<<
>>

ПОНЯТИЕ МЕТОДОЛОГИИ КАК ОБЩЕНАУЧНОГО ФЕНОМЕНА

Определение предмета философии права, включая выявле­ние ее познавательных возможностей и решение относящих­ся к ней основных проблем, предполагает необходимость рас­крытия позиции автора по вопросу о понятии методологии, ее месте в системе научного знания, роли в исследовании правовой действительности.

Прежде всего отметим, что каждый новый этап в прогрес­сивном развитии науки ознаменован дальнейшим возраста­нием значения методологического порядка1. Одним из мно­гих свидетельств этого является поворот к интенсивной разработке проблем методологии, который характерен ныне почти для всех отраслей научного знания. Такая интенсив­ность объясняется в первую очередь потребностями более глу­бокого проникновения и всестороннего познания сложных процессов общественного бытия и перспектив его преобра­зования. И это обращение науки к познанию самой себя яв­ляется характерной тенденцией ее современного поступатель- 2

ного развития .

1 «За последние 400 лет, — заключает Бертран Рассел, — в течение которых происходил медленный, но неуклонный рост науки, человек постепенно начинал разбираться в методах познания природы и способах управления ее силами» (Рассел Б. Очерки об интеллектуальном убожестве//НГ-Наука. 1998. № 2. С. 15). Без поиска новых путей познания и следования по это­му пути наука останавливается, исчезает, умирает.

2 «Тем самым, — пишет М. А. Барг, — лишний раз подтвердилась давно уже подмеченная в истории науки закономерность: периоды, характеризу­ющиеся главным образом накоплением фактического материала, неизбеж­но сменяются периодами, когда на первый план выдвигается задача его

21

Предмет философии права

К сожалению, отмеченная закономерность менее всего рас­пространяется на правоведение, представители которого яв­но пренебрегают методологическими проблемами своей соб­ственной науки. Результатом явилось многолетнее повторение одного и того же и фактическое отсутствие приращения на­учного знания. Но потребность в развитии методологии пра­ва с каждым днем ощущается все острее.

В данной монографии предпринята попытка не только рас­крыть механизм регуляции познавательной деятельности уче­ного-юриста, направить по правильному пути процесс позна­ния права, но и показать достигнутый уровень самосознания общей теории права и ее гносеологические потенции в кон­тексте исторически развивающейся культуры.

Определяя путь мышления к истине и обеспечивая это дви­жение соответствующими средствами, методология вместе с тем сама является результатом научного поиска, не менее важ­ным и ценным, чем уже полученные с ее помощью иные он­тологические знания. Познание ориентировано на постоян­ное приращение научного знания.

Сказанное предполагает в первую очередь выяснение того, что такое методология. Данное понятие оказалось в нашей ли­тературе размытым и весьма противоречивым. Казалось бы, строгость в понимании этого феномена призвана внести фи­лософия, но, увы, этого не случилось. Между тем определение понятия методологии и ее места в системе научного знания будет способствовать успеху исследовательской деятельности. В наш динамичный век, в условиях все более осложняющих­ся процессов общественного развития, переплетения матери­альных и духовных, экономических и социальных, политиче­ских и правовых факторов, необходимо с исключительным вниманием подходить к изучению соответствующих объектов, явлений и процессов, иметь четкое представление о направ­лении исследовательского поиска.

Поэтому необходим крити-

научного осмысления и обобщения. Именно тогда, когда наука становится спо­собной "взглянуть на себя", на свою практику "со стороны", происходит проверка, оттачивание и обогащение ее познавательных средств, создают­ся предпосылки для перехода ее на качественно новую ступень освоения изучаемой ею действительности» (Барг М. А. О двух уровнях марксистской теории исторического познания//Вопросы философии. 1983. № 8. С. 108).

22

Понятиеметодологии как общенаучного феномена

ческий анализ имеющихся воззрений на понятие методологии, ее статус и функции. Это сыграет положительную роль в даль­нейшем развитии всех естественных, технических и общест-

1

венных наук, в том числе и правоведения .

Как известно, одна из наиболее распространенных точек зрения сводится к отождествлению методологии с философи- ей2. Конечно же, философия является «душой» методологии, ее ядром, поскольку выступает не только в качестве метода познания природы, общества и мышления, но и в качестве общетеоретической основы любого исследования3. В фило­софии в наиболее обобщенной форме и в концентрирован­ном виде выражено единство теории и метода. И именно это свойство философии детерминирует ее органическую и глу­бокую связь со всеми иными науками. «Философские кате­гории, — пишет П. В. Копнин, — необходимы той или дру­гой области знания именно потому, что каждая конкретная наука сама, на основе своего собственного опыта их вырабо­тать не может»4. Это, однако, не совсем так, поскольку кон­кретные науки, как свидетельствует опыт, могут вырабатывать и фактически создают такие категории, которые достигают философского уровня. Но дело не только в этом. Философ­ские категории, обобщая познавательный опыт всех наук, привносят в каждую конкретную науку методологические зна­ния всех наук в их синтезированном виде и тем самым умно­жают познавательные возможности как науки в целом, так и отдельной ее отрасли. Интегрирование научных знаний по­зволяет философии создать всеобщую научную картину ми­ра, которая является мировоззренческим фундаментом всех

1 Избавляю себя от полемики с теми, кто снисходительно признает на сло­вах значение методологии для правоведения, а на деле в тысячах частно­стей отрицает, игнорирует или просто не замечает ее конкретные достиже­ния, хотя сами же пользуются ими в меру своего разумения и способностей.

2 См.: Андреев И. П. Проблемы логики и методологии познания. М., 1972. С. 291-292.

3 См.: Алексеев П. В. Предмет, структура и функции диалектического ма­териализма. М., 1978. С. 72.

4 Копнин П. В. В. И. Ленин, логика, наука//Вопросы философии. 1970. № 4. С. 52.

23

Предмет философии права

естественных, технических и общественных наук, тем самым выполняя методологическую функцию в познании их специ­альных, специфических объектов.

Мировоззрение представляет собой систему взглядов, убе­ждений, принципов, жизненной позиции личности, ее поло­жения и роли в общественной жизни. Именно поэтому миро­воззрение детерминирует подход и направление деятельности каждого индивида в решении стоящих перед ним задач. Тем большее значение приобретает мировоззрение в научно-иссле­довательской деятельности при решении сложных проблем природного и общественного бытия.

Мировоззрение автора в исследовании объектов, явлений и процессов имеет и иной, более узкий смысл, имеет, если можно так выразиться, профессиональное значение. Пояс­ним эту мысль. Приступая к исследованию тех или иных спе­циальных проблем, в частности правовых, исследователь не­избежно выражает свое отношение к этим проблемам и ко всем тем сопричастным научным решениям, которые уже вы­двинуты и освещены в литературе. Критическая оценка этих решений осуществляется на основе специальной (профессио­нальной) мировоззренческой ориентации автора, его принад­лежности к той или иной школе или направлению в науке, лишь после ознакомления с которой становится понятным, почему конкретный вопрос, избранный для исследования те­мы, ставится и решается именно так, а не иначе. Конечно, профессиональная ориентация исследователя в конечном сче­те определяется его мировоззрением, но вместе с тем в пре­делах этого мировоззрения имеются различия в подходах к объекту познания, направлению его исследования, того или иного его истолкования. С этой точки зрения интересной представляется мысль В. С. Швырева о «методологическом сознании», которое характеризуется «как активная деятель­ность познающего субъекта, обусловленная его установками, предпосылками, из которых он исходит, имеющимися в его распоряжении средствами и пр.»1.

1 Швырев В. С. Диалектическая традиция исследования конструктивных процессов мышления и современная методология науки//Проблемы мате-

24

Понятиеметодологии как общенаучного феномена

Таким образом, мировоззренческая позиция исследовате­ля складывается из трех взаимосвязанных компонентов: во-первых, из общего отношения к объектам познания, зави­сящего в основном от положения и роли ученого в жизни об­щества; во-вторых, из специального отношения к объектам познания, определяемого принадлежностью исследователя к той или иной научной школе или научному направлению; в-третьих, из методов, приемов и средств, избираемых уче­ным для познания соответствующих объектов.

О методах, приемах и средствах познания речь более подробно будет идти в дальнейшем. Здесь же необходимо ре­шить вопрос, который был поставлен в начале наших рассу­ждений, а именно: оправданно ли отождествление методо­логии с философией?

Философия является теоретико-мировоззренческим и ме­тодологическим ядром в системе всеобщих методов позна­ния бытия и уже в силу этого не охватывает методологию полностью, поскольку последняя включает в себя и нефило­софскую часть. Так, в частности, появление в современном научном знании общенаучных понятий и категорий обусло­вливает необходимость определения их методологического значения.

