<<
>>

СИСТЕМНОСТЬ И СИСТЕМАТИЗАЦИЯ

В развитии отечественной и мировой науки последние годы ознаменованы «взрывом» интереса к проблеме системного подхода, системного метода, системных исследований (прав­да, в последнее время этот интерес несколько затухает).

Прежде чем непосредственно перейти к рассмотрению си­стемности права и систематизации законодательства, следу­ет отметить, что в западной науке за последние десятилетия получили широкое распространение системные исследования (Sistems Research), которые преподносятся как «дерзкая тео­ретическая идея», как поворотный пункт «в современной на­учной мысли», открывший путь «к новым взглядам и прин-

1

ципам», и т. д. и т. п.

Эта далекая от научной скромности самореклама, к со­жалению, первоначально ввела в заблуждение и некоторых наших философов2.

1 См., например: Берталанфи Л. Общая теория систем//Исследования по об­щей теории систем: Критический обзор. М., 1969. С. 23—24; Ackoff R. L. Games, Decisions, and Organisations//General Systems. 1959. Vol. IV. P. 145-150.

2 Так, В. Н. Садовский и Э. Г. Юдин, характеризуя значение современного «системного движения», писали «о новом направлении исследовательской де­ятельности, о выработке новой системы принципов научного мышления, о формировании нового подхода к объектам исследования, о разработке но­вых принципов познания и научно-практической деятельности» (Садов­ский В. Н., Юдин Э. Г. Задачи, методы и приложения общей теории сис- тем//Исследования по общей теории систем. С. 4, 7). Справедливости ради следует, однако, заметить, что позже И. В. Блауберг и тот же Э. Г. Юдин убедительно критикуют состояние той же общей теории систем, призывают «подвергать принципиальной критике попытки интерпретировать эти иссле­дования как "новую", "современную" версию философии» (Блауберг И. В.,

239

Методологические функции философии права

Действительно ли «системное движение» представляет со­бой совершенно новое явление в науке? Конечно же, нет. Еще Гегель сформулировал системную идею применительно к философии: «Каждая часть философии есть философское целое, замкнутый в себе круг, но философская идея имеет­ся в каждой из этих частей в особенной определенности или особом элементе. Отдельный круг, именно потому, что он есть внутри себя целостность, прорывает границу своего эле­мента и служит основанием более обширной сферы; целое есть поэтому круг, состоящий из кругов, каждый из которых есть необходимый момент, так что система их своеобразных

элементов составляет всю идею, которая вместе с тем про-

1

является также и в каждом из них».

Нельзя недооценивать и многие другие системные идеи Гегеля2.

Очевидно, что материальный и идеальный мир отнюдь не состоит из отдельных, друг от друга изолированных предме­тов, явлений и процессов, а представляет собой органически взаимосвязанные, взаимодействующие и взаимопроника­ющие объекты и, естественно, требует системного к ним под­хода и познания. Об этом, вслед за Гегелем, писал и Ф. Эн­гельс: «Уразумение того, что вся совокупность процессов природы находится в систематической связи, побуждает на­уку выявлять эту систематическую связь повсюду, как в ча­стностях, так и в целом»3.

В не меньшей степени эта систе­матическая связь присуща и общественным явлениям, что и побуждает науку выявлять социальные образования систем­ного типа, изучать различные уровни системности этих об-

Юдин Э. Г. Философские проблемы исследования систем и структур//Во- просы философии. 1970. № 5. С. 65—66). См. также: Лекторский В. А., Швы­рев В. С. Актуальные философско-методологические проблемы системного подхода//Вопросы философии. 1971. № 1. С. 151.

1 Гегель Г. В. Ф. Соч. Т. 1. С. 33.

2 Н. В. Мотрошилова справедливо отмечает, что разработка идей систем­ности «принадлежит к величайшим достижениям диалектической мысли Ге­геля» (Мотрошилова Н. В. Принцип системности в «Науке логики» Геге- ля//Вопросы философии. 1980. № 10. С. 139).

3 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 20. С. 35-36.

240

Системность и систематизация

разований, их связи, отношения и взаимодействия как в це­лом, так и в частностях.

В то же время, как признают и сами западные авторы, «со­временное системное движение» породило поток разноречи­вых, неопределенных и противоречивых суждений прежде

всего о его существе, о характере системного исследования, о

1

самом понятии системы .

И тем не менее утверждение о том, что системный под­ход к исследованию материальных и социальных явлений не может претендовать на абсолютное новшество, вовсе не озна­чает его бесплодности. Нельзя не видеть известных достиже­ний современных системных исследований (особенно общей теории систем)2, хотя они и остаются пока довольно скром­ными. В настоящее время определены лишь основные на­правления системных исследований, происходит процесс накопления понятийного аппарата этих исследований, про­ведены отдельные «пробы», «эксперименты» их приложения к различным объектам познания3.

1 Автор общесистемной концепции (и современном ее варианте) Л. Берта- ланфи признает ее ограниченность и неразвитость на сегодняшний день (см.: Берталанфи Л. Общая теория систем. С. 23—82). См. также: Buck R. С. On the Logic of General Behaviour Sistems Theory//Minnesota Studies in the Phi­losophy of Science. University of Minnesota Press. 1956. Vol. I. P. 233—238: Young O. R. Survey of General Sistems Theory//General Sistems. 1964. Vol. IX. P. 61-80.

2 В. А. Лекторский и В. С. Швырев пишут: «Было бы, разумеется, неоправ­данным преувеличением утверждать, что развитие современных системных исследований радикально меняет ориентацию гносеологических исследо­ваний. Однако несомненным фактом является возникновение в гносеоло­гии новых проблем или, точнее, некоторых новых аспектов старых проб­лем в связи со специфической для современной науки практики анализа сложно организованных объектов» (Лекторский В. А., Швырев В. С. Акту­альные философско-методологические проблемы системного подхо­дам/Вопросы философии. 1971. № 1. С. 152).

3 Отметив, что системные исследования принесли уже познавательные и практические результаты в ряде областей знания, авторы отмечают: «Тем не менее общий категориальный аппарат системного подхода находится еще в процессе своей разработки» (Коновалов А. Г., Демидов А. И., Га- маюнов А. 3. Системный подход и его применение в социально-истори­ческом познании//Ленинская теория познания и современная наука. Са­ратов, 1970. С. 135-136).

16 Зак. № 2838 Керимов

241

Методологические функции философии права

Актуализация системных исследований обусловлена по крайней мере двумя важными обстоятельствами. Во-первых, все более настоятельной практической необходимостью це­лостного, системного и комплексного освоения и преобра­зования природных и социальных условий жизни. Ныне от­четливо выявляется потребность внедрения системного подхода и метода не только в науку, но и в организацию и управление производством, социальной и духовной жизне­деятельностью общества, в том числе в сферу практической политики и правового регулирования общественных отноше­ний. Во-вторых, современное теоретическое и практическое знание и деятельность настолько углубляются, специализиру­ются и дифференцируются, что общая картина обществен­ного бытия, общественная практика как бы распадаются на отдельные, на первый взгляд не связанные между собой и обособленные друг от друга фрагменты или формы деятель­ности. Возникает объективная потребность не только в сис­тематизации знания и деятельности, но и в их интеграции, синтезе, в восстановлении обшей картины общественного бы­тия, общественной практики в целом. И эту задачу призва­ны реализовать системные исследования, что позволит под­готовить основания и предпосылки для нового витка как в углублении, специализации и дифференциации знаний и дея­тельности, так и в их новой, более высокого уровня инте­грации, в их синтезе.

Если попытаться определить в наиболее обшей форме по­нятия системного исследования, то можно сказать, что оно предполагает всесторонний анализ сложных динамических целостностей, части которых (представляющие собой подси­стемы данных целостных систем) находятся между собой в органическом единстве и взаимодействии1.

1 В последние годы значительную популярность в научных кругах приоб­рела синергетика, реализующая потребность в глобальном осмыслении си­стем новыми средствами мышления (нелинейного, причинно-следственно­го характера, учитывающего эффект логики случайной флуктуации). См., например: Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса. М., 1986; Аглилу- лин И. А. Синергетическое представление социальных систем: концепция моделирования управления//Анализ систем на пороге XXI века: теория и практика. М., 1996; Гомаюмов С. От истории синергетики к синергетике

242

Системность и систематизация

Системный подход к исследованию сложных динамических целостностей позволяет обнаружить внутренний механизм не только действия отдельных его компонентов, но и их взаи­модействия на различных уровнях. Тем самым открывается возможность обнаружения субстанционально-содержатель­ной и организационной «многослойности» систем, глубокой диалектической связи и взаимозависимости субстанциональ­но-содержательных частей, структур и функционирования яв­лений бытия как сложных целостных организмов. «Однако, — как подчеркивает И. Клир, — понятие системы в различных научных дисциплинах используется различным образом и применяется для решения различных проблем. Эти различия обусловлены главным образом традицией и специфическими методами и задачами отдельных наук» .

