ЗЛОИ ДУХ

Вскоре после того, как германская армия оккупировала Австрию в марте 1938 г., Адольф Гитлер, говорят, приказал командиру XVII военного округа разрушить деревушку Доллерсхейм «учебной стрельбой». Обитатели были эвакуированы, и все сооружения деревни, включая кладбище, были затем превращены в пыль артиллерийским огнем.

Множество подобных фактов наводят на мысль, что Гитлер страдал сильным чувством подавленной вины, стыда и ненависти к своему происхождению, родственникам, телу и самой своей личности. Впрочем, нет необходимости верить дословно этим противоречивым свидетельствам, чтобы заставить нас считать Гитлера важнейшим субъектом «психиатрической истории».

Особенно следует отметить свирепую ипохондрию фюрера, которая, возможно, имела решающее значение для состояния его ума во время войны. С 1936 по 1945 годы он полностью доверился сомнительному врачу д-ру Тео Мореллю, который постоянно лечил его громадными дозами

глюкозы, витаминов, стимуляторов, средствами для возбуждения аппетита,

слабительным, транквилизаторами и седативами, которые он вводил обычно внутривенно. Поскольку у Гитлера была склонность к вздутию живота, то ему давали огромные дозы лекарств от этого недуга ежедневно. Эти лекарства изготовлялись на основе атропина и стрихнина. Конкуренты Морелля безуспешно докладывали в Гестапо, что Морелль тайком травит фюрера.

У солдат бывает тонкая интуиция. Как-то уже во время Второй мировой войны, маршируя под изумительный ритм Colonel Bogey ("Полковник Злой Дух"), кто-то из англичан сочинил бессмертный припев:

У Гитлера только одно яичко.

У Геринга — два, но уж очень маленькие,

У Гимлера, видимо, то же самое,

А у Геббельса их нет вовсе.

Дело в том, что когда 20 лет спустя советские власти разрешили опубликовать якобы доклад о вскрытии тела бывшего фюрера, там сообщалось, что «левое яичко отсутствует». Доклад, впрочем, кажется фальшивкой КГБ и не подтверждается другими свидетелями. Но некоторые историки отнеслись к нему серьезно. Поскольку же врождённый monorchidism встречается редко, они пришли к выводу, что должно быть, Гитлер сам себя изувечил, оскопив. Даже открытие архивов КГБ в 1990-е годы не прояснило этой тайны.

Однако здесь нельзя ограничиться только физическими свидетельствами. Множество аспектов поведения Гитлера заставляют думать, что за его притворно-скромным видом скрывалось что-то отвратительное и отталкивающее. Он не допускал в своем присутствии ни малейшего намека на вопросы секса. Он страшно боялся инцеста. Он проявлял отвращение к «грязи» во всех ее видах. Хотя эти свидетельства могут быть истолкованы двояко: его сексуальная жизнь или была совершенно сублимирована, или омерзительно извращена.

На всех стадиях блестящие начинания Гитлера парализовались всепроникающим ощущением неудачи. И он все время заигрывал с самоубийством. В своей любви к политическим представлениям он доходил до псевдо-религиозных пародий на католицизм. Но главное, ему все время хотелось сказать, что история, германская нация, Бог или что-то еще — обнаружили, что он wurdig (стоящий). Можно сделать вывод, что котел ненависти к себе, который в нем постоянно кипел, выплескивался наружу, и эту ненависть он направлял на евреев, славян, коммунистов, гомосексуалистов, цыган и, наконец, на самою Германию.

Излишне говорить, что насмешка над собой лечит лучше, чем самовосхваление. В Первую мировую войну англичане маршировали под другой изумительный припев, который 720 TENEBRAE

распевали на мотив траурной мелодии гимна Ледяные горы Гоенландии:

Мы не можем воевать, мы не можем стрелять;

Никакой, к черту, от нас пользы.

И когда мы придем в Берлин, кайзер скажет:

Hoch! Hoch! Mein Gott!

Что, черт побери, за кошмарная толпа эта

Английская пехота!

¹ Фред Карно был владельцем популярного цирка того времени.

здним искусством поп-звезд, чьи псевдогипнотические выступления возбуждают массовую истерию. Эмоциональная насыщенность его речей как-то утоляла горькие чувства униженной нации. Он играл на страхах людей, разглагольствовал об угрозе «еврейскобольшевистского заговора» и «ударе в спину», который нанесли союзники. Его единственная попытка захватить власть потерпела полное фиаско. «Пивной путч» в ноябре 1923 г. научил его придерживаться «легальных методов» — то есть массовых митингов, выборных процедур и политического шантажа. Благодаря судебному процессу над ним, где он выразительно поносил судей, он превратился в национальную фигуру; два года в тюрьме Ландсберг дали ему возможность написать довольно хаотичные мемуары «Майн Кампф» (1925-1926), ставшие бестселлером. «Ein Volk, ein Reich, ein Fuhrer» («Народ, Империя, Вождь», или — другой возможный перевод — «Единый народ, единая империя, один вождь») — именно это хотели услышать немцы. Он обещал снова сделать Германию великой и построить Третий рейх, который простоит тысячу лет. Если быть точным, он поддерживал в Третьем рейхе жизнь 12 лет и 3 месяца. «В большой лжи, — писал он, — всегда есть некая сила достоверности».