Общенаучные понятия и категории имеют не только фи­лософский, но и нефилософский характер. Нет сомнения в том, что философские общенаучные понятия и категории вы­полняют методологические функции в научном познании. Но обладают ли нефилософские общенаучные понятия и кате­гории методологической значимостью, играют ли они мето­дологическую роль по отношению к менее общим научным понятиям и категориям? На этот вопрос положительно от­вечают многие отечественные философы. Так, Э. Г. Юдин отмечает, что общенаучные концепции и направления выпол­няют в науке серьезные методологические функции, но вме­сте с тем все же не являются философскими. «Таковы, на­пример, современные методы математического обеспечения

риалистической диалектики как теории познания. Очерки теории и исто­рии. М., 1979. С. 186-187.

25

Предмет философии права

исследований, методы и понятия кибернетики, методологи­ческие принципы системного подхода»1.

Следует заметить, что нередко те или иные общенаучные понятия без какой-либо аргументации наделяются фило­софским или нефилософским статусом. Это касается, на­пример, понятия системы или системного подхода, фило­софский характер которого, казалось бы, не должен вызывать сомнения.

Если мы исходим из того факта, что складывающиеся в современной науке общенаучные положения не только име­ют онтологическое значение, но и способны играть гносео­логическую роль в познании объективной реальности, то нет никаких оснований выводить их за пределы методология. Так, общая теория управления наряду с философскими включа­ет в себя и такие общие теоретические положения (например, технология контроля, технологическая модель стратегических решений и т. д.2), которые, вовсе не являясь философски­ми, тем не менее имеют методологическую значимость для отраслевых управленческих наук.

Итак, методологическую роль играют не только законы, понятия и категории философии, но и междисциплинарные, общенаучные понятия (например, интерпретация, моделиро­вание, информация, эффективность и т. д.3). Современный уровень развития науки свидетельствует о том, что отнюдь не все общетеоретические положения имеют своим источни­ком или содержанием философскую трактовку вещей, явле­ний и процессов, но это вовсе не исключает их методологи­ческой роли для всех наук или их определенной группы.

Общенаучные положения обретают новое дыхание и вто­рую жизнь в гносеологическом качестве в виде методологи­ческого средства познания. Конечно, эти общенаучные по­

1 Юдин Э. Г. Системный подход и принцип деятельности. М., 1978. С. 39.

2 См.: Марков М. Технология и эффективность социального управления. М., 1982. С. 85-133.

3 Перечень такого рода общенаучных понятий дается во многих произве­дениях (см., например: Семенюк Э. П. Общенаучные категории и подхо­ды к познанию. Львов, 1978. С. 6).

26

Понятиеметодологии как общенаучного феномена

ложения в специальных науках испытывают на себе влия­ние философского осмысления действительности1. Однако они являются относительно самостоятельным итогом того уровня обобщения исследуемых объектов, который приоб­ретает методологический характер в соответствующих отрас­лях научного знания. Возьмем, например, такую методоло­гически значимую в системе государствоведения и правоведения науку, как общая теория государства и права. Содержание фундаментальных проблем этой науки имеет в своей основе философское знание. Но отсюда вовсе не следует, что все содержание этих проблем является философ­ским. Законы и категории философии не просто «иллюст­рируются» государственно-правовым материалом, модифи­цируются, трансформируются, преобразуются сообразно специфике исследуемых объектов. Более того, современный опыт развития познания в области общей теории государ­ства и права свидетельствует, на наш взгляд, о своеобраз­ном двуедином процессе: с одной стороны, происходит «адаптация» философского знания к государственно-право­вой «среде», «философизация» государственно-правового знания, а с другой — сама эта «среда» все чаше порождает такие уровни осмысления государственно-правовой реально­сти, которые достигают высот философского обобщения.

Обе эти тенденции исключительно благотворно воздей­ствуют на развитие общей теории государства и права, и не­далек тот час, когда их органическое слияние приведет к рас­цвету данной науки. Это грядущее состояние, однако, отнюдь не будет означать преобразование в философию не только потому, что общая теория государства и права сохра­нит свой особый, специфический предмет познания, и не только потому, что само слияние философского и юриди­ческого знания создает науку, по своей целостной природе отличную от каждой из сливающихся частей, но также и по­тому, что сохранит общетеоретические положения нефило­

1 Особенность современного взаимодействия общественной, естественной и технической наук в том именно и состоит, что оно осуществляется не столько непосредственно, сколько опосредованно, через философское осмысление этого взаимодействия.

27

Предмет философии права

софского характера. И эти положения будут играть методо­логическую роль в познании государственных и правовых явлений, подобно тому как они играют ее уже в настоящее время. Так, общая теория правотворчества (как одна из фун­даментальных проблем общей теории государства и права), будучи абстрактным отражением реального процесса созда­ния правовых норм, является в силу этого методологическим ориентиром, в соответствии с которым осуществляется дви­жение познания в сфере формирования норм специальных отраслей права.

Аналогичным образом другая фундаментальная проблема общей теории государства и права — теория правореализа- ции, законности и правопорядка — не только отражает фак­тическое состояние соблюдения, исполнения и применения правовых норм, успехи в укреплении законности и упроче­нии режима правопорядка в стране, но и одновременно со­ставляет методологическую основу для анализа отраслевы­ми юридическими науками тех специфических сфер правореализации, которые входят в предметы их специаль­ных интересов.

Следует вместе с тем иметь в виду, что специальные нау­ки (и общественные, и естественные) разрабатывают наряду с общетеоретическими положениями, имеющими гносеоло­гическое значение, общенаучные и частнонаучные методы, применяемые для исследования специфических объектов. И именно потому, что философия включает в себя лишь всеобщие методы познания, она не тождественна понятию ме­тодологии, охватывающей собой не только всеобщие, но так­же общенаучные и частнонаучные методы. Поскольку всеоб­щим отнюдь не исчерпывается содержание особенного и отдельного, постольку и специальные науки не могут огра­ничиваться лишь всеобщими методами исследования спе­цифических объектов. Применяя всеобщие методы, исследо­вание вместе с тем разрабатывает как общенаучные, так и конкретные, частнонаучные методы, которые в совокупности позволяют обнаружить сущность, содержание и формы изуча­емых объектов, их особенности и специфические закономер­ности развития.

28

Понятиеметодологии как общенаучного феномена

Некоторые из разрабатываемых специальными науками методов приобретают философский характер, но далеко не все выступают как стороны, моменты общефилософской ме­тодологии. Нередко они настолько формализованы (напри­мер, в кибернетике), что к философии как науке всеобщей непосредственно не относятся. Но отсюда вовсе не следует, что использование специальных методов может быть осуще­ствлено вне связи с философией. Наоборот, только на ее ос­нове обеспечивается эффективность применения обще- и ча- стнонаучных методов в отраслевых исследованиях. И тем не менее природа и характер этих методов не являются фило­софскими.

В этой связи следует заметить, что философские катего­рии, имеющие всеобщий характер, нельзя смешивать с об­щенаучными положениями и методами. Далеко не всякое об­щенаучное может претендовать на всеобщую значимость. Философские категории являются методологически универ­сальными средствами, инструментами, методами познания природы, общества и мышления. Общенаучные же положе­ния и методы выступают лишь в качестве обобщения огра­ниченного типа вещей, явлений и процессов; поэтому их методологическая роль имеет соответствующие пределы при­менимости. С этой точки зрения, например, общие положе­ния общей теории государства и права или общей теории управления играют методологическую роль в рамках специ­альных юридических или отраслевых управленческих наук, но не могут претендовать на всеобщую методологическую значимость. Это, однако, не исключает того, что те или иные положения данных (равно как и других) наук по мере своего обогащения и развития могут приближаться к такому высоко­му уровню общенаучности, который обретает методологиче­скую универсальность, включается в систему методов филосо­фии. В. С. Готт полагает, что общенаучные понятия занимают «переходное» положение», выполняют «переходные функции» в развитии понятийной формы мышления, являясь одновре­менно и философскими, и нефилософскими по содержанию, по познавательным функциям (например, пространства и времени); они выступают своеобразными «переходными

29

Предмет философии права

звеньями» между философскими категориями и частнонауч-

ными понятиями, осуществляя многосторонние взаимодейст-

1

вия между ними .

Многие общенаучные понятия действительно не только иг­рают роль «связующего звена», но и сами переходят по мере развития и обогащения в философские категории или по крайней мере являются предпосылкой формирования новых философских категорий. Но это относится не ко всем общенаучным понятиям; ряд из них сохраняет именно обще­научный характер, «не переходя» в разряд философских (например, математические расчеты, кибернетическое про­граммирование и алгоритмизирование, технологическое мо­делирование и т. д.).