Обращает, однако, на себя внимание то обстоятельство, что в понятие системы как в отечественной, так и в миро­вой литературе включается столь обширное количество сущ-

ностно-разнокачественных предметов, явлений, процессов,

2

что за их пределами практически не остается ничего иного . В результате оказывается затруднительным следовать тради­ции и специфическим методам и задачам отдельных наук. При такой ситуации оказывается, что любое всеобщее опреде­ление системы может претендовать в лучшем случае на «ме- татеоретическое», «идеально-моделированное» или «абст­рактно-формализованное» значение, отвлеченное от качественной характеристики реальных системных образова­ний. А отсюда следует, что сами всеобщие определения си­стемы должны классифицироваться в зависимости от целей

истории//Общественные науки и современность. 1994. № 2; Делокаров К. X. Рационализм и социосинергетика//Общественные науки и современность. 1997. № 1, и др.

При всей плодотворности данного методологического направления ис­следований, вместе с тем думается, что многие его моменты пока недос­таточно теоретически осмыслены и нуждаются в более четком выражении.

1 Клир И. Абстрактное понятие системы как методологическое средст- во//Исследования по общей теории систем. С. 288.

2 Подробнее об этом см.: Садовский В. Н. Основания общей теории систем. М., 1974. С. 51-106.

16*

243

Методологические функции философии права

их формулирования. В таких классификациях наиболее важ­ным определением является, на наш взгляд, всеобщее опре­деление системы гносеологической направленности, по­скольку всякая наиболее абстрактная категория имеет прежде всего смысл познавательного инструментария.

Исходя изданного предположения, нам представляется, что всеобщее определение системы, имеющее гносеологическую цель, должно включать в себя такой «набор» характеристик, который позволил бы ориентировать любое системное иссле­дование, во-первых, на обнаружение составных частей систем­ной целостности; во-вторых, на выявление специфических ка­честв каждой из частей; в-третьих, на аналитическое изучение связей, отношений и зависимостей частей между собой; в-чет­вертых, на обобщение частей в их качественной определен­ности и взаимодействии, раскрывающем свойства системы как единого целого; в-пятых, на познание функционального назначения, роли и эффективности воздействия системы и каждой ее части на среду и обратного влияния среды на си­стему. Такой системный анализ1 позволяет ориентировать на­учный поиск на всесторонний учет связей, отношений, взаи­модействий компонентов изучаемого объекта, в целом объекта со средой его существования и функционирования. Тем самым исследовательская мысль направляется, в частно­сти, на обнаружение и осмысление тех внутренних механиз­мов правовой системы, которые обеспечивают ее состояние в единой целостности, условий ее устойчивости, предельных границ изменчивости и т. д.

Из сказанного понятен и тот интерес к системности, ко­торый не только ориентирует исследование на всестороннее познание сложных целостностей природного и общественно­го бытия в единстве их структурно-функциональных и иных зависимостей. Благодаря этому интересу достигнуты весьма плодотворные результаты как в теоретической, так и в прак­тической деятельности. Но если в практической деятельно­сти системность использовалась пока преимущественно для

1 В литературе «системный анализ» принято понимать расширительно как инструмент познания интегрированных целостностей.

244

Системность и систематизация

решения прикладных задач, то в теоретической деятельно­сти в основном разрабатывались общие принципы систем­ности, их философское обоснование1.

Сейчас наступил такой период в научном развитии, ко­гда, продолжая совершенствовать общенаучные представле­ния о системности, надлежит переходить к их использова­нию в конкретных отраслях знания, в том числе и в правоведении, где и происходит непосредственное «слияние» теоретической мысли с практическими потребностями соци­ального прогресса.

Системный подход, метод, исследование являются катего­риями гносеологическими и поэтому входят в качестве состав­ных компонентов в арсенал теории познания, пронизывают все ее основные законы и категории. Но это вовсе не означа­ет, будто системный подход или метод играет, как полагают некоторые авторы, ведущую роль в общей стратегии исследо­вания. Такое представление является, конечно же, преувели­чением, поскольку функцию общей стратегии исследования выполняет отнюдь не системный подход или метод, а теория познания, в состав которой входит и системный подход, и ме­тод. Теория познания и системность не располагаются на од­ной линии методологической значимости. Теория познания как всеобщая методология соотносится с системностью как с одним из своих моментов. Именно поэтому сама по себе си­стемность, оторванная от теории познания, не только непри­менима к исследованию любого объекта, но и страдает той ограниченностью, которая не позволяет ей проникнуть в тот или иной объект с достаточной мерой глубины и обстоятель­ностью. На это важное обстоятельство обращали внимание многие отечественные ученые. Так, В. Г. Афанасьев указывал, что «системный подход, взятый вне исторического аспекта, становится простой фотографией объекта в его статике, стру­ктурной и функциональной постоянности, что... означает

1 См., например: Афанасьев В. Г. Научное управление обществом. М., 1968; его же. Системность и общество. М., 1980; его же. Общество: системность, познание и управление. М., 1981; Садовский В. Н. Основания общей тео­рии систем; Юдин Э. Г. Системный подход и принцип деятельности//Ме- тодологические проблемы современной науки. М., 1978, и др.

245

Методологические функции философии права

отрицание закономерностей, ведь эти последние суть не толь­ко закономерности раз и навсегда данного функционирова­ния системного объекта, но и его движения, развития»1.

Теория познания исходит из того, что реально существу­ющие и функционирующие социальные образования, и преж­де всего сама социально-экономическая историческая фор­мация (в состав которой входит и правовая система, без которой понять последнюю невозможно), требуют системно­го их исследования. Между тем исследование социально-эко­номической исторической формации осуществляется, как правило, в двух основных направлениях: системно-историче­ском и системно-логическом. При этом если в процессе си­стемно-исторического исследования, нацеленного на конкрет­но-исторические формы проявления этой формации, нередко упускается из виду общая логическая закономерность ее раз­вития, то в процессе системно-логического исследования, на­правленного на обнаружение общих закономерностей разви­тия формации, зачастую упускается из виду то, что она сама имеет собственное историческое измерение. Иначе говоря, на­блюдается тот разрыв единства исторического и логического,

0 котором речь шла ранее: системно-логическое исследова­ние стремится «избавиться» от исторической эмпирии, а си­стемно-историческое — от логической абстракции. Тем самым как первым, так и вторым направлением преимущества ин­теграции исторического, логического и системного подходов

2

оказываются далеко не полностью реализованными .

Системность социально-экономической, исторической формации в целом обусловливает и системность (или под- системность) ее компонентов: экономической, политической, правовой систем. Отсюда вытекает необходимость системно­

1 Афанасьев В. Г. Системность и общество. М., 1980. С. 187.

2 По этому поводу М. А. Барг справедливо отмечал: «Без предварительно­го теоретического анализа исторического содержания категории "форма­ция" всякое внешнее "примеривание" теоретических абстракций к конкрет­но-историческим условиям данного региона и данной эпохи неизбежно превращается в накладывание "некоего трафарета" на живую действитель­ность» (Барг М. А. О двух уровнях марксистской теории исторического по­знаниям/Вопросы философии. 1983. № 8. С. 111 — 112).

246

Системность и систематизация

го подхода и исследования также и этих компонентов. Та­кой подход к исследованию данных систем (подсистем) дол­жен, однако, учитывать системную целостность изучаемой формации и под этим углом зрения постоянно видеть свя­зи, взаимодействия, противоречия изучаемого объекта, явле­ния или процесса с другими компонентами, с социальным организмом в целом, с его историческим движением, изме­нением и развитием. Исследования отдельных объектов, яв­лений и процессов формации представляют собой те «кир­пичики», из определенного соединения, синтезирования которых создается научное представление об этой формации как о целостной, функционирующей и развивающейся сис­теме. Подобное представление, в свою очередь, позволяет увидеть тенденции движения и перспективы развития этой системы, закономерности ее смены другой, нарождающей­ся, новой формацией.

Системный подход к исследованию правовых явлений не­обходимо предполагает их комплексное исследование, кото­рое требует в первую очередь выяснения качеств системно­сти и структурно-функциональных зависимостей самих этих явлений. Выдвижение этой задачи на первый план обуслов­лено исходным пунктом в понимании соотношения бытия и сознания. Задача, однако, осложняется тем специфическим обстоятельством, что данное соотношение в социальной, осо­бенно в правовой, сфере (в отличие от природы, где дейст­вуют «слепые, бессознательные силы», если мы отвлекаемся от обратного влияния на нее человека) выступает не только в прямой и обратной зависимости, но и в виде как объек­тивной, так и субъективной связи. Любой правовой феномен является объективным в силу закономерности его возникно­вения и общих тенденций развития. Но с другой стороны, этот феномен субъективен в том смысле, что он является про­дуктом человеческого сознания и деятельности.

Рассмотрим теперь общее определение понятия системы, предложенное в мировой и отечественной литературе, учи­тывая замечание К. Боулдинга о том, что система «есть ске­лет науки в том смысле, что ее целью является разработка основ или структур систем, на которые наращиваются плоть и кровь отдельных дисциплин и отдельных предметов иссле­

247

Методологические функции философии права

дования в их движении к упорядоченному и последователь­но построенному телу знания»1.

