Уёмов А.И. О временном соотношении между причиной и действием. Иваново, 1960). Связь причинности с законом сохранения позволяет решить его элементарно. Возьмем гегелевский пример материальной

166

причины: дождь — причина, мокрота — следствие. На его основе возможны по крайней мере три абсолютно равно­правных ответа на вопрос о временном соотношении при­чины и следствия.

1. Тот дождь, который висит в воздухе, ещё не является причиной той мокроты, которая уже пропитала землю. Следовательно, причина и следствие строго разновремен-ны: пока есть причина, ещё нет следствия, и когда есть следствие, уже нет причины. Обратное противоречило бы принципу сохранения.

2. Причина — это весь выпавший дождь, а следствие — вся порожденная им мокрота. Следовательно, причина сущес­твует до следствия (дождь в воздухе) и одновременно с ним (земля уже мокрая, а дождь все идет), а следствие существует и одновременно с причиной и после её прекращения. Время существования причины и время существования следствия перекрещиваются.

3. Ещё не упавший дождь — ещё не причина, а оставша­яся после прекращения дождя мокрота — уже не следствие. Значит, причина и следствие строго одновременны.

Возможны и другие решения этого вопроса. Выбор одно­го из них определяется задачами исследования.

Свободная причина

Понятие свободной причины, противопоставляемое понятию несвободной, или принуждённой, причины ввёл Спиноза: “...каждое отдельное проявление воли может определяться к существованию и действию только другой причиной, эта — снова другой, и так до бесконечности... поэтому воля не может быть названа свободной причиной, но только необходимой или принуждённой”¹⁶².

Это позволяет различить три типа причин:

1) “принуждённые”, которые, прежде чем стать причина­ми, побывали следствиями (поток фотонов, порождающий теплоту камня, сам был порожден ядерными процессами на Солнце);

¹⁶² Спиноза Б. Этика//Он же. Избр. произведения. Т.1. М., 1957. С. 389.

167

2) причины самих себя;

3) свободные причины.

Реальность “принужденных” причин сомнений не вы­зывает. Реальность causa sui, причин, порождающих самих себя, я выше отверг со всей тщательностью. Здесь я покажу, что и свободных причин не существует.

Свободной в философской и теологической литературе называют не ту причину, которая свободно порождает любое следствие, ату, которая сама не является ничьим следствием. Свободная причина — это причина, не имеющая причины, т.е. ничем не детерминированное начало причинной цепи. Но, не будучи ничьим следствием, она функционирует после своего возникновения как совершенно обычная причина других явлений, полностью подчиняющаяся закону сохра­нения.

Воспользуюсь для доказательства тезиса, что свободных причин не существует, аристотелевским делением причин на материальные, действующие и формальные. Это позво­ляет разделить вопрос о существовании свободных причин на три:

1) существуют ли свободные материальные причины;

2) существуют ли свободные действующие причины;

3) существуют ли свободные формальные причины? Эти три вопроса эквивалентны следующим:

1) возможно ли нарушение закона сохранения мате­рии?

2) возможно ли нарушение закона сохранения движе­ния?

3) возможно ли нарушение закона сохранения формы?

Теолог не увидит в утвердительных ответах на эти вопро­сы ничего необычного: Библия полна примерами подобного рода. Материалист на первые два вопроса ответит отрица­тельно: ни материя, ни движение не возникают из ничего и не превращаются в ничто. Что прибывает в одном месте, убывает в другом. Этот закон соблюдается как в макро-, так и в микромире, в том числе и при переходе электрона с одной

168

орбиты на другую¹⁶³. А это значит, что ни свободных матери­альных, ни свободных действующих причин не бывает.

Асуществуютли свободные формальные причины? Мож­но ли передачу формы от одного предмета к другому пред­ставил” так же, как переход тепла от Солнца к камню или дождя из воздуха в землю? Распространяется ли принцип “что прибыло в одном месте, убыло в другом”, на форму? Что убыло в бронзовой печати после того, как появился её отпечаток на воске?

Это вопросы, от ответа на которые зависит решение воп­роса об универсальности закона сохранения: он не имеет исключений, или он распространяется только на материю и движение? Чисто интуитивно я верю, что он распростра­няется и на форму. Но обсуждение этого тезиса увело бы нас в сторону.

Я предлагаю следующую конвенцию. Примем, что и материя, и движение переходят от причины к следствию в строгом соответствии с законами сохранения. Вопрос, происходит ли при этом и субстратный перелив формы от причины к следствию, оставим до лучших времен. Об­судим более простой вопрос: всегда ли имеет место соот­ветствие формы причины форме следствия? Если материя и движение следствия возникают в соответствии с законом сохранения, а его форма никак не коррелирует с формой его причины, то это следствие, выступающее уже в роли причины, условимся называть свободной формальной причиной.