Из сказанного становится очевидным, что методология не сводится лишь к философии, чем, разумеется, отнюдь не при­нижается значение последней в теории познания.

То обстоятельство, что не только всеобщие, но также обще- и частнонаучные методы входят в состав методологии, породило точку зрения, согласно которой методология пред­ставляет собой самостоятельную науку. Так, А. И. Ракитов счи­тает, что существует самостоятельная, особая дисциплина — методология науки, которая отвлекается от психологических, физиологических, социальных и других аспектов анализа и рассматривает прежде всего объективную структуру процесса исследования и строение образующих его компонентов2.

Не разделяя этого мнения, попытаемся аргументировать свою позицию несколько позже. Здесь же отметим полную неясность оснований, по которым методология должна от­влекаться от психологических, физиологических и тем более социальных аспектов анализа. Ведь уже много раз в нашей литературе подчеркивалось, что природа познания сугубо со­циальна, а вот методология в данном случае почему-то ока­залось асоциальной. «Объективная структура процесса иссле-

1 См.: Готт В. С. О понятийном аппарате современной науки//Вопросы философии. 1982. № 8. С. 86.

2 См.: Ракитов А. И. К вопросу о структуре исторического исследова­ниям/Философские проблемы исторической науки. М., 1969. С. 162.

30

Понятиеметодологии как общенаучного феномена

дования» состоит прежде всего в ее социальности, включа­ющей в себя также психологические и даже физиологические аспекты анализа. «Теория познания в специальном научном смысле, — пишут А. X. Касымжанов и В. А. Лекторский, — является и психологическим учением об умственном разви­тии индивида, и физиологией органов чувств, и даже линг­вистикой. К теории познания в широком смысле слова эти дисциплины, несомненно, относятся»1.

Еще дальше в направлении обособления методологическо­го знания пошел Н. Стефанов, считающий учение о методо­логии «частнонаучной областью»2. В обоснование этого вы­вода выдвинуты следующие аргументы. Поскольку наука представляет собой сложный познавательный процесс, по­стольку он протекает по определенной логике, закономерные принципы которой используются в практике научно-иссле­довательской работы3. Своеобразие этих принципов состоит в том, что: «а) они являются средством, с помощью которо­го реализуются требования научного анализа, направленно - го на решение данной задачи, б) теоретическое обоснование подобных принципов выходит за границы, задачи и возмож­ности соответствующей науки, в которой они используются, и в) каждый такой принцип представляет то или другое тео-

4

ретическое знание, которое играет роль метода» .

Исследование этих принципов, продолжает Н. Стефанов, не являются и не могут быть специфической задачей той или другой конкретной общественной науки. «И если в прошлом, а в ряде случаев и в наше время подобные вопросы занима­ли и занимают специалистов той или другой науки, то этим мы обязаны тому простому факту, что отсутствуют соответ­ствующие разработки, пригодные для нужд данной науки»5.

1 История марксистской диалектики. Ленинский этап. М., 1973. С. 63.

2 См.: Стефанов Н. Теория и метод в общественных науках. М., 1967. С. 156.

3 См. там же.

4 Там же. С. 129.

5 Там же. С. 155.

31

Предмет философии права

Этими разработками должна заниматься «теория методоло­гии», которую не следует смешивать с самой методологией. «Если метод представляет аналог, т. е. отражение определен­ных законов, то теория метода выясняет сущность и специ­фику соответствующего метода, границы и возможности его приложения и использования и т. д.»1.

Выдвинутые соображения в пользу существования само­стоятельной (к тому же частной) науки методологии неубе­дительны. Прежде всего отметим, что при такой постановке вопроса оказывается, что методология искусственно отрыва­ется от самого объекта познания, с которым не только ор­ганически связана, но и из которого непосредственно выте­кает. Иначе получается, что методология вовсе не является продуктом познания, находится за его пределами и развива­ется сама по себе2. И нет ничего удивительного в том, что Н. Стефанов в одном из пунктов своих рассуждений прихо­дит в противоречие с собственной концепцией. «...Посколь­ку логика объекта детерминирует логику научного подхода, постольку и метод содержит такие правила, по которым со­вершается в определенном порядке некоторая система опе- раций»3. Но если методы определяются логикой объектов, ко­торых насчитывается бесконечное множество, то каким же образом возможно создать «учение о методологии» как са­мостоятельной науке без изучения самой логики объектов?!

Этот вопрос вовсе не является праздным в связи с рас­сматриваемой концепцией, поскольку ее автор полагает, что теоретическое обоснование методологических принципов выходит за границы, задачи и возможности той или иной на­уки, хотя как в прошлом, так и теперь ими занимались и осо­бенно успешно занимаются специалисты различных наук. И добавим еще, что лишь благодаря этим занятиям мы об­

1 Стефанов Н. Теория и метод в общественных науках. С. 148.

2 Д. Маркович пишет: «Отделить метод от науки как системы истинных

знаний невозможно потому, что и сам метод представляет собой знание о том, как прийти к истине» (Маркович Д. Общая социология. Ростов-на- Дону, 1993. С. 57).

3 Стефанов Н. Теория и метод в общественных науках. С. 149—150.

32

Понятие методологии как общенаучного феномена

ладаем ныне бесценным арсеналом методологических идей и принципов, позволивших достичь тех высочайших научных результатов, которыми пользуется человечество. Теперь же предлагается выделить эти идеи и принципы в самостоятель­ную науку, отделить их от той почвы, на которой они про­израстают, и тем самым обескровить саму методологию. Не­вольно возникает вопрос: в чем смысл такого отделения? Не в том ли, чтобы «наложить вето» на занятия методологиче­ской проблематикой специалистами различных отраслей знания и отдать все это на откуп специальным искусствен­ным «методологам», непосредственно не изучающим кон­кретные объекты и поэтому имеющим довольно смутное представление об объективной логике их развития? Едва ли с этим согласятся представители любой науки.

Пытаясь обосновать целесообразность создания самосто­ятельно-частной науки методологии, Н. Стефанов указывает на необходимость различения методологии и теории методо­логии. В принципе допуская возможность такого различения, следует все же указать на его условность, поскольку метод как аналог определенных законов (методология) и выясне­ние его сущности, специфики, границ и возможностей при­ложения, использования (теория методологии) настолько тес­но между собой связаны, что в практике исследовательского процесса они фактически сливаются. На самом деле без от­ражения в сознании определенных законов невозможно по­нять их сущность, специфику, использование в исследова­тельской работе и т. д. Не случайно поэтому и сам автор, указав на различение методологии и теории методологии, в последующих своих рассуждениях постоянно сбивается с ме­тодологии на теорию методологии и наоборот. И дело здесь, скорее, в том, что такое различение не может быть доводом в пользу создания самостоятельно-частной науки методоло­гии по той простой причине, что теория методологии осно­вывается на самой методологии, равно как и методологию трудно представить без ее теории.

К данному вопросу можно подойти и с другой стороны. Как уже отмечалось, ядром методологии является философия, которая и определяет по крайней мере сущность и специфи­ку того или иного метода. Зачем же тогда создавать новую

3 Зак. № 2838 Керимов

33

Предмет философии права

науку для этой же цели? Что касается использования того или иного метода в фактическом исследовательском процессе, то эта задача лучше всего решается той конкретной наукой, в которой данный метод применяется. Нельзя же полагать, что вопрос о характере, границах и возможностях применения то­го или иного метода в изучении конкретных объектов мож­но решить без участия представителей именно той науки, в предмет которой входит задача изучения этих объектов. Сле­довательно, и с этой стороны идея создания самостоятель­но-частной науки методологии неубедительна.

И тем не менее эта идея продолжает находить своих сто­ронников. Так, В. А. Лекторский и В. С. Швырев из того фак­та, что не всякий методологический анализ науки является философским, приходят к выводу о правомерности выделе­ния такой «дисциплины, как логика научного познания, в ка­честве конкретно-научной, изучающей научное познание»1.

Отметив еще в начале своих рассуждений, что как эта наука, так и современная формальная математическая логика «явля­ются в настоящее время специальными, конкретными научны­ми дисциплинами»2, авторы в дальнейшем высказываются в более осторожной форме, признавая, что вряд ли в настоящее время «можно говорить о логике научного исследования как о какой-то единой науке, имеющей свой четко очерченный и представленный в соответствующих теоретических понятиях предмет. «Логика научного исследования» существует реаль­но, скорее, как совокупность различного рода концепций и представлений об отдельных формах, методах и процессах на­учного познания, выработанных в эмпирическом изучении на­учного знания и не синтезированных в каком-либо едином теоретическом предмете»3. И наконец, авторы соглашаются с мнением П. В. Копнина, который не считал логику научного исследования оформившейся самостоятельной наукой4.