А. Д. Холл и Р. Е. Фейджин пишут: «Система — это мно­жество объектов вместе с отношениями... между объектами и между их атрибутами (свойствами)»2. Чрезмерная абстракт­ность этого определения очевидна и для самих авторов, отме­чающих, что оно не удовлетворяет требованиям точности и полноты, что «в самом деле, трудно считать, что такое опре­деление понятия системы достаточно»3. Но, увы, то же самое можно сказать и относительно других определений, сформу­лированных зарубежными авторами. Так, Р. Л. Акоф считает, что «систему можно определить как любую сущность, концеп­туальную или физическую, которая состоит из взаимозависи­мых частей» . И. Клир полагает, что «множество величин, уро­вень анализа, отношения между величинами, свойства, определяющие эти отношения, — это основные признаки ка­ждой системы независимо от того, с точки зрения какой на­учной дисциплины определяется объект как система»5. М. То- да и Э. X. Шуфорд (мл.) пишут: «Системой в самом широком смысле может быть решительно все, что можно рассматривать как отдельную сущность»6.

Правильно отмечают В. Н. Садовский и Э. Г. Юдин, что употребление термина «система» «разными авторами и в раз­ных науках существенно отличается друг от друга — и не толь­ко по приписываемым им значениям, но и, что более важно, по лежащим в их основе содержательным и формальным прин-

1 Боулдинг К. Общая теория систем — скелет науки//Исследования по об­щей теории систем. С. 124.

2 Холл А. Д., Фейджин Р. Е. Определение понятие системы//Там же. С. 252.

3

Там же. С. 253.

4 Акоф Р. Л. Системы, организации и междисциплинарные исследова­ниям/Там же. С. 145.

5 Клир И. Абстрактное понятие системы как методологическое средст­во/Дам же. С. 289.

6 Тода М., Шуфорд Э. X. (мл.). Логика систем: введение в формальную теорию структуры//Там же. С. 334.

248

Системность и систематизация

ципам: нередко в их использовании просто отдают дань моде или же исходят из чрезвычайно широко понимаемого изме­нения характера исследуемых объектов (системные объекты); иногда под их употребление подводят философскую и обще­научную базу и т. д. Если учесть, что практически каждый ис­следователь системных проблем опирается на свое понимание понятия "система"... то мы оказываемся перед фактически без­брежным морем оттенков в истолковании этого понятия»1.

К сожалению, таким же безбрежным морем оттенков в оп­ределении понятия системы характеризуется и отечественная, в частности философская, литература. Например, в Философ­ском словаре указывается: «Система — множество связанных между собой элементов, составляющее определенное цело­стное образование»2. В результате получается, что любая, а не только объективная, закономерная, необходимая связь ме­жду частями целого образует систему. Но, как было показа­но выше, суммативное целое, конгломерат частей целого или механический агрегат вовсе не является системой, которая есть органическое, внутреннее объединение частей целого (что, между прочим, и означает латинский термин «sistema», т. е. «соединение»). Возьмем другое определение интересую­щей нас категории. «Система, — пишет А. Г. Спиркин, — это целостная совокупность элементов, в которой все элемен­ты настолько тесно связаны друг с другом, что выступают по отношению к окружающим условиям и другим системам как единое целое»3.

1 Садовский В. Н., Юдин Э. Г. Задачи, методы и приложения общей тео­рии систем//Там же. С. 7, 12.

2 Философский словарь. М., 1968. С. 320. В Кратком словаре по филосо­фии также указывается, что система — это «совокупность элементов, свя­занных между собой определенным образом и образующих некоторое це­лостное единство» (Краткий словарь по философии. М., 1966. С. 264). «Краткость» словаря оставляет пользующегося им в полном недоумении: во-первых, почему «совокупность», а не «внутреннее объединение»? Во-вто­рых, почему «элементов», а не «частей» прежде всего? В-третьих, почему «связанных», а не «соединенных»? В-четвертых, каким именно «определен­ным образом»? В-пятых, какое именно «некоторое»? В-шестых, какое имен­но «единство»? И т. д. и т. п.

3 Спиркин А. Г. Курс марксистской философии. М., 1965. С. 161.

249

Методологические функции философии права

Помимо ранее отмеченного отождествления понятий це­лого и системы здесь подчеркивается тесная связь элемен­тов системы, и в этом усматривается ее сущность и специ­фика. Но такой критерий, как «тесная» связь, ничего не определяет и поэтому не может вскрыть особенность систе­мы. Можно привести сколько угодно целостных образований, составные части которых весьма тесно связаны между собой, но которые, тем не менее, не являются системами.

Приведенные и другие подобные им определения систе­мы настолько неточны, что вряд ли могут претендовать на применимость к различным явлениям социальной жизни и тем более к праву.

Более осторожно подходит к этому сложному вопросу В. С. Тюхтин, отмечающий, что к настоящему времени еще не выработаны общепринятые определения понятия систе­мы, приложимые к изучению любых объективно существу­ющих или мыслимых предметов; что трудности выработки унифицированных понятий коренятся в факте огромного (практически неисчерпаемого) множества качественно раз­нородных систем; что, наконец, логически более строгого и унифицированного определения системы естественно ожи­дать в аксиоматической форме, а это возможно при доста­точной зрелости системных исследований, в частности на ос­нове изучения различных классов систем1.

Обобщая ряд отечественных и зарубежных исследований, В. С. Тюхтин предлагает следующее «рабочее» определение понятия системы: «Система — это множество связанных меж­ду собой элементов (любой природы), имеющее тот или иной вид упорядоченности по определенным свойствам и связям и обладающее относительно устойчивым единством, которое характеризуется внутренней целостностью, выражающейся в относительной автономности поведения и (или) существова­ния этого множества в окружающей среде»2.

Нетрудно видеть, что это определение имеет ряд преиму­ществ по сравнению с вышеприведенными (указание на упо­

1 См.: Тюхтин В. С. Системно-структурный подход и специфика философ­ского знания//Вопросы философии. 1968. № 11. С. 48—49.

2

Там же. С. 48.

250

Системность и систематизация

рядоченность составляющих частей системного целого по их свойствам и связям, устойчивое единство, автономность по­ведения и т. д.). Но и оно не может в полной мере удовлетво­рить нас прежде всего потому, что, во-первых, не подчерки­вает объективного, закономерного, необходимого характера связей частей системного целого и, во-вторых, не отмечает со­единения частей целого по содержательным признакам. Без этих существенных моментов невозможно понять, в частности, системность права, отграничить ее, с одной стороны, от дру­гих целостных правовых образований, а с другой — от струк­турности права.

Значительно хуже дело обстоит с определением понятия системы и правовой системы в юридической литературе1.

Учитывая сложность рассматриваемой категории, особен­но в ее приложении к правовым объектам, а также недостат­ки приведенных дефиниций, можно предложить иной вари­ант «рабочего» определения понятия системности права.

Системность права — это объективное объединение (соеди­нение) по содержательным признакам определенных право­вых частей в структурно упорядоченное целостное единство, обладающее относительной самостоятельностью, устойчиво­стью и автономностью функционирования.

Рассмотрим признаки понятия системности права, заклю­ченные в этом определении.

1. Части правового системного целого необходимо объеди­нены и тем самым находятся в соединенном состоянии. При этом такое соединение имеет объективный характер. Если

1 В редких юридических работах, претендующих на системное осмысле­ние права, вовсе отсутствует определение понятия системы. Вместо этого отмечается, что «любое явление... с точки зрения его целостности может быть рассмотрено в виде системы»; что «любой конкретный объект может представлять различные системы», а сама система зависит «от целей субъ­екта» (Тиунова Л. Б. Системные связи правовой действительности. СПб., 1991. С. 13, 14, 15). Эти странные умозаключения не выдерживают кри­тики. Во-первых, отнюдь не любое явление или целостность является сис­темой. Во-вторых, отнюдь не любой объект может «представлять» раз­личные системы. В-третьих, система объективна и вовсе не зависит «от целей субъекта», его познающего. В-четвертых, нельзя смешивать систе­му и структуру, часть и элементы и т. д.

251

Методологические функции философии права

этого нет, то целое носит лишь суммативную природу или его вообще реально не существует.

2. Части системного правового целого соединены между со­бой по определенным содержательным основаниям, которые характеризуют субстанциональные особенности их свойств и связей. Иначе объединение правовых частей не будет иметь системной природы.

3. Системное правовое целое образует единство в резуль­тате структурной упорядоченности его частей, определяющей их функциональные зависимости и взаимодействие. Без это­го не может быть действия системы и, следовательно, нет и самой системы .

4. Объективное объединение и соединение по содержатель­ным признакам определенных правовых частей в структур­но упорядоченное целостное единство обусловливает нали­чие у системного правового целого свойства относительной самостоятельности, которое выражается в том, что, во-пер­вых, ее качества не сводятся к качествам системообразующих

частей; во-вторых, она обладает способностью существенно

2

видоизменять составляющие ее части и создавать новые ча­сти в пределах своего единства; в-третьих, она может высту­пать в виде части или подсистемы другой, более объемной системы, равно как и в границах своего органического един­ства расчленяться на внутренние подсистемы (или системы иного уровня); в-четвертых, она необходимо связана с внеш-

1 В связи с этим нельзя согласиться с мнением В. И. Кремянского, разли­чающего неорганизованные и организованные системы. Под неорганизо­ванными системами подразумеваются хаотические агрегаты, взаимосвязи, компоненты которых однообразны и просты (см.: Кремянский В. И. Не­которые особенности организмов как «систем» с точки зрения физики, ки­бернетики и биологии//Вопросы философии. 1958. № 8). Но «неорганизо­ванные системы» именно в силу того, что они хаотичны, системами быть не могут, а в лучшем случае представляют собой одну из разновидностей целого — суммативное целое.