Таково онтологическое определение свободной причины. Но её можно определить и гносеологически. Если не впадать в мистику, то очевидно, что предсказать грядущее событие можно только одним способом — проследив его детермина­цию предшествующим и событиями. Но свободная причина возникает в результате разрыва в цепи детерминации: её форма никак не коррелирует с формами предшествующих ей

¹⁶³ Одно время пытались дать закону сохранения в микропроцессах статис­тическую интерпретацию, но сейчас от этой затеи отказались.

169

событий. Следовательно, она принципиально непредсказуе­ма. С уверенностью можно лишь утверждать, что её материя и движение не возникают из ничего. Что же касается формы, то о ней на основе информации о форме предшествующих событий нельзя сказать ничего. Она непредсказуема не в силу наших познавательных способностей, а в силу осо­бенностей самой объективной действительности. Её не мог бы предсказать даже Бог.

В философской и теологической литературе выдвигают четырех претендентов на роль так понимаемой свободной причины.

Первый — это, конечно, Бог. Воля Бога ничем не детер­минирована просто в силу того, что ей ничего не предшес­твует.

Второй претендент — воля человека. И.Кант считает, что проблема свободы человеческой воли — это в своей сущ­ности проблема свободной причины: “Та сторона вопроса о свободе воли, которая всегда приводила в такое затруд­нение спекулятивный разум ... сводится исключительно к тому, должна ли быть допущена способность само собой начинать некоторый ряд следующих друг за другом вещей или состояний”¹⁶⁴.

Третий претендент на роль свободной причины — элек­трон. Физики полушутя говорят о свободе его воли. Дело в том, что они не умеют предсказать ни времени перехода электрона с одной орбиты на другую, ни орбиты, на которую он перейдет. Причина проста: электрон — микрообъект, а приборы, с помощью которых он исследуется, — макро­объекты, и фиксировать причины, детерминирующие его переход с одной орбиты на другую, они не в состоянии. На этом основании сторонники Копенгагенской интерпрета­ции квантовой механики смело умозаключают, что таких причин нет вовсе, и переход электрона с одной орбиты на другую является научно доказанным примером свободной причины.

¹⁶⁴ Кант И. Критика чистого разума// Он же. Соч.: В 6 т. Т. 3. М . 1964, С. 422.

170

Четвертого претендента на роль свободной причины поставила синергетика. Она привлекла внимание к тому, в общем-то, известному факту, что объект не переходит из одного состояния в другое сам по себе: абсолютно чистая вода не превратится в лед даже при температуре ниже нуля. Это произойдет, только если в нее извне попадет основа кристаллизации — микроскопическая соринка. Такое не­значительное, непредсказуемое и вместе с тем глобал ьное по своим последствиям вмешательство извне называют пусковой причиной. В том случае, когда у предмета существует лишь одна возможность перехода в новое качество, например, у жидкости—только замерзание, пусковая причина запускает превращение назревшей возможности в действительность. Но в природе и обществе важную роль играют ситуации, когда в точке перехода объекта из одного качества в другое (точке бифуркации) имеется не одна, а несколько возможностей. Например, в октябре 1917 года перед Россией имелся целый веер потенциальных путей её дальнейшего исторического развития. Роль пусковой причины, определивший тот путь, по которому она пошла в XX веке, сыграл несвоевременный подвоз хлеба в Петроград. Эта пусковая причина выполнила уже две функции: “выбрала” одно из возможных направлений развития России и запустила его реализацию¹⁶⁵.

Именно незначительность “пусковой причины” по срав­нению со следствием и невозможность предсказать ни времени её срабатывания, ни её направления, порождает надежду, что как раз здесь, в точке бифуркации, и следует искать свободную причину— спонтанное, ничем не детерминированное начало причинного ряда. Однако ничто не даёт нам оснований отри­цать существование однозначной детерминации в точках бифуркации за исключением того прискорбного факта, что мы не можем её проследить. Но незнание — не аргумент. Следовательно, синергетика не решает, а лишь конкретизирует вопрос о существовании свободных причин. Отрицание их

¹⁶⁵ Эти же две функции выполняет и человеческая воля. Это подтверждает те­зис, что проблема свободной воли — это проблема свободной причины.

171

реальности по-прежнему остается гипотезой — недоказанной и неопровергнутой, но подтверждаемой.