1 Лекторский В. А., Швырев В. С. Методологический анализ науки (Типы и уровни)//Философия, методология, наука. М., 1972. С. 14.

2 Там же.

3 Там же. С. 37.

4 См. там же.

34

Понятиеметодологии как общенаучного феномена

Итак, пока фактически не существует самостоятельной науки методологии, но, может быть, следует ожидать ее воз­никновения в обозримом будущем? Лекторский и Швырев, пытаясь ответить на этот вопрос применительно к логике научного познания, считают, что преобладающим в ее раз­работке будет стремление «проводить разносторонние иссле­дования форм и структур научного знания, методологиче­ских приемов и процедур научного исследования, процессов научного познания. Исследования, принадлежащие к этому направлению, затрагивают весьма широкий круг вопросов: строение научных теорий; типологию научных теорий; ви­ды и строение эмпирического знания; отношение теорети­ческого и эмпирического уровней научного знания; проб­лемы эмпирической интерпретации теорий, проверки и подтверждения научных гипотез, факта как основания на­учного знания, систематизации знания; проблемы природы

и структуры научного объяснения, предвидения, идеализа-

1

ции, моделирования и т. п.» .

Нетрудно, однако, видеть, что любая из названных проблем ныне изучается либо философией, либо науковедением, либо, наконец, различными специальными отраслями знаний. По­этому нет ни малейшего смысла создавать науку методологии, предмет которой совпадал бы с предметами других наук, в той или иной мере включающих в себя проблемы логики научно­го познания. Едва ли окажутся оправданными манипуляции с изъятием из всех наук методологических средств познания, традиционно в них используемых, ради объединения их в не­кой «синтетической» науке методологии. В результате мы по­лучим не методологию для познания определенных объектов, а безобъектную методологию для самой методологии.

Ведь те же авторы в другой работе совершенно справед­ливо замечают: «Нет познания как некой самостоятельной сущности. Есть познавательное отношение человека к миру»2.

1 Там же. С. 36.

2 Лекторский В. А., Швырев В. С. Единство мировоззренческого и теоре­тико-познавательного аспектов в марксистской философии//Гносеология в системе философского мировоззрения. М., 1983. С. 12.

35

Предмет философии права

Именно авторы этой статьи впервые в нашей литературе вы­двинули плодотворную идей о типах и уровнях методологии. Отметив данное обстоятельство и конкретизируя высказан­ную идею, Э. Г. Юдин указывает на следующие четыре уров­ня методологического знания. Высший уровень образует фи­лософская методология, определяющая общие принципы познания и категориальный строй науки в целом. За фило­софской методологией следует уровень общенаучных прин­ципов и форм исследования, специфика которых состоит в относительном безразличии к конкретным типам предметно­го содержания отдельных наук, вместе с тем обладающим не­которыми «общими чертами процесса научного познания в его достаточно развитых формах». Следующий уровень со­ставляет конкретно-научная методология, в которую входит определенная совокупность методов, принципов исследова­ния и процедур, применяемых в той или иной специальной научной дисциплине. Наконец, низший уровень метод оло- гии образуют методика и техника исследования, которые представляют собой «набор процедур, обеспечивающих по­лучение единообразного и достоверного эмпирического ма­териала и его первичную обработку, после которой он толь­ко и может включаться в массив наличного знания»1.

Мы разделяем данную трактовку уровней методологии, за исключением последнего (низшего) уровня, о чем речь бу­дет идти в дальнейшем. Здесь же продолжим рассуждения от­носительно невозможности самостоятельного существования методологической науки, в чем лишний раз убеждаемся при анализе позиции Э. Г. Юдина по этому вопросу. Этот автор исходит из утверждения, что в настоящее время различные уровни методологического знания пока, мол, не образуют еще единой научной дисциплины, но допускает ее обособление в будущем. При этом высказываются соображения, которые фактически исключают возможность такого обособления. Так, говоря о любых общенаучных методологических прин­

1 Юдин Э. Г. Системный подход и принцип деятельности. С. 40—44. Явно проигрывает на этом фоне структура уровней методологического знания, предлагаемая П. В. Алексеевым (см.: Алексеев П. В. Предмет, структура и функции диалектического материализма. С. 104).

36

Понятие методологии как общенаучного феномена

ципах и подходах, автор указывает, что, «прежде чем они нач­нут играть конструктивную роль в специальных науках, должны пройти своеобразную переплавку, в результате ко­торой они становятся не внешними той или иной конкрет­ной дисциплине, а имманентными ее предмету и сложившей­ся в ней системе понятий»1.

Вот именно! Ни один из общенаучных принципов и под­ходов не имеет методологического значения вне предмета той науки, в которой он применяется или должен применяться, поскольку необходима еще его «переплавка», т. е. приспо­собление, конкретизация, уточнение в соответствии с объе­ктивной логикой развития того самого объекта, который по­знается специальной научной дисциплиной. Отсюда с неизбежностью вытекает вывод о том, что любой общенауч­ный принцип и подход лишены методологической значимо­сти до тех пор, пока они не приспособлены к логике позна­ваемого объекта. В таком случае какой же смысл «внешнего» обособления этих принципов и подходов, не «имманентных» предмету той конкретной науки, в которой они применяют­ся? На этот счет Э. Г. Юдин высказывается вполне опреде­ленно: «...на высших этажах науки, там, где происходит дви­жение в области смысла и теоретических оснований, методология "работает" отнюдь не внешнем образом, она не "одалживается" у близких или далеких соседей на время по­строения теории. Она принципиально непредставима здесь в виде спускаемых откуда-то сверху поучений по поводу то­го, как надо и как не надо строить теорию. Как показывает опыт развития науки, во всякой значительной научно-тео­ретической концепции методологические моменты органи­чески сливаются с предметно-содержательными...»2

Несколькими страницами раньше сам же Э. Г. Юдин пи­шет: «Во второй половине XX в. методологическое знание значительно дифференцировалось — в его разработке в той или иной форме участвуют наряду с философией практиче­ски все конкретные науки. Мы с полным основанием гово­

1 Юдин Э. Г. Системный подход и принцип деятельности. С. 49.

2 Там же. С. 49.

37

Предмет философии права

рим теперь о методах и аппарате биологии, о методологиче­ских средствах экономического анализа, о познавательном аппарате ядерной физики и т. п.»1. Как же можно при такой ситуации выдвигать идею создания специальной методоло­гической дисциплины? В результате мы окажемся перед не­обходимостью методологию конкретных наук отрывать от са­мих наук и навязывать им методологические постулаты, не связанные со спецификой объектов, ими исследуемых.

К сказанному остается лишь добавить, что не только об­щенаучные принципы и подходы, но также и всеобщие за­коны и категории философии вовсе не являются поучения­ми, спускаемыми откуда-то сверху. Прежде чем приобрести качество методологического инструментария в познании конкретных объектов, все указанное выше претерпевает ту же самую «переплавку» в соответствующих отраслях научного знания. Возьмем, к примеру, категории содержания и фор­мы, общее представление о которых хотя и ориентирует лю­бое исследование, но пока еще не раскрывает их конкретно­го выражения, скажем, в правовой сфере. Для обнаружения специфики содержания и формы правовых явлений необхо­димо выявить их соотношение и взаимодействие, единство и противоположности, эволюционное развитие и преобразо­вание и т. д. И лишь в результате такой кропотливой рабо­ты всеобщие категории содержания и формы будут «переве­дены» в разряд работающих, приобретут качество методологического инструментария, приспособленного к конкретной программе исследования, соответствующим про­цедурам и приемам изучения тех или иных правовых явле­ний. Но если методология органически сливается с пред­метно-содержательной субстанцией самой теории, то как же при такой ситуации возможно ее отделение от этой субстан­ции? Разве не ясно, что методология, оторванная от всех на­ук и навязанная им в качестве абстрактно-формальной схе­мы, будет ими отвергнута?

Казалось бы, вопрос предельно ясен. Однако Юдин на­стаивает на новой «метанаучной дисциплине» — логике и ме­

1 Юдин Э. Г. Системный подход и принцип деятельности. С. 39.

38

Понятиеметодологии как общенаучного феномена

тодологии системного исследования1. Но, как известно, не существует «системной науки» в качестве самостоятельной от­расли научного знания. Между тем системный подход, сис­темный анализ представляют собой специфику системного метода. Но мыслимо ли для каждого метода создавать «ме- танаучную дисциплину»? Что в этом случае останется от са­мой методологии как целостной, системной, единой теории познания? Если каждый метод есть «метанаучный» метод, то и для него логически можно изобрести «метаметанаучный» метод — и так далее до бесконечности. Но какой в этом смысл и что это даст для познания? На наш взгляд, здесь нет никакого смысла и ни малейшей пользы для познания.