2 Б. М. Кедров отмечал необходимость учитывать природу компонентов, которые, вступая в целостную систему, «претерпевают иногда весьма су­щественные изменения и превращения вплоть до полного их разрушения» (Кедров Б. М. О соотношении форм движения материи в природе//Фило- софские проблемы современного естествознания. М, 1959. С. 150).

252

Системность и систематизация

ней средой, ощущая ее воздействие на своих «входах» и реа­гируя ответными реакциями через свои «выходы». Отсутст­вие относительной самостоятельности лишает правовую це­лостность системного характера.

5. Структурная упорядоченность придает системному пра­вовому целому относительную устойчивость, лишь в преде­лах которой допустимы изменения свойств ее частей и их свя­зей. Система разрушается, если эти изменения выходят за пределы минимальных или максимальных ее «порогов».

6. Относительная самостоятельность системного правово­го целого обусловливает относительную автономность ее функционирования, степень которой определяет уровень данной системы. Но отсутствие вообще какой бы то ни бы­ло автономности функционирования лишает целое характе­ра системности.

Отмеченные существенные признаки системности права вскрывают органическую связь частей, ее составляющих. Эта связь выражается в такой зависимости системообразующих компонентов, когда исключение или изменение одного из них может вызвать изменение других или даже повлечь раз­рушение всего системного целого.

Анализ системных образований в праве обнаруживает раз­личный уровень множественности их комплекса: наряду с од- носистемными имеются и многосистемные правовые образова­ния. Так, система правовой «клеточки» — нормы права — относительно проста, односистемна. Но уже система института права включает в себя ряд простых систем (подсистем), соот­ветствующих правовых норм, и тем самым становится много­системной. Еще более комплексным является многосистемное образование на уровне отрасли права, поскольку включает в себя подсистемы различных уровней — правовые нормы и ин­ституты. Наконец, вершиной многосистемности является си­стема права, состоящая из подсистем — правовых норм, ин­ститутов и отраслей. При этом система права — не просто совокупность ее подсистем, а система подсистем. Тем самым образуется иерархия правовых систем, создающих стройное зда­ние правовой системности: от основания (система многообраз­ных правовых норм) через промежуточные «этажи» (система институтов и отраслей права) к его вершине (система права).

253

Методологические функции философии права

Прежде чем перейти к анализу этого целостного правово­го здания в аспекте его системности, необходимо остановить­ся на двух моментах, имеющих методологическое значение для исследования права в указанном аспекте.

Правовая система может быть признана замкнутой лишь весьма относительно, поскольку определяется социально-эко­номической системой в целом, зависит от нее и развивает­ся вместе с ней. Но дело не только в этом. Правовая систе­ма имеет внутрисистемные и межсистемные связи как прямого, так и обратного порядка; она закрепляет экономи­ческие, политические и социальные системы (и подсистемы), воздействует на них посредством своего общеобязательного нормативно-регулирующею свойства, в определенной мере направляет их движение, изменение и развитие. Эти межси­стемные связи правовой системы детерминируют и характер ее внутрисистемных связей, которые формируются как ре­зультат определяющего влияния тех систем, на которые, ес­ли можно так выразиться, «накладывается» правовая систе­ма. Поскольку же, далее, внутренние и внешние связи правовой системы могут быть как однородными, так и не­однородными, постольку возникает проблема соотношения их качественных характеристик и количественных изменений (при этом мы исходим из той предпосылки, что лишь одно­родные связи поддаются количественному измерению). Оста­новимся, хотя бы вкратце, на затронутом вопросе.

Исследование правовых систем предполагает анализ всех тех реальных условий, факторов и обстоятельств, которые с объективной необходимостью порождают, определяют и детерминируют их развитие. Прежде всего необходимо под­вергнуть тщательному изучению как качественные, так и ко­личественные характеристики, параметры, измерения достиг­нутого уровня производительных сил, производственных отношений, специфики гражданского общества и политиче­ского строя, в своей системной совокупности соответствую­щее им право и законодательство. Только интегрированное качественно-количественное исследование данных социаль­ных комплексов позволит выяснить социальную сущность, истинное назначение и роль права и действующего законо­дательства.

254

Системность и систематизация

Но лишь количественный анализ, отвлеченный от каче­ственной сущности правовой системы (и ее компонентов), не имеет сколько-нибудь значительной научной ценности. Только их интеграция в системном исследовании права и за­конодательства дает высокий коэффициент научной резуль­тативности познания. При этом ведущим звеном в этой ин­теграции, как показывает исторический опыт большой науки, принадлежит качественной стороне, поскольку ис­пользование количественных методов исследования право­вых систем ограничивается только измерением однородных связей данной системы. Количественные методы неприме­нимы и к тем правовым системам, уровень общности кото­рых отвлечен от отдельных видов правовых систем. Иначе говоря, количественным методам исследования недоступны универсально-всеобщие правовые системы (например, сис­тема правового регулирования в целом) именно в силу их универсальности и всеобщности; они применимы лишь при ограниченной степени общности правовых систем. Вместе с тем, используя количественные методы, можно обнаружить наиболее существенные факторы общественной жизни и определить меры воздействия каждого из них на правовые процессы. В этих исследованиях, как свидетельствует уже накопленный опыт, должны быть использованы статистиче­ские данные, многообразные приемы количественного вы­ражения качественных переменных, характеризующих пра­вотворческую и особенно правореализующую деятельность, построение формализованных обобщений и моделирование с широким применением математического аппарата, кибер­нетики, теории операций, теории массового обслуживания, теории игр и т. д. Однако в этих исследованиях мы сталкива­емся с существенными трудностями, обусловленными пре­жде всего тем, что для ряда качественных показателей раз­вития правовой системы и ее подсистем пока не найдены адекватные способы их специфически юридического коли­чественного измерения.

Необходимая интеграция качественных и количественных методов исследования правовых систем и действующего за­конодательства, правореализующей деятельности особенно наглядно обнаруживается при использовании конкретно-со­

255

Методологические функции философии права

циологических и конкретно-юридических методов. Следует, однако, оговорить, что в последние годы среди некоторой ча­сти социологов и юристов укоренилось не просто ошибоч­ное, но даже вредное мнение, будто эти методы приобрета­ют чуть ли не основополагающее значение в развитии науки. Между тем собранный и систематизированный с помощью этих методов эмпирический материал при всей его важно­сти не имеет пока научной значимости, ибо должен быть еще осмыслен на уровне рационального обобщения. Непонима­ние этого оказывает неблагоприятное влияние на сами кон­кретно-социологические и конкретно-юридические методы прежде всего тем, что лишает их общей методологической ос­новы и единого концептуального стержня. В результате они применяются нередко бессистемно, стихийно, случайно и по­этому теряют какую-либо ценность для науки.

Эффективность количественного подхода к познанию пра­вовых систем, законодательства и практики его реализации зависит от природы и характера исследуемого объекта, от за­дач, целей и аспекта самого исследования. Так, если при ко­личественном исследовании в заданном аспекте отдельных правовых подсистем достигнуты некоторые успехи, то пока еще никому не удавалось теми же методами получить анало­гичные результаты при изучении правовой системы в целом. Некоторые авторы полагают, что причиной тому — недоста­точная развитость существующих в мире количественных ме­тодов (их «детское состояние»). Но думается, что и при до­статочной развитости этих методов их использование не даст сколько-нибудь серьезных результатов в исследовании право­вых явлений и процессов, где необходим главным образом и прежде всего качественный анализ, сущностное обобщение их субстанционально-содержательной природы. Более того, вообще математическая юриспруденция, которая еще ждет своей детальной разработки для различных уровней исследо­вания правовых систем, должна опираться на общую мето­дологию познания явлений и процессов. В такой интегра­ции — залог ее грядущих научных достижений.

Основным, главным свойством любой системы, вытекаю­щим из предшествующих ее характеристик, является ее ин- тегративность, которая, с одной стороны, образует качество

256

Системность и систематизация

системы, а с другой — соединяет ее компоненты во внутрен­не организованную структуру.

Интегрированные качества правовой системы обусловли­вают методологические основания ее исследования. Так, единичная правовая норма или статья нормативно-правово­го акта, отделенная от целостной правовой системы, не в со­стоянии воздействовать на соответствующие общественные отношения. Лишь в единстве с иными правовыми средства­ми, входящими в состав данной правовой системы, достига­ется эффективное правовое регулирование этого отношения.

Система права действует, функционирует, исполняет опре­деленную роль. Функционирует не только система права в це­лом, но и каждый ее компонент. При этом функции компо­нентов детерминированы, производны от функций системы в целом. В правовой системе нет и быть не может бездейству­ющих компонентов. «Мертвый» компонент, как правило, «ос­танавливает» всю систему; в результате она, сохраняя простую целостность, лишается качества системности.

Функционирующий характер правовой системы обуслов­ливает те методологические основания ее исследования, кото­рые сводятся к необходимости изучения деятельности каж­дого компонента этой системы. Помимо этого, исследование должно вскрывать как взаимодействие между отдельными компонентами правовой системы (внутренний механизм вза­имодействия), так и взаимодействие данной системы со сре­дой, другими системами (внешний механизм).