Следует подчеркнуть еще один важный момент. Хорошо известно, что теория и метод органически между собой свя­заны. Нет теории без метода, равно как нет метода без теории. Более того, метод по существу та же теория, но обращенная к самому исследовательскому процессу, к поиску, обнаруже­нию, приращению нового знания. И прав И. В. Кузнецов, ко­гда пишет, что «научный метод не есть какое-то искусствен­ное, априорно конструируемое условие или предначертание, извне накладываемое на познавательную деятельность. Он представляет собой выражение основного содержания добы­того знания, его принципиальных особенностей, закономер­ностей его собственного развития. Истинность метода есть, таким образом, истинность научной теории, лежащей в его основании, составляющей его душу, его суть»2. Но если сутью метода является теория, то мыслимо ли создавать некую на­учную дисциплину, лишенную своей «души»? Не получим ли мы искусственную, «бестелесную», «бездушную» дисциплину, все предначертания которой сводятся к априорным, умозри­тельным, спекулятивным поучениям?

В этой связи значительный интерес представляет утвержде­ние С. Н. Мареева, что внешним образом противостоят друг

1 См. там же. С. 106.

2 Кузнецов И. В. Преемственность, единство и минимизация знания — фун­даментальные черты научного метода//Материалистическая диалектика и методы естественных наук. М., 1968. С. 322—323.

39

Предмет философии права

другу не метод и теоретическая система, а метод (или систе­ма методов) и некоторые еще только подлежащие исследо­ванию предметы. Более того, и сам метод лишь внешне про­тивостоит предмету, поскольку внутреннее содержание предмета имеет свою собственную объективную имманент­ную логику, в соответствии с которой и осуществляется его познание. Поэтому-то и оказывается, что метод органически сливается с самой теорией предмета, снимается теорией и по­гружается в нее. Воплотившись в снятом виде в теории, по­грузившись в нее, метод превращает эту теорию в основание для дальнейшего движения познания, в способ решения но­вых теоретических и практических задач. И на этом основа­нии автор приходит к логическому выводу о том, что диале­ктический материализм «не только в своей "методологической" части, а весь, от начала и до конца, есть метод. В противном случае другая часть неизбежно превра­щается в доктрину, в догму, в символ веры и т. д., а мето­дология превращается в формальную методологию, в учение о "методах, приемах и способах научного исследования"», где «...ни о единстве метода и системы, ни о диалектике вооб­ще уже речи нет»1.

Но эти вполне, на наш взгляд, обоснованные заключения не ограничиваются диалектическим материализмом, а должны быть распространены на все науки. На самом деле если метод познания того или иного объекта (предмета) при­обретает специфическую окраску объективной логики имен­но данного объекта (предмета), который с его помощью ис­следуется, если, далее, метод снимается в теории данного объекта (предмета) и в нее погружается и, наконец, если метод и теория составляют единый сплав, то, очевидно, ис­ключается существование этого метода вне самого объекта (предмета) познания. А поэтому исключается возможность са­мостоятельного существования и самой методологии как «ча- стнонаучной», «конкретно-научной» или «метанаучной» ди­сциплины, разумеется если речь идет не о «формальной

1 Мареев С. Н. Единство метода и системы в «Капитале» К. Марксам/Воп­росы философии. 1983. № 5. С. 65, 72.

40

Понятиеметодологии как общенаучного феномена

методологии», которая, в свою очередь, окажется «доктриной, догмой, символом веры и т. д.».

Сказанным, конечно же, вовсе не отрицается возможность и необходимость специального исследования методологиче­ской проблематики в ее относительной самостоятельности и тем самым формирования соответствующего направления на­учного поиска, познания и знания. Но методологическая на­правленность такого рода специальных исследований, буду­чи органически слита с теорией предмета познания, не допускает ее изоляции от данной теории и делает невозмож­ным независимое существование методологии как самостоя­тельной отрасли научного знания. Если теория есть система понятий, обобщающих конкретные знания о соответствующих объектах, то методология представляет собой учение о путях, принципах и методах построения и практического примене­ния именно этой, а не какой-либо иной теории.

Обратимся теперь к низшему уровню методологического знания в предложенной Э. Г. Юдиным структуре этого зна­ния. Этот уровень включает методику и технику научного исследования, т. е. «разработку набора процедур, обеспечива­ющих получение единообразного и достоверного эмпириче­ского материала и его первичную обработку»1. Это утвержде­ние представляется совершенно необоснованным, и не только потому, что всякая методика и техника научного исследова­ния существенно отличны от методологии научного познания (иначе не имело бы смысла вводить в научный оборот эти по­нятия). Известно ведь, что первичная обработка эмпирическо­го материала не осуществляется каким-то заранее подготов­ленным «набором» процедур, а имеет бесконечное множество вариантов, и каждый исследователь использует для этой цели не только уже применявшиеся ранее методические и техни­ческие средства, но и, опираясь на свой опыт (если угодно, даже на интуицию), самостоятельно изобретает их по ходу ис­следования применительно к своеобразию изучаемого объек­та. Нет, конечно, ничего предосудительного в описании и си­стематизации тех или иных методических и технических

1 Юдин Э. Г. Системный подход и принцип деятельности. С. 141.

41

Предмет философии права

приемов, используемых в отдельных исследованиях, но они не могут возводиться в абсолют и в качестве непререкаемых эта­лонов навязываться исследователю, поскольку не отражают объективных закономерностей познания и поэтому лишены методологического значения.

Методологическое значение имеют прежде всего соотно­шение теоретического и практического, их взаимопереходы, определение путей и форм реализации научных знаний в пре­образовании действительности. Что же касается «технологи- зации» методологии, то она ведет к далеко идущим последст­виям, выходящим за пределы теории познания. В этом отношении показательны рассуждения Р. Лукича относи­тельно методологии права. Поскольку люди, размышляет он, не только имеют дело с правом в научных целях, но и актив­но используют его практически, постольку в понятие методо­логии права следует включать не только учение о методах на­учного познания правовых явлений, но и учение о методах практического использования права. «Практическая деятель­ность в сфере права, — пишет Лукич, — может принимать две формы. Первая из них заключается в правотворчестве — со­здании нового, пока еще не существующего права; ко второй относится реализация (применение) созданных правовых норм... Поэтому представляется необходимым исследовать так­же и методы практического занятия правом — методы его со­здания и реализации. Только в этом случае будут охвачены все методы использования людьми права»1.

С этими положениями трудно согласиться. Во-первых, на­учное познание права не имело бы сколько-нибудь рацио­нального смысла, если бы по крайней мере в конечном сче­те не служило практическим целям. Во-вторых, если бы такие фундаментальные проблемы юридической науки, как проб­лемы правотворчества и правореализации (методы создания и реализации права), включались в методологию права, то та­кая «дисциплина» фактически заменила бы собой всю юрис­пруденцию. В-третьих, если бы методология права занима­лась изучением «методов практического занятия правом», то

1 Лукич Р. Методология права. М., 1981. С. 24.

42

Понятиеметодологии как общенаучного феномена

утратила бы свое научно-познавательное значение, превра­тившись в методическую «инструкцию». Но дело не только в этом. На первый взгляд может показаться заманчивым по­добное объединение изучения научных и практических ме­тодов в единой методологии права. Но при более глубоком проникновении в суть вопроса оказывается, что такое объе­динение является привлекательным лишь внешне, носит ме­ханический характер, фактически же оно разъединяет и про­тивопоставляет друг другу научные и практические методы. На самом деле научные методы есть не что иное, как теоре­тическое обобщение практических методов, а последние суть продолжение, развертывание, конкретизация первых в практической деятельности людей. Поэтому-то ни объеди­нять, ни противопоставлять их нельзя, так как есть риск сме­шать методологию с методикой.

Вопрос, таким образом, сводится к следующему: являют­ся ли все уровни познавательной деятельности методологиче­ски значимыми, как это утверждают Юдин и Лукич? Отри­цательный ответ для нас бесспорен, ибо нельзя методологию низводить до простого созерцания и методики воспроизве­дения эмпирического материала, являющегося лишь предпо­сылкой теоретического мышления. Нельзя эту предпосылку, лишь начало движения мысли к рациональному познанию, объявлять методологически значимой. Именно по этим со­ображениям нам представляется неоправданным включение в понятие методологии методики и техники обработки эм­пирического материала, а в понятие правовой методологии — правила законодательной техники и приемов правопримени­тельного процесса.