Однотипность компонентов системы, их интеграция в единой структурно-организационную целостность, относи­тельная самостоятельность и автономность функционирова­ния, устойчивость и стабильность вовсе не означают неиз­менности системы. Система динамична, она постоянно развивается в силу присущих ей внутренних и внешних про­тиворечий. Отсюда вытекает необходимость при исследова­нии правовой системы выявлять эти противоречия, находить пути их разрешения.

Каждая из систем существует и функционирует в опреде­ленной внешней среде, которая определяет, оплодотворяет и развивает данные системы, детерминирует направленность их функционирования. Поскольку же среда своеобразна, вечно

17 Зак. № 2838 Керимов 257

Методологические функции философии права

движется и постоянно изменяется, создавая неповторимые жизненные ситуации, постольку и познание данных систем предполагает изучение их прямых и обратных информаци­онно-коммуникативных связей с внешней средой. Только в этом случае окажется возможным выяснить как прямое вли­яние среды на правовую систему, так и эффективность ее об­ратного воздействия на эту среду, понять как те преобразо­вания, которые происходят под влиянием среды в правовой системе, так и те преобразования, которые претерпевает сре­да под воздействием данной системы.

Любая система существует в определенной среде и для этой среды. Поэтому исследование правовой системы будет наиболее полным при рассмотрении всей совокупности оп­ределяющих ее условий экономической, социальной и духов­ной сфер общества и обратного воздействия системы на дан­ные сферы общественной жизнедеятельности.

Система имеет ядро, вокруг которого объединяются, ин­тегрируются и структурируются ее компоненты. Это ядро иг­рает также роль направляющего, стимулирующего начала в организации и функционировании всей системы и каждого ее компонента; под его воздействием осуществляется коор­динация деятельности всего комплекса компонентов систе­мы, развитие каждого компонента и всей системы. Таким ядром правовой системы является конституция, на основе, в соответствии и во исполнение которой осуществляются (должны осуществляться) правовое регулирование обществен­ных отношений, вся правотворческая и правореализующая деятельность государства.

Подводя итог предшествующим рассуждениям, отметим их выводы: во-первых, не всякое целое есть система, но любая система целостна. Нет системы без целого, которое и прида­ет ей единство; во-вторых, аналогичным образом не всякая структура системна, но любая система не может не содержать в себе структуру. Нет системы без структуры, которая в сня­том виде содержится в системе; в-третьих, то же относится и к функциям. Не всякое функционирование системно, но любая система не может быть нефункционирующей. Нет си­стемы без функционирования, которое и обусловливает ее ди­намичное развитие.

258

Системность и систематизация

Понятие системы, следовательно, более емкое, богатое, уни­версальное по сравнению с понятиями целого, общего. По­этому в одинаковой мере излишними являются определения типа «целостная система», «структурная система», «функцио­нирующая система», поскольку и то, и другое, и третье (це­лое, структура, функция) являются имманентными свойства­ми системы. С этой точки зрения можно было бы избежать и использования в настоящей работе указанных определений, но мы сознательно пошли на такое использование с той лишь це­лью, чтобы показать гносеологическую роль каждого из основ­ных компонентов понятия системы, их связи, отношения и взаимодействия.

В. П. Кузьмин писал: «Чтобы ответить на вопрос ("что такое система", надо прежде всего знать, чем она отличает­ся от несистемы. Возьмем для примера два объекта: кучу яб­лок и яблоко. Куча — это простая сумма, суммативное мно­жество, и как таковая она системой не является. Яблоко же есть органическое целостное единство, интегральное обра­зование составляющих его элементов или компонентов. Та­ким образом, как мы видим уже из этого простейшего при­мера, различие суммативных и целостных множеств состоит в феномене интеграции. Соответственно исходным, базовым признаком системы является интегральная целостность или интегральное единство, а специфическим предметом изуче­ния — интегральные свойства и закономерности объекта или комплекса»1.

Наряду с этими положениями (с которыми мы солидари­зуемся) В. П. Кузьмин выдвигает идею о необходимости различения целостных систем и системных комплексов. «В первом случае, — полагает он, — предметом изучения ока­зываются прежде всего их структура, законы соединения частей в некое структурное или функциональное целое, их внутренние механизмы и интегральные закономерности. Во втором же случае предметом изучения становятся связи, взаи­

1 Кузьмин В. П. Место системного подхода в современном научном по­знании и марксистской методологии//Вопросы философии. 1980. № 1. С. 60.

17*

259

Методологические функции философии права

модействия и отношения двух или нескольких объектов-си­стем, образующих полисистемный комплекс»1.

Отнюдь не исключая возможности различения целостных систем и системных комплексов, мы, однако, полагаем, что такое различение вовсе не исключает их совпадения. Целост­ная система может включать в себя и определенный системный комплекс, и тогда различение предмета их познания, выдви­нутое В. П. Кузьминым, теряет смысл. Сам же автор указы­вает, что система есть «объединение частей в целое» и что со­ответственно должны быть выявлены законы объединения частей в целое; вместе с тем система есть и само целое, а это значит, что должны быть выявлены ее базисные основания, законы ее структуры, функционирования, движения и раз­вития. С этой точки зрения познание, в частности, правовой системы предполагает исследование объективных оснований соединения ее частей в определенную интегральную и струк­турно-функциональную целостность. Но правовая система вместе с тем не только многосистемное образование, но и по­лисистемный комплекс (т. е. комплекс частей, компонентов системы, каждая из которых сама может рассматриваться как целостная система). В ее состав входит множество подсистем различного уровня — правовые нормы, институты и отрасли. Это обстоятельство предполагает познание не только ее ин­тегральных и структурно-функциональных качеств, но и ее

1 Кузьмин В. П. Место системного подхода в современном научном по­знании и марксистской методологии//Вопросы философии. 1980. № I. С. 57.

Аналогичную мысль выразил и Питирим Сорокин: «Свойства различных частей автомобиля отличаются от свойств собранного автомобиля как еди­ной системы. Свойства человеческого организма как системы нельзя узнать, изучая его органы или клетки, вырезанные из живого организма. То же са­мое верно и в отношении свойств единых социальных или культурных си­стем по сравнению с характеристиками их отдельных членов... В настоящее время во всех науках — физике, биологии, социальной психологии — твер­до установлено, что свойства систем в корне отличаются от свойств их эле­ментов или компонентов и что просто значение какой-то малой части од­ного или нескольких элементов отнюдь не отражает адекватно свойств системы, в которую входит эта часть» (Сорокин П. А. Существенно важные черты русской нации в двадцатом веке//О русской нации. Россия и Аме­рика. М., 1992. С. 26, 35).

260

Системность и систематизация

связи, отношения, взаимодействия подсистем, которые в ка­честве составных частей, компонентов образуют полисистем­ный комплекс данной целостной системы.

Отмеченные особенности правовых систем являются объ­ективными детерминантами1 соответствующего познаватель­ного подхода к ним и самого процесса познания, которые, в сущности, и определяют характер системного и структурно- функционального исследования правовых явлений и процес­сов. Такое исследование предполагает многомерное измерение правовых систем: во-первых, изучение каждого компонента данных систем самих по себе; во-вторых, обнаружение мно­гочисленных и разнообразных связей каждого компонента с другими, «родственными» компонентами данных систем; в-третьих, определение причин возникновения, действия и развития компонентов данных систем и системных комплек­сов в конкретных условиях внешней среды, выявление взаи­модействия данных систем с другими системами обществен­ного организма.

При всем различии данных направлений они имеют один и тот же объект познания, но каждый из них обнаруживает отнюдь не тождественную группу детерминантов, связей, зависимостей и отношений. Интеграция результатов позна­ния объектов, осуществленная по указанным направлениям, воссоздает данный объект в его исторической закономер­ности развития, в сущностно-содержательной определенно­сти, в структурно-функциональном единстве и целостной си­стемности.

Система права воздействует на внешнюю среду не только прямо или через свои компоненты, но и косвенно, путем воз­действия на другие системы или их компоненты. Например, регулируя производственные отношения, правовые нормы че­рез них воздействуют и на развитие производительных сил.

1 Определяя систему права как объективную категорию, А. И. Бобылев пи­шет, что она «обусловленное состоянием общественных отношений, внут­реннее строение права, выражающееся в единстве и согласованности всех действующих правовых норм и их логическом распределении по отраслям и правовым институтам» (Бобылев А. И. Современное толкование системы права и системы законодательства//Государство и право. 1998. № 2. С. 24).

261

Методологические функции философии права

Но и правовое воздействие на производственные отношения отнюдь не всегда осуществляется непосредственно, а через регулирование иных отношений. Так, через правовое регу­лирование трудовых отношений осуществляется воздействие и на производственные отношения. При этом такое опосре­дованное воздействие нередко имеет ряд «этажей». Регули­руя, например, семейно-брачные отношения, правовые нор­мы воздействуют на нравственные отношения, которые, в свою очередь, через другие посредствующие звенья в конеч­ном счете влияют на производственные отношения. Здесь, как и во многих иных случаях, обнаруживается общая зако­номерность: подобно тому как производственные отношения в конечном счете определяют прямо или косвенно (опосре­дованно), через промежуточные звенья все иные отношения, так и обратное воздействие последних на производственные отношения реализуется не только прямо, но и косвенно, че­рез другие отношения. При этом наблюдается и иная зако­номерность, а именно: чем выше удаляется надстроечное яв­ление от базиса, тем больше количество промежуточных звеньев, через посредство которых осуществляется прямое, косвенное и обратное воздействие базиса на надстроечное яв­ление и надстроечного явления на базис.

К сказанному остается добавить, что сами надстроечные яв­ления воздействуют друг на друга прямо или косвенно. Так, право обычно воздействует, например, на политику прямо, хотя имеется и косвенное влияние, когда, скажем, право воз­действует на нравственность, а нравственность — на полити­ку или, наоборот, политика — на нравственность, а послед­няя — на право. И здесь проявляется аналогичная закономерность: чем дальше друг от друга отстоят надстроеч­ные явления, тем больше промежуточных звеньев, через по-

i

средство которых осуществляется их взаимное влияние .

Исследование сложных взаимодействий правовой систе­мы со своими компонентами в некоторой мере облегчается

1 Традиционное в марксистской литературе соотношение базиса и надстрой­ки использовано в данном случае с учетом его чрезмерно обобщающей схе­матичности: этим соотношением далеко не охватываются многие явления и процессы действительности.

262

Системность и систематизация

при различении понятий «право в целом» и «право как це­лое». Под понятие «право в целом» подпадают все проявле­ния правовой реальности, рассматриваемые в своей совокуп­ности, но безотносительно к специфике составляющих его частей. В этом смысле «право в целом» равнозначно поня­тию «все права», охватывающее все правовые явления не­зависимо от их значимости в правовой жизни общества. Иной смысл вкладывается в понятие «право как целое». Здесь акцент делается на внутреннем единстве права, на от­ношении права как целого со всеми составляющими его ча­стями и каждой правовой части к объединившему их пра­вовому целому. Следовательно, понятие «право как целое» является развитием и конкретизацией понятия «право в це­лом», поскольку выражает внутреннее единство, органиче­скую связь и взаимодействие разнообразных правовых яв­лений, объединенных в определенный тип целостности. Вместе с тем понятиями «право в целом» и «право как це­лое» характеризуют правовую систему, но в различных пло­скостях, срезах, уровнях.

Различение понятий «право в целом» и «право как целое» имеет познавательное значение потому, что ориентирует, оп­ределенным образом направляет исследовательский процесс. Познание «право как целое» является логическим основани­ем исследования всех его составных частей, а познание «права в целом» определяет особенности, специфику, своеобразие каждой составной части правовой целостности. Правоведе­ние призвано исследовать как «право в целом», так и «пра­во как целое», в результате чего правовая система будет по­знана в единстве и тождестве противоречий.

Сказанное может быть обращено и на познание законо­дательства. Сложность отмеченных прямых и обратных свя­зей, зависимостей и отношений, взаимодействий и взаимо­проникновений во много крат возрастает, если иметь в виду не только их закономерность, необходимость, но и включен­ность в это переплетение случайных факторов. Как отмеча­ет В. Г. Афанасьев, «необходимые причинные связи, законы функционирования целого переплетаются со случайными воздействиями, проявляются через случайности. Отсюда на­ступление того или иного следствия, являющегося результа­

263

Методологические функции философии права

том перекрещивания, столкновения необходимых и случай­ных взаимодействий, приобретает вероятностный характер, тем более что в целостной системе наряду с одно-одно­значными имеют место и одно-многозначные и много-одно­значные детерминации. Учесть роль и значение случайных причин в функционировании целого позволяют методы ста­тистики и теории вероятностей»1.

Такие причинно-следственные зависимости во взаимодей­ствии необходимости и случайности особенно характерны для правовой сферы. Нередко закономерно необходимое разви­тие правовых процессов коренным образом изменяется из- за случайных воздействий.

Что же касается методов статистики, теории вероятностей и многих иных специальных методов, способных оказать по­мощь правовым исследованиям, то приходится с сожалени­ем констатировать, что до сих пор они, за редкими исклю­чениями, вовсе не используются в правоведении, особенно в отраслевых юридических науках, где они могли бы прине­сти максимальную пользу.

Обратимся теперь к соотношению системы права со свои­ми компонентами, а также компонентов системы между собой.

Регулируя ту или иную относительно изолированную сфе­ру общественных отношений, право, в свою очередь, диф­ференцируется, подразделяется на отрасли, в которых объе­диняется комплекс правовых норм, призванных своей совокупностью воздействовать на данную область обществен­ных отношений. Единые по своей сущности отрасли права в то же время разнообразны в зависимости от тех отноше­ний, которые ими регулируются. Каждая отрасль имеет свои специфические черты и характерные особенности, в то же время находясь во взаимной связи, обусловленности с дру­гими отраслями права той же формации. Ф. Энгельс отме­чал: «В современном государстве право должно не только со­ответствовать общему экономическому положению, не только быть его выражением, но также быть внутренне со­

1 Афанасьев В. Г. О целостных системах//Вопросы философии. 1980. № 6. С. 72.

264

Системность и систематизация

гласованным выражением, которое не опровергало бы само се­бя в силу внутренних противоречий»1.

Следовательно, системное единство права и его дифферен­циация, деление на отрасли внутри этого единства являют­ся не субъективно-произвольным, а объективно-детермини­рованным.

Система права — это обусловленное экономическим, по­литическим и социально-культурным строем общества вну­треннее объединение в согласованное, упорядоченное и еди­ное целое правовых норм и одновременно их подразделение на соответствующие отрасли, обладающие сами по себе от­носительной самостоятельностью и автономностью функцио­нирования.

Каковы же критерии подразделения отраслей права вну­три единой правовой системы? В отечественной юридической науке установлено, что такими критериями являются предмет правового регулирования (главный, основной) и метод пра­вового регулирования (дополнительный, производный). Под предметом правового регулирования имеют в виду обществен­ные отношения определенного вида, которые подвергаются правовому воздействию (имущественные, трудовые, админи­стративные и т. д.). Природа этих отношений обусловливает и избрание метода воздействия, с помощью которого осуще­ствляется наиболее эффективный процесс правового регули­рования. Это и степень автономности субъектов правоотно­шений, и их взаимоположение (равенство сторон или их соподчиненность), и пути, способы и средства защиты или восстановления нарушенных прав и т. д. Из сказанного следует, что метод правового регулирования определяется в основном его предметом, но зависит также от интересов и це­лей государства при выборе форм воздействия на соответст­вующие общественные отношения. Именно этим объясняет­ся, что тот или иной вид общественных отношений может быть урегулирован по-разному, что правовая защита разных сторон одного и того же вида общественных отношений мо­жет быть обеспечена различными средствами.

1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 37. С. 418.

265

Методологические функции философии права

Однако это более или менее установившееся в отечествен­ной юридической науке заключение оспаривается отдельны­ми авторами с прямо противоположных позиций. В резуль­тате, несмотря на проведение двух широких дискуссий, проблема осталась нерешенной. Оставляя в стороне крити­ческий анализ этих дискуссий и последующих безуспешных попыток решить данную проблему (поскольку этот анализ был проведен нами ранее1), мы полагаем необходимым: во- первых, ясно и четко разграничить критерии оснований диф­ференциации отраслей права и отраслей законодательства; во- вторых, углубить дальнейшее исследование самих общественных отношений (предмет правового регулирова­ния), что позволит определить критерии основания разгра­ничения как отрасли права, так и отрасли законодательства; в-третьих, вернуться к обсуждению проблем системы права в целом, а также оснований выделения его подсистем — от­раслей права и отраслей законодательства.

Следует также отметить, что при исследовании системы права в юридической науке делается упор на обнаружение дифференциации ее отраслей и явно недостаточно изучают­ся пути укрепления их системного единства. Между тем гра­ни между различными отраслями права и особенно между от­раслями законодательства весьма подвижны вследствие динамической подвижности самих общественных отношений, подвергаемых правовому регулированию. Отсюда постоянное изучение одной из важнейших особенностей системы права и системы законодательства, их внутренней изменчивости, даст возможность поддерживать гармоничное развитие час­тей системного целого и, следовательно, совершенствовать их.

Решение проблемы системы права и системы законо­дательства предполагает предварительное тщательное изучение тех их подсистем, комплекс которых и образует данные систе­мы. Иначе говоря, успех познания системного целого зависит от знания частей, его составляющих. На основе такого знания окажется возможным также и практическое совершенствова­ние как системы в целом, так и ее подсистем. Чем правиль­

1 См.: Керимов Д. А. Философские проблемы права. М., 1972. С. 289—295.

266

Системность и систематизация

нее определены признаки, понятие и система отрасли, ин­ститута и нормы права, тем более обоснованными будут ре­комендации по дальнейшему развитию и повышению логиче­ской последовательности правовой системы в целом. Поэтому и следует перейти к позитивному рассмотрению составных компонентов системы права и законодательства — различно­го уровня их подсистемных образований, и прежде всего от­расли права. Как известно, проблемы системы отрасли права входят в предметы соответствующих специальных юридических наук и более или менее успешно ими разрабатываются. Хуже дело обстоит с общими вопросами — с определением призна­ков и понятия отрасли права как относительно самостоятель­ного системного правового образования. В связи с этим име­ет смысл остановиться на данных вопросах более подробно (хотя и обобщенно, поскольку критический анализ соответ­ствующей литературы проведен нами ранее1).