Но если методология является лишь учением о методах, то, спрашивается, куда же деваются сами методы? Возмож­но ли существование методологии без методов? Каким об­разом создается учение о методах вне самих методов? Что же касается опасений автора относительно смешения «пред­мета исследования с получаемым знанием о нем», то они не имеют под собой сколько-нибудь серьезных оснований, если исследователь стоит на позициях теории познания. Смешивать предмет исследования со знанием о нем, конеч­но же, недопустимо, но при чем здесь методы исследова­

43

Предмет философии права

ния? В состав знания о предмете, по мысли автора, входят, вероятно, и методы его исследования. Но тогда в методо­логию познания данного предмета включается не только учение о методах, но и сами методы.

Недостаточная ясность философской интерпретации поня­тия методологии возрастает тогда, когда в специальных отрас­лях науки небрежно воспроизводятся те или иные философ­ские толкования этого понятия, и тем более тогда, когда пытаются сформулировать «собственное» определение ме­тодологии, без учета уже накопленных знаний о ней. Так, П. Е. Недбайло отмечал, что методология — это не система методов или учение о них, как утверждают отдельные фило­софы, а наука о методе или методах исследования. Во-первых, методология не отдельная отрасль науки, о чем уже говори­лось. Во-вторых, что означает в данном случае «или»? Само собой понятно, что методология не сводится к какому-либо одному методу, а поэтому «или» теряет какой-либо смысл.

Но если в данном случае просто воспроизводятся (с ука­занными неточностями) некоторые философские взгляды, то гораздо хуже обстоит дело, когда выдвигаются «самостоятель­ные», без учета философской литературы определения ме­тодологии1. Так, К. Д. Петряев пишет: «Методология — это

1 Мы отвлекаемся от тех нередко встречающихся в литературе «методоло­гических обозначений», авторы которых, не обременяя себя трудом понять существо новых методологических идей и разработок, объявляют необхо­димым их незамедлительное внедрение в те отрасли науки, где они еще не получили распространения. В результате вместо раскрытия специфики при­менения этих идей и разработок к соответствующим объектам читателя пы­таются ошеломить «осведомленностью» в области методологического зна­ния. Еще более опасной является тенденция низведения методологии до эмпирического уровня или даже обыденного сознания. Показательным в этом отношении является изложение «методологических» проблем иссле­дования политических систем в книге «Методологические проблемы обще­ственных наук» (М., 1979. С. 292—297). Нельзя, конечно, отрицать (или не­дооценивать) эмпирический этап исследования, когда он является основой для достижения рационального познания. Но нельзя также и представлять дело так, будто уже первый этап исследования, без дальнейшего возвыше­ния мысли до рационального уровня, является методологически значимым. Такое представление не только обесценивает богатейшие потенции науки, но и отвлекает от поиска новых гносеологических средств познания ее объ­ектов.

44

Понятиеметодологии как общенаучного феномена

система существенных аспектов мировоззрения и теории

(или ряда теорий), определяющих исследовательские прин-

1

ципы науки» .

Здесь методология представлена в составе двух компонен­тов: мировоззрения и теории, связанных между собой систем­но. Но теория и есть мировоззрение, а мировоззренческое зна­чение теории ни у кого сомнений не вызывает. Еще более неопределенным оказывается второй компонент — теория (или ряд теорий). Во-первых, отнюдь не всякая теория или даже ряд теорий обладает методологической значимостью, а лишь те, которые в силу своей общенаучности могут быть исполь­зованы в качестве ориентира в познании множества объектов (а не только тех, которые явились основой для создания дан­ной теории). Во-вторых, если методология есть теория или ряд теорий, то, спрашивается, в чем же отличие методологии от любой теории? Автор пишет, что «методология не просто тео­рия»; что «говоря о единстве теории и методологии, важно по­мнить, что каждая из них отличается своеобразием и их нель­зя смешивать»2. В результате получилось, что «теорию нельзя смешивать» с «не просто теорией», т. е. методологией, кото­рая, однако, и есть теория. С еще большими неожиданностя­ми мы сталкиваемся, когда в дальнейших рассуждениях автор предостерегает от толкования методологии как простой «со­вокупности» методов, как некой «кладовой методов», посколь­ку тогда «о ней не приходится говорить как о науке»3. Здесь методология из «определенных исследовательских принципов науки» превратилась в самостоятельную науку. Но тут же этот вывод опровергается заявлением о том, что методология — это не наука, а «генеральный путь познания». Что же касается ме­тодов (напомним, не имеющих отношения к методологии), то они лишь «определяют, как идти этим путем»4. Отличие ме­тодологии от метода автор усматривает в том, что первая «от-

Петряев К. Д. Вопросы методологии исторической науки. Киев, 1971. С. 8. Там же. С. 12. Там же. С. 13. Там же. С. 16.

45

Предмет философии права

ражает наиболее общие, генеральные принципы мировоззре­ния», «синтезирует наиболее жизненные, подвижные и гиб­кие положения теории или ряда теорий», а второй (т. е. ме­тод) «является частным, производным понятием»1.

В. П. Кузьмин считает: «Существует определенное неудоб­ство в параллельном употреблении понятий "методология" и "метод", так как понятие "метод" ранее философами упо­треблялось как тождественное понятию "методология". В со­временных условиях, когда "учение о методе" (т. е. методо­логия) само дифференцируется и в нем появляется много конкретных представлений об отдельных частных методах, подходах, методологических принципах, а соответственно приходится анализировать их отношения (общего и частно­го и др.), происходит столкновение прежних и новых пред­ставлений об этом»2.

К сожалению, вопреки этому справедливому замечанию (за исключением отождествления методологии с «учением о методе») автор продолжает, как он сам это оговаривает, поль­зоваться «прежним», т. е. устаревшим, понятием методологии.

Методология — явление интегральное, объединяющее в себе ряд компонентов: мировоззрение и фундаментальные общетеоретические концепции, всеобщие философские законы и категории, обще- и частнонаучные методы. Поэ­тому методологию нельзя сводить к одному из названных компонентов, в частности к методу или учению о методах, поскольку за ее пределами останутся другие компоненты. Но дело не только в этом. Методология вовсе не представляет собой простое суммирование теоретико-мировоззренческих концепций, принципов, методов и средств познания, выра­ботанных отдельными отраслями науки. Подобно тому как невозможно лишь из совокупности эмпирических данных вывести теорию предмета науки, так и сумма компонентов методологии не образует ее системы.

1 Петряев К. Д. Вопросы методологии исторической науки. С. 18.

2 Кузьмин В. П. Место системного подхода в современном научном поз­нании и марксистской методологии. Статья вторая. Принцип системности в методологии диалектического и исторического материализма//Вопросы философии. 1980. № 2. С. 50.

46

Понятиеметодологии как общенаучного феномена

Методология как система не сводится к составляющим ее компонентам, она имеет и свои собственные (конечно же, относительно самостоятельные) интегративные закономерно­сти развития. Эти закономерности обусловливают то, что компоненты методологии, будучи объединенными в орга­нически целостную систему, вступают в связи, отношения и взаимодействия между собой и тем самым приобретают свойства, отличные от их единичного существования и дей­ствия: фундаментальные общетеоретические концепции про­низывают мировоззрение; методы познания, сохраняя отно­сительную самостоятельность, вместе с тем выступают как учение о методах и соответствующих теоретико-гносеологи­ческих обобщениях; всеобщие философские законы и кате­гории освещают применимость (или границы применимости) обще- и частнонаучных методов в конкретных исследовани­ях, равно как и последние обогащают арсенал философии, и т. д. и т. п. Одним словом, методология представляет со­бой сплав составляющих ее компонентов и выступает вовне, по удачному выражению В. П. Кузьмина, в виде своеобразно­го «свода законов» научного познания1. Этот сплав образует­ся в основном из двух «диффузирующих» блоков методоло­гического знания: теоретико-мировоззренческих концепций и системы методов познания различного уровня. Как спра­ведливо подчеркивает С. А. Лебедев, «методологическое зна­ние существует в двух основных формах: в виде методологи­ческих концепции, теорий и в виде отдельных методов, принципов, непосредственно входящих в саму структуру конкретно-научных теорий. Таким образом, методологиче­ское знание одновременно находится и вне частнонаучного знания, и внутри него»2.

Отсюда следует, что соотношение методологии и метода мо­жет быть представлено как диалектическое соотношения це­лого и части, системы и элемента, общего и отдельного. Каж­дый метод — это лишь часть, элемент, отдельное в целостной,

1 См. там же.

2 Лебедев С. А. Роль индукции в процессе функционирования современ­ного научного знания//Вопросы философии. 1980. № 6. С. 87.

47

Предмет философии права

системной общенаучной методологии1. Включая в себя мно­жество различных уровней, методология не сводится к ним не только потому, что имеет в своем составе и другие ком­поненты, но также и потому, что обладает, в качестве обще­научного образования, определенными интегративными зако­номерностями макросистемного характера.

Из сказанного вытекают и те выводы, которые определя­ют нашу позицию по рассматриваемой проблеме.

Во-первых, методология вовсе не является самостоятельной (общей или частной) наукой, локальной отраслью научного знания, существующей изолированно от всей системы наук. Она возникла исторически и развивалась отнюдь не усилия­ми какой-либо одной науки, а всем комплексом научного зна­ния; функциональное же назначение методологии состоит в обслуживании любого научного поиска. Иначе говоря, мето­дология как по происхождению и развитию, так и по назна­чению и роли — это общенаучный феномен, внутренне им­манентный науке в целом и каждой ее отдельной отрасли в частности. Этот феномен создан в результате синтеза всеоб­щего познания и призван обслуживать его вне зависимости от того, в рамках какой конкретной отрасли знания это позна­ние осуществляется. Методологическое знание — это не не­кая особая наука наук, это не только всеобщее средство по­стижения бесконечных объектов науки, но и синтезированное следствие такого постижения. Однако всеобщность методоло­гии не исключает, а, наоборот, предполагает ее «приспособ­ление» к специфике исследуемых объектов.

Во-вторых, будучи познавательным базисом всей системы научного знания, методология имеет в качестве своих соста­вляющих ряд компонентов. Это не только система методов, но и учение о них, не только определенная мировоззренче­ская позиция исследования, но и всеобщие теоретические принципы, не только общенаучные, но и частнонаучные ме­

1 В. П. Кузьмин правильно отмечает, что «методология есть система осно­ваний и методов научного познания, а всякое отдельное методологическое средство (подход, принцип, тип анализа) лишь относительно самостоятель­ная часть методологии» (Кузьмин В. П. Место системного подхода в совре­менном научном познании...//Вопросы философии. 1980. № 2. С. 50).

48

Понятие методологии как общенаучного феномена

тоды познания. Все эти компоненты органически между со­бой связаны, взаимопроникают и обогащают друг друга. Именно в силу таким образом понимаемой универсальности методология является интегральным руководством в на­учном познании и познавательным стержнем всякого иссле­дования.

В-третьих, объединяя познавательные возможности всех наук, методология умножает и обогащает исследовательский потенциал каждой из них. Эти интегративные качества ме­тодология обретает благодаря тому, что ее ядром является фи­лософия — единство диалектики, гносеологии и логики. Это единство не следует понимать упрощенно, как их полное сов­падение. Речь идет совсем о другом: нет, конечно, диалек­тики без гносеологии и логики, равно как нет гносеологии и логики без диалектики, но каждая из них несет на себе со­вершенно определенную методологическую нагрузку. Обоб­щенно говоря, одна и та же система законов и категорий в диалектике выступает в качестве мировоззрения и принци­пов познания объективного мира, в гносеологии — как сред­ство решения конкретных познавательных задач и в логике — как форма научного мышления1.

Единство диалектики, гносеологии и логики как методоло­гического ядра в познавательном процессе выступает в каче­стве средства субъективного осмысления объективного разви­тия, которое, в свою очередь, овладев массами, преобразуется благодаря общественной практике во «вторую объективность». В этом и состоит основной смысл единства онтологического и гносеологического.

1 П. В. Алексеев по этому поводу отмечает: «Между диалектикой, логикой и теорией познания имеется полное тождество, когда в предмете филосо­фии... вычленяются только всеобщие законы развития; каждая из трех ди­сциплин в этом случае с полным правом может быть названа учением о всеобщих законах развития. Но за этими рамками они имеют свои пред­метные области, не покрываемые никакой другой; поэтому любая из них есть нечто большее, чем только наука о всеобщих законах развития. Если взять диалектическую логику, то она изучает всеобщие законы развития под углом зрения того нового, что можно извлечь из онтологического рассмо­трения для способов и принципов познания» (Алексеев П. В. Предмет, стру­ктура и функции диалектического материализма. С. 133).

4 Зак. № 2838 Керимов

49

Предмет философии права

В-четвертых, структурно методология имеет несколько уровней, основными из которых являются: диалектико-миро- воззренческий, определяющий главные направления и общие принципы познания в целом (высший уровень); общенауч­ный (междисциплинарный), используемый при познании особой группы однотипных объектов (средний); частнонауч- ный, применяемый в процессе познания специфики отдель­ного объекта (низший уровень), и, наконец, переходный от познавательно-теоретической к практически-преобразова­тельной деятельности, вскрывающей общие пути и формы внедрения результатов научных исследований в практику.

Нетрудно видеть, что данная структурная схема уровней методологии в принципе совпадает с уже выдвинутой в фи­лософской литературе, но дополняет ее, уточняет по содер­жанию и имеет более четкую организацию, ще высший, сред­ний и низший уровни методологии соотносятся с общим, особенным и отдельным в познавательном процессе. Кроме того, данная схема доводится до логической завершенности, указывая общие пути и формы воплощения результатов по­знавательно-теоретической деятельности на практике.

Вместе с тем следует заметить, что приведенная схема, ко­нечно же, условна, поскольку между различными уровнями методологии существует органическая связь, взаимозависи­мость, соподчинение и взаимопроникновение. Так, тот или иной частнонаучный метод используется с учетом общена­учных методов исследования, обязательно основывается на всеобщих законах и категориях философии, направляется ми­ровоззренческой позицией самого исследования (тем самым данная схема может быть изображена не только по вертика­ли, но и по горизонтали). В свою очередь всеобщие законы и категории философии, равно как и мировоззренческие ус­тановки, сами по себе ничего не дают для познания конкрет­ных объектов. Познавательного успеха не достигнет тот, кто механически «прикладывает» их к исследуемым объектам в надежде получить соответствующие знания.

Методологические воззрения и методы обретают позна­вательную силу лишь в том случае, если они «переведены» на конкретные установки и требования, обусловленные природой самого объекта познания. Но дело не только в

50

Понятие методологии как общенаучного феномена

этом. Ошибочным является также представление, будто ис­пользования одного метода философии вполне достаточно для познания изучаемого объекта. Философские методы дей­ствуют не изолированно друг от друга, а «все вместе», каж­дый метод «просвечивает» то одну, то другую сторону, чер­ту, особенность исследуемого объекта, а в единстве — его целостность как в генетическом, историческом, так и в суб­станциональном, содержательном, функциональном отноше­нии. Это значит, что при исследовании того или иного объ­екта надо переходить от одного метода к другому, от «монометода» — к «полиметодам».

Наконец, предложенная схема дополняет традиционную тем уровнем методологического знания, который обозначен как переходный от научно-познавательного к непосредствен­но-практической деятельности по преобразованию природ­ной и социальной среды. Поскольку этот уровень структуры методологии не рассматривается в имеющейся литературе, он подробно раскрывается в соответствующей главе монографии. Остается лишь добавить, что изложенное понимание мето­дологии, по нашему убеждению, предпочтительнее изложен­ных другими авторами. Оно не только наиболее адекватно бесконечному богатству самой методологии, ее огромным и разносторонним потенциям в познании бытия и сознания, но и открывает широкий путь всем наукам в ее возвышении.

Такое понимание методологии имеет следующие преиму­щества:

— во-первых, философия рассматривается как теоретико- мировоззренческий плацдарм и как отправная система ме­тодов в правовых исследованиях;

— во-вторых, можно применять общенаучные положения и выводы междисциплинарных исследований в процессе по­знания правовой реальности;

— в-третьих, происходит ориентация на широкое исполь­зование в ходе правового исследования частнонаучных ме­тодов, как самостоятельно выработанных, так и тех, которые разработаны другими специальными науками;

— в-четвертых, расширяется проблематика методологии, что позволяет довести ее до логической завершенности; субъективное превращается в объективное, абстрактное —

4*

51

Предмет философии права

в конкретное, правовая теория — в практику правового строительства;

— в-пятых, весь вышеотмеченный комплекс компонентов методологии значительно расширяет и углубляет средства обоснования и доказывания результатов, достигнутых в про­цессе правового исследования, внедрения научных знаний в практику.