За последние десятилетия отечественная юридическая нау­ка сделала важный шаг в теоретической разработке понятия отрасли права, указав, что ее самостоятельность определяет­ся совокупностью следующих признаков: предметного крите­рия, а также метода правового регулирования, специфических правовых принципов, характерной внутренней и внешней фор­мы, особого механизма регулирования, «нерасторжимости» входящих в нее институтов и обособленности законодатель­ства. Основываясь на этих признаках, понятие отрасли права можно определить следующим образом.

Отрасль права — это объективно сложившаяся внутри еди­ной системы права в виде ее обособленной части группа пра­вовых институтов и норм, регулирующих качественно однород­ные общественные отношения на основе определенных принципов и специфических методов, в силу этого приобре­тающих относительную самостоятельность, устойчивость и ав­тономность функционирования.

Системный подход к анализу права предполагает не толь­ко его дифференциацию на подсистемы первого, так сказать, уровня — на отрасли права. Одно и то же общественное от-

См. там же. С. 295-298.

267

Методологические функции философии права

ношение имеет, как известно, множество признаков, особен­ностей, сторон, которые в зависимости от условий, места и времени их проявления приобретают различный характер. Это обстоятельство обусловливает необходимость всесто­роннего урегулирования правом каждого типичного общест­венного отношения (если, разумеется, эти отношения вооб­ще нуждаются в урегулировании его правом). В силу этого дифференциация права происходит и внутри каждой отдель­ной отрасли права, выражаясь в делении ее на ряд правовых институтов. Отдельная правовая норма, как правило, не в со­стоянии урегулировать с требуемой полнотой и всесторон­ностью то или иное общественное отношение без сочетания, взаимодействия с другими правовыми нормами, направлен­ными на регулирование того же отношения. Совокупность этих правовых норм, соединенных между собой в определен­ное системное целое, и образует правовой институт.

Таким образом, оказывается, что отрасль права, будучи под- системным образованием системы права, сама выступает в ка­честве системы по отношению к институтам права, ее обра­зующим. Но и институт права обладает всеми признаками системного правового образования, поскольку представляет со­бой объективно сложившуюся внутри отрасли права в виде ее обособленной части группу правовых норм, регулирующих с требуемой детализацией типичное общественное отношение и в силу этого приобретающих относительную самостоятель­ность, устойчивость и автономность функционирования.

Из этого определения вытекает, что институт права от­личается от отрасли права прежде всего объемом предмета регулирования: он регулирует не всю совокупность качест­венно однородных общественных отношений, а лишь раз­личные стороны (признаки, особенности) одного типично­го общественного отношения. Вместе с тем институт права, будучи подсистемой системы отрасли права, имеет общие с ней характеристики — объективную обособленность и орга­ническое единство компонентов, специфичность метода, от­носительную самостоятельность, устойчивость и автоном­ность функционирования.

Следует заметить, что вопрос о природе, системе, струк­туре правового института в отечественной юридической нау­

268

Системность и систематизация

ке разработан недостаточно. Более того, его трактовка про­тиворечива. Так, если считается общепризнанным, что от­расль права не может быть комплексной, то одновременно допускается существование комплексных институтов права. Так, И. В. Павлов, считавший «несостоятельной» постанов­ку вопроса о комплексных отраслях права, вместе с тем счи­тал, что «некоторые правовые институты являются характер­ными не для какой-то одной, а для двух или более отраслей права»1. При этом И. В. Павлов, по-видимому не замечал, что его аргументы, отрицающие существование комплексных отраслей права, в той же самой мере могут быть отнесены к отрицанию существования и комплексных институтов пра­ва. В самом деле, если нельзя включать правовую норму, от­носящуюся к одной отрасли права, в другую отрасль права, то тем более недопустимо включать институт права, содер­жащий в себе «комплекс» норм различных отраслей права, в какую-либо отрасль права, так как тем самым данная отрасль права сама превратилась бы в комплексную. Следовательно, одно из двух: либо наряду с самостоятельными отраслями права существуют и самостоятельные «комплексные» инсти­туты права, не включенные в соответствующие отрасли пра­ва, либо институты права являются частью соответствующих отраслей права и вследствие этого обладают, кроме специ­фических признаков, им присущих, также теми общими при­знаками, которые характеризуют отрасль права в целом. Мы оказались бы непоследовательными, если бы, отрицая суще­ствование комплексных отраслей права, вместе с тем допус­кали самостоятельное существование комплексных институ­тов права, ибо, как было отмечено выше, те доводы, которые дают нам убедительные основания для отрицания комплекс­ных отраслей права, в не меньшей мере должны быть отне­сены и к отрицанию комплексных институтов права. Меж­ду тем именно эта непоследовательность, эта логическая противоречивость характеризует рассуждения всех тех, кто, правильно отрицая наличие в системе права комплексных от­

1 Павлов И. В. О системе советского социалистического права//Советское государство и право. 1958. № 11. С. 10.

269

Методологические функции философии права

раслей права, вместе с тем допускает существование в ней комплексных институтов права, тем самым нарушая систем­ное единство права и разрывая однопорядковое соотноше­ние его системы и подсистем.

Нетрудно понять истоки этого, равно как и многих дру­гих заблуждений, которые кроются в отождествлении права и законодательства. Только законодательству свойственно со­здавать комплексные отрасли и институты права, но само право, будучи объективной категорией, не способно иметь комплексные отрасли и институты права.

Остается теперь перейти к последнему компоненту системы права — к норме права. В отечественной литературе дается множество определений данной «клеточке» правовой систе­мы. Но все эти определения страдают тем, что не отличаются от общего определения понятия права, традиционно исполь­зуемого в отечественной литературе. Различие между ними в лучшем случае сводится к количественной стороне: правовая норма лишь единичная часть правовой системы1.

Между тем нельзя давать одинаковое определение цело­му и части целого не только потому, что они не совпадают, но также и потому, что их отождествление не имеет сколь­ко-нибудь рационального смысла. Задача состоит не в том, чтобы показать лишь количественную разницу между правом и правовой нормой, а в том, чтобы, опираясь на общее по­нятие права, вскрыть специфические качественные призна­ки правовой нормы.

Если общее понятие не только имеет познавательное зна­чение, но и должно служить инструментом более углублен­ного познания явлений, то необходимо от общего понятия права проникать в глубь составляющих его частей, в частно­сти в правовую норму, чтобы обнаружить ее специфические особенности. При этом в тех случаях, когда определяется та или иная часть какого-либо целого в ряду всего комплекса однопорядковых категорий, вовсе не обязательно повторять

1 См., например: Недбайло П. Е. Советские социалистические правовые нормы. Львов, 1959. С. 28; его же. Применение советских правовых норм. М., 1960. С. 37: Иоффе О. С, Шаргородский М. Д. Вопросы теории пра­ва. М., 1961. С. 132, и др.

270

Системность и систематизация

в этих определениях все те общие черты, которые характер­ны как для целого, так и для всех его частей. Более того, по­добное повторение не имеет ни теоретической, ни практи­ческой ценности и лишь отвлекает от задач вскрытия и понимания той особенности, которая характерна для специ­фики изученного явления и, следовательно, его места, зна­чения и роли в составе целого. Это, однако, вовсе не озна­чает, что, исследуя часть, можно игнорировать существенные признаки целого. Без этого невозможно познать часть, но речь в данном случае идет не о процессе познания, а о его итоге — формулировании определения целого и его части.

Основываясь на этих соображениях, представляется воз­можным выдвинуть следующее определение правовой нормы.

Норма права — это объективно сложившееся внутри института права единичное общее правило поведения, регу­лирующее типичное общественное отношение или одну из сторон этого отношения и в силу этого приобретающее от­носительную самостоятельность, устойчивость и автоном­ность функционирования.

Если теперь провести сравнительный анализ предложен­ных определений подсистем права, то в них легко обнару­жить повторяющиеся моменты, в частности указание на их относительную самостоятельность, устойчивость и автоном­ность функционирования. Но в данном случае за этими повторениями скрывается различный смысл, ибо уровень их относительной самостоятельности, устойчивости и автоном­ности функционирования различен. Что же касается всех дру­гих моментов каждого из предложенных определений, то они своеобразны, отличны друг от друга не только в количест­венном, но и в качественном отношении.

Прокомментируем теперь отдельные стороны выдвинуто­го определения нормы права. Положение, что правовая нор­ма представляет собой общее правило, не следует понимать лишь в том смысле, что каждая правовая норма всегда со­держит непосредственное указание для поведения лиц в оп­ределенном случае. Характеристика нормы права как обще­го правила означает не только отсутствие в ней конкретности (персонификации) адресата и неопределенность случаев ее применения; она может содержать в себе также принципы и

271

Методологические функции философии права

определения, которыми руководствуются субъекты правоот­ношений.

Содержание и системные части нормы права отнюдь не про­извольны, а зависят от природы и характера регулируемых об­щественных отношений и тем самым объективно ими детер­минированы. Всякая правовая норма, будучи общим правилом поведения, является единичной, поскольку регулирует не комплекс отношений, а отдельное типичное отношение или да­же отдельные его стороны. И поскольку это отношение обла­дает известной долей самостоятельности, постольку и регули­рующая ее правовая норма приобретает относительную самостоятельность, устойчивость и автономность функциони­рования. Но, являясь единичной, она не может не входить в систему соответствующего института права, вместе с которым оказывается способной регулировать то или иное отношение. Эта способность правовой нормы приобретается благодаря на­личию в ней также качеств, которыми обладает институт пра­ва, в состав которого она входит. Подобным же образом и для института права характерны общие качества отрасли права, а для отрасли права — общие качества системы права. Следова­тельно, относительная самостоятельность, устойчивость и ав­тономность функционирования правовых норм, равно как и института и отрасли права, детерминирована не только их за­висимостью от природы и характера общественных отношений, ими регулируемых, но и от тех правовых подсистем и систе­мы, в состав которых по объективной необходимости они со­ответственно входят; образуется, так сказать, «двойное подчи­нение» отдельных целостно-системных правовых образований1.

Таким образом, объективно создается органическая связь, зависимость и взаимообусловленность системы и подсистем

1 При этом, как правильно отмечает А. Ф. Черданцев, «между нормами пра­ва существует не только "отраслевое", но и "профессиональное разделе­ние труда", функциональная специализация. Такая специализация, с од­ной стороны, обусловливает тесную связь отдельных частей системы права в процессе правового регулирования, а с другой — проявляется в наличии в самой системе права особых норм, которые призваны обеспечивать един­ство и согласованность права и представляют собой особый "механизм са­морегулирования" внутри системы права...» (Черданцев А. Ф. Системность норм права//Сборник ученых трудов. Свердловск, 1970. Вып. 12. С. 63).

272

Системность и систематизация

права, Б своей совокупности образующих стройную целост­ность определенного исторического типа права.

Итак, понятие правовой нормы — категория абстрактная в том смысле, что выражает то общее, что свойственно кон­кретным нормативно-правовым установлениям. Иначе гово­ря, она выводит за скобки те общие признаки, которыми об­ладает (в явном или предполагаемом виде) любое правило, а именно: условия, при которых действует то или иное пра­вило, его содержание и последствия, которые наступают при несоблюдении или нарушении данного правила.

Из абстрактности понятия правовой нормы следует недо­пустимость ее «приложения» ко многим конкретным стать­ям закона и подзаконного акта. Такая попытка разрушает са­мо понятие правовой нормы, поскольку далеко не всегда статья закона и подзаконного акта содержит все перечис­ленные ее части. Правовая норма, как понятие абстрактное, в указанном смысле не может быть одноэлементной или двух­элементной, она всегда состоит из трех частей, элементов. Каждая правовая норма логична, если содержит ответы на три обязательных вопроса: какое поведение она предусмат­ривает для субъектов правоотношений; при каких условиях это поведение должно (или может) иметь место и какими бу­дут последствия для лиц, не исполняющих или нарушающих установленное правило. Немыслима вообще какая бы то ни была норма, в особенности правовая, из которой прямо или косвенно, но вполне определенно не вытекали бы ответы на эти вопросы. Другое дело, что внешняя форма выражения правовой нормы в статье или статьях закона (подзаконного акта) далеко не всегда повторяет ее логическую структуру.

В целях краткости изложения нормативно-правовых ак­тов, исключения из них ненужных повторений правотворче­ский орган оправданно не воспроизводит в них те или иные части правовой нормы. Однако в любом из таких случаев можно восстановить структурную конструкцию правовой нормы, в сокращенном виде выраженной в нормативно-пра­вовом акте. Но в таких случаях она, как правило, окажется более громоздкой по сравнению с лаконично изложенным нормативно-правовым предписанием. В тех же случаях, ко­гда не удается кратко сформулировать правовую норму в ста­

17 Зак. № 2838 Керимов

273

Методологические функции философии права

тье или статьях нормативно-правового акта без утраты отдель­ных моментов ее элементного состава, приходится, невзирая на громоздкость и повторяемость, воспроизводить все части правовой нормы. Но такие случаи сравнительно редки. В по­давляющем же большинстве статьи нормативно-правового ак­та не воспроизводят полностью структуру правовой нормы, во многих из них гипотеза или санкция не приводятся, хо­тя и подразумеваются, вытекают из самой формулировки той

или иной статьи или указаны в других статьях того или ино-

1

го нормативно-правового акта .

Обратимся теперь к проблеме систематизации законода­тельства. В соответствии с объективным единством правовой системы и ее дифференциации на отрасли права внутри это­го единства строится и система законодательства. В процес­се правотворчества выражается, развивается и конкретизиру­ется всеобщее объективное свойство права — его системность.

Действующее законодательство состоит из огромного ко­личества актов, принятых различными государственными ор­ганами и в различные исторические периоды. Время от вре­мени проводится упорядочение законодательства путем его систематизации, вносятся изменения и дополнения. В резуль­тате многие акты не согласуются между собой, вновь создан­ные акты противоречат ранее принятым или повторяют их. В законодательстве часто встречаются серьезные пробелы и содержатся недостаточно ясные, неточные формулировки, понятия и термины. Имеется и много иных недостатков дей­ствующего законодательства. Устранение этих недостатков, равно как и обновление законодательства, осуществляется, в частности, и с помощью его систематизации.

В юридической теории и практике различают два основ­ных вида систематизации действующего законодательства: инкорпорацию и кодификацию.

Инкорпорация не вносит существенных изменений и огра­ничивается лишь внешней обработкой законодательного ма­териала.

1 Подробнее об этом см.: Керимов Д. А. Законодательная техника, М., 1997. С. 44-61.

274

Системность и систематизация

Кодификация предполагает такое упорядочение законо­дательного материала, которое направлено на его переработ­ку путем исключения повторений, противоречий, восполне­ния пробелов, преобразования характера и направленности материала. Тем самым в максимальной мере обеспечивается внутренняя согласованность, целостность, системность и полнота правового регулирования соответствующих общест­венных отношений1.

Коллектив научных сотрудников Института законодатель­ства и сравнительного правоведения при Правительстве Рос­сийской Федерации пишет: «Современное российское зако­нодательство находится в неупорядоченном состоянии: не отработана единая, внутренне согласованная система россий­ского законодательства; имеется большое число формально действующих, но фактически утративших силу законодатель­ных и иных нормативных актов; многие акты до сих пор не приведены в соответствие с Конституцией РФ; нормативно не определен круг законодательных и иных актов бывшего Союза ССР, сохраняющих свое действие на территории РФ. Нуждается в завершении разграничение правотворческих полномочий Федерации и ее субъектов.

Часто принимаются недостаточно отработанные законо­дательные акты, в которых имеются существенные пробелы, противоречивые положения, что вызвано неоправданной спешкой при подготовке проектов. Нередко не обеспечива­ется реальное применение законов на практике»2.

Ранее упоминалось, что в отличие от системности права систематизация законодательства допускает создание комп­лексных отраслей и институтов законодательства. Дело в том, что на практике нередко возникает потребность в создании комплексных кодификационных сборников, смысл которых заключен в логическом объединении правовых норм несколь­ких отраслей или институтов законодательства, регулирующих один и тот же круг общественных отношений (например,

1 Подробнее об этом см. там же. С. 80—114.

2 Упорядочение законодательства — насущная потребность правового го- сударства//Журнал российского права. 1997. № 1. С. 7.

18*

275

Методологические функции философии права

морское или воздушное законодательство, права собственно­сти). Следовательно, если системность права носит объектив­ный характер, не зависит от воли законодателя (кодифика­тора) и определяется в конечном счете предметом правового регулирования, то кодификация законодательства иногда может нарушать эту объективность и проводиться на осно­ве субъективно избранного законодателем (кодификатором) классификационного критерия. Иначе говоря, если система права исключает дифференциацию, при которой правовые нормы одной отрасли права (института) оказались в другой отрасли (институте), то при кодификации законодательства правовые нормы различных отраслей права (институтов) группируются в единый комплекс. Кодификация законода­тельства не может поэтому во всех случаях полностью сов­падать с системой права. Но система права, отражая объек­тивные закономерности общественной жизни в той мере, в какой они проявляются в праве и определяют его, тем са­мым служит основанием для кодификации законодательст­ва, для классификации, логической обработки и размещения законодательного материала в определенном порядке, необ­ходимом для нужд практики.

Глава 16

<< | >>
Источник: Керимов Д.А.. Методология права. Предмет, функции, проблемы философии права. 2-е изд. М.: Аванта+,2001. - 559 с.. 2001

Еще по теме СИСТЕМНОСТЬ И СИСТЕМАТИЗАЦИЯ:

  1. Ушакова Е.В.. Системная философия и системно-философская научная картины мира на рубеже третьего тысячелетия.1998, 1998
  2. Часть первая ГНОСЕЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ СИСТЕМНОЙ ФИЛОСОФИИ И СИСТЕМНО-ФИЛОСОФСКОЙ НКМ
  3. Глава 7 МЕТОДОЛОГИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ СИСТЕМНОЙ ФИЛОСОФИИ И СИСТЕМНО-ФИЛОСОФСКОГО ПОДХОДА В НОВЕЙШЕЙ НКМ
  4. Ушакова К.В.. Системная философия и системно-философская научная картина мира на рубеже третьего тысячелетия.1998, 1998
  5. Систематизация в праве
  6. Систематизация в праве
  7. 1. Понятие систематизации законодательства
  8. § 4. Систематизация законодательства совершенствование
  9. ПОНЯТИЕ И ВИДЫ СИСТЕМАТИЗАЦИИ
  10. 2. Систематизация нормативно-правовых актов
  11. Вопрос 4. Систематизация законодательства