Из изложенного вытекает и наше понимание методологии права и государства. Прежде всего необходимо сказать, что таких самостоятельных отраслей научного знания не суще­ствует. Возьмем, в частности, методологию права, посколь­ку проблемы методологии государства пока, к сожалению, не обсуждаются. Методология права есть не что иное, как об­щенаучный феномен, объединяющий всю совокупность принципов, средств и методов познания (мировоззрение, фи­лософские методы познания и учения о них, обще- и част- нонаучные понятия и методы), выработанных всеми обще­ственными науками, в том числе и комплексом юридических наук, и применяемых в процессе познания специфики пра­вовой действительности, ее практического преобразования.

Такая трактовка понятия методологии права не соответ­ствует общепринятой в юридической науке. В литературе имеются прямо противоположные точки зрения: одна из них отрицает мировоззренческий, а следовательно, и методоло­гический характер общей теории государства и права, а дру­гая, наоборот, утверждает самостоятельное существование «методологической науки» в лице той же общей теории го­сударства и права. Первая точка зрения основывается на том, что общая теория государства и права является специальной политико-правовой наукой, и в силу этого она не может быть мировоззренческой и философской1. Однако лишение этой науки мировоззренческой функции противоречит ее факти­ческой роли в общественной жизни и равнозначно отрица­нию ее методологичности. Если, помимо всего прочего, об­щая теория государства и права является не только

1 См., например: Гальперин Г. Б., Королев А. Л. Методологические и тео­ретические вопросы науки истории государства и права в СССР. Л., 1974. С. 23.

52

Понятиеметодологии как общенаучного феномена

специально юридической, но и политической наукой, то уже в силу этого она не может не быть вместе с тем и мировоз­зренческой наукой, тем самым выполняющей методологиче­ские функции в системе юридических наук.

Что касается второй точки зрения, объявляющей общую теорию государства и права методологической наукой , то против нее мы и раньше возражали ; теперь же, уточняя на­шу позицию, считаем, что лишь определенная часть, напра­вление общей теории государства и права, а именно фило­софия права, является методологической наукой.

Эта позиция еще более укрепилась в нашем представлении после того анализа, который был проведен выше при рассмот­рении философских воззрений относительно «самостоятель­ного» существования методологической науки; если вообще не существует методологии в качестве самостоятельной отрасли науки, то тем более не может быть отдельной методологиче­ской науки в рамках системы юридических наук. Тем самым вовсе не принижается значение общей теории государства и права, а, наоборот, подчеркивается не только ее гносеологи­ческое, но и онтологическое (социология права) значение в развитии юридической науки в целом.

Солидаризуясь с нашей прежней (ныне уточненной) по­зицией по данному вопросу, С. 3. Зиманов пытается опери­ровать доводами, с которыми мы, к сожалению, согласиться не можем. Справедливо отметив, что решение о том, являет­ся ли общая теория государства и права «методологической наукой» или «наукой, имеющей методологическое значение» в системе юридических наук, принципиально важно, посколь­ку от этого зависит определение характера и функций самой науки, ее места и роли в системе правоведения, С. 3. Зима- нов указывает: «Познавательная роль теории права ограниче­на ее теоретическими конструкциями как познанными зако­номерностями правовой системы. Формирование методов в специальных науках происходит путем образования теории, через теории. А система теории в общем правоведении не со­

1 См., например: Васильев А. М. Правовые категории. М., 1976. С. 19.

2 См.: Керимов Д. А. Философские проблемы права. М., 1972. С. 29—30.

53

Предмет философии права

держит ни общих принципов и логических процедур позна­ния, ни тем более требований и методов научно-теоретиче­ского мышления»1.

Во-первых, познавательная роль теории права отнюдь не ограничена лишь «теоретическими конструкциями» онтоло­гического порядка, она разрабатывает и гносеологические «конструкции», в частности тем направлением в общей тео­рии права, которое именуется философией права. Во-вторых, возникает вопрос: каким же образом теории права удается познавать специфику своего предмета и создавать «теорети­ческие конструкции» без специфической методологии их по­знания? Ведь хорошо известно, что методология познания есть аналог предмета или, вернее, познанного в этом предме­те. В-третьих, общее правоведение содержит и общие прин­ципы, и логические процедуры познания, и тем более требо­вания и методы научно-теоретического мышления, например принципы и логические процедуры толкования права, срав­нительного правоведения, правовой кибернетики и многие другие. Наконец, в-четвертых, и сам автор в противоречии с критикуемыми в данном случае положениями пишет: «Об­щая теория права не является методологической наукой, но она имеет методологическое, точнее теоретико-методологи­ческое, значение для правоведения. Всякая теория, если она подлинная, т. е. выражает истинные закономерности реаль­ных явлений, содержит в себе подход и способы освоения явления и его фрагментов. Общая теория права, содержащая в своем теоретическом арсенале познанные законы, принци­пы бытия и функции правовой системы в целом, располага­ет специальными правилами и способами оценки и освое­ния правовых норм, их системы и частей; следовательно, в системе правоведения она наука не только общетеоретиче­ская, но и в этом смысле теоретико-методологическая. Ме­тодологическая роль общей теории права носит частномето- дологический, предметно-методологический характер»2.

1 Зиманов С. 3. Место общей теории права в советском правоведение/Со­ветское государство и право. 1984. № 4. С. 13.

2

Там же. С. 14.

54

Понятие методологии как общенаучного феномена

Думается, автор изложил бы свою позицию более четко, ес­ли бы исходил из того факта, что теория права включает в се­бя два направления: социологию права и философию права.

Нельзя себе представлять дело так, будто общая теория пра­ва приобретает методологическое значение в системе отрас­левых правоведческих наук лишь благодаря тому, что разра­батывает онтологически-фундаментальные концепции, а в сфере гносеологии ее задача ограничивается лишь «приложе­нием» диалектики к познанию правовых явлений и процес­сов. То, что онтологически-фундаментальные концепции об­шей теории государства и права имеют методологическое значение для отраслевых государствоведческих и правоведче- ских наук, ни у кого не вызывает сомнения, поскольку тео­ретически бесспорны и практически доказаны историческим развитием данных наук. Что же касается гносеологической ро­ли обшей теории государства и права по отношению к отрас­левым наукам данного комплекса, то речь здесь должна идти отнюдь не о механическом «приложении», а о творческом при­менении, о таком преобразовании философских законов и категорий, которое позволило бы проникнуть в специфику ис­следуемых объектов. Если бы такое применение сводилось к механическому «приложению» философских законов и кате­горий к указанным сферам науки и практики, то повышен­ный интерес к методологии был бы едва ли оправдан. В том- то и дело: применение философских законов и категорий предполагает их «приспособление», «переработку», «преобра­зование» согласно специфике этих сфер. Подобно этому, об­щая философия «переплавляется» в философию права как в одно из основных направлений общей теории государства и права (точнее, общей теории права и государства).

Из изложенного очевидна наша позиция о единстве, орга­нической связи, взаимодействии и проникновении друг в дру­га онтологического и гносеологического направлений (частей) общей теории государства и права — социологии права и фи­лософии права.

Глава 2

<< | >>
Источник: Керимов Д.А.. Методология права. Предмет, функции, проблемы философии права. 2-е изд. М.: Аванта+,2001. - 559 с.. 2001

Еще по теме ПОНЯТИЕ МЕТОДОЛОГИИ КАК ОБЩЕНАУЧНОГО ФЕНОМЕНА:

  1. § 20. Понятие метода и методологии. Специфика философско-методологического анализа науки. Функции общенаучной методологии познания
  2. 2.2. ФЕНОМЕН ИНТЕГРАЛЬНОЙ ТЕЛЕСНОСТИ: МЕТОДОЛОГИЯ АНАЛИЗА
  3. ВВЕДЕНИЕ .............................................................................. 5 ГЛАВА I. ОБЩИЕ МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ИССЛЕ­ДОВАНИЯ ГРАВДАНСКО-ПРАВОВОЙ ОТВЕТСТ­ВЕННОСТИ 9 § X. Понятие и содержание методологии науки гравданского права.................................................................... 9 § 2. Понятие и структура социальной ответ­ственности как общие методологические основания исследования гражданско-пра­вовой ответственности 16 § 3. Понятие и структура правовой ответс
  4. ТЕМА 1. Философия как социокультурный феномен Лекция 1. Философия как социокультурный феномен
  5. § 2. Организованная преступность как социальный феномен
  6. §2. Организованная преступность как социальный феномен
  7. Современное научное осмысление космологии как феномена культу­ры
  8. Экстремальность как краевой феномен.
  9. Абсолютизация смерти как феномен культуры
  10. 2.1.3. Абсолютизация смерти как феномен культуры
  11. 7.1. Язык символов как эпистемологический феномен
  12. Язык символов как эпистемологический феномен
  13. § I. Понятие и содержание методологии науки гражданского права
  14. Самотрансценденция как феномен человека