В личной жизни Гитлер оставался замкнутым человеком и не женился буквально до последних часов своей жизни. Он любил животных и детей и держал дома простую, непритязательную любовницу. В противоположность своим соратникам, многие из которых были чванливыми мужланами, он был хорошо воспитан и вежлив. Никогда он лично не участвовал в насилии, хотя именно он отдавал недокументированные приказы проводить геноцид. Но сердце его было полно

ненависти. Он, бывало, цитировал Фридриха II, чей портрет до конца оставался в его кабинете: «Теперь, когда я узнал людей, я предпочитаю собак»⁴⁰. Его страстью была архитектура. В 1920-е гг. он строит себе изумительное горное шале Бергхоф, высившееся на одной из вершин у Берхтесгадена. Позднее он занимал себя грандиозными планами воссоздать из руин Берлин или превратить его родной город Линц в культурный центр Европы. Западные комментаторы сделали из Гитлера «злого гения»: «зло» сомнений не вызывает, но трудно считать его «гением». [ЗЛОЙ ДУХ]

Как только Гитлер пришел к власти, он начал расправляться с соперниками и оппонентами. Ради собственного успеха ему пришлось разгромить социалистическое крыло НСДАП, имевшее большую поддержку у населения и призывавшее ко «второй, социалистической революции». В ночь на 30 июня 1934 г., известной в истории как «ночь длинных ножей», он созвал новую элиту партии — гвардию СС, «чернорубашечников», чтобы расправиться с прежними партийными штурмовыми отрядами — «коричневорубашечниками» CA. Одним ударом были убиты все непосредственные соперники фюрера — Эрнст Рём, лидер CA, Грегор Штрассер, ведущий социалист партии, генерал фон Шлейхер, главный союзник нацистов в парламенте. В 1933 г. он запрещает Коммунистическую партию Германии, а потом распускает все другие партии. Заняв место Гинденбурга в качестве главнокомандующего, он завоевывает на свою сторону армию и продолжает дальше освобождаться от ненадежных элементов.

У Гитлера не было какого-нибудь грандиозного плана в экономике. В конце концов, Германия не нуждалась, как Россия, в модернизации. Но Затмение в Европе, 1914-1945 721

вскоре у него развивается склонность к коллективистской экономике, и д-р Ялмар Шахт, президент Рейхсбанка, предлагает ему готовый план. Поддерживавшие ero с самого начала промышленники требовали действий, и он понял, что действия приведут к росту доверия и занятости. План Шахта соединял финансовый менеджмент по Кейнсу с государственным управлением промышленностью и сельским хозяйством; профсоюзы были заменены нацистским Трудовым фронтом, забастовки запрещены законом. Этот «новый курс», как и его американский собрат, был направлен на обеспечение полной занятости и полного производства посредством финансируемой государством созидательной программы. Крупнейшие проекты включали постройку системы скоростных автомагистралей (19331934 гг.), запуск в производство «народного автомобиля» фольксваген (1938 г.), но, главное, перевооружение.

Отношения между нацизмом и немецкой промышленностью — это самый спорный вопрос. Обычно принято считать установленным (и это особенно нравится коммунистическим ученым) «примат экономики». Если следовать этому взгляду, то интересы большого бизнеса предопределяли не только краткосрочную политику, направленную на уничтожение немецких левых, но и долгосрочную политику. Экспансия Германии на восток тогда интерпретируется в свете требований немецкой промышленности: сырье, нефть и дешевая рабочая сила. Противоположная точка зрения исходит из «примата политики». Согласно ей, Гитлер вскоре отбросил покровительство промышленников и стал развивать государственный сектор в противовес частному. И введение (с 1936 г.) четырехлетнего плана, смещение главного советника по экономике Шахта и экспансия государственной сталелитейной корпорации «Райхверк Герман Геринг», — все указывает на движение в этом направлении. Компромиссная интерпретация состоит в утверждении, что развивается «множественный центр власти», СОСТОЯЩИЙ из НСДАП, армии и промышленности⁴¹. Перевооружение было важно также психологически и политически. Немецкий сектор вооружения, который сдерживался искусственно, смог восстановиться очень быстро; с 1933 г. начали непомерно расти предприятия Круппа. Причем перевооружение также лечило уязвленную немецкую гордость и завоевывало на свою сторону армию, которая в 1935-1936 гг. сумела вновь ввести призыв на военную службу. У Гитлера не было определенных планов как использовать свои перевооруженные силы. Но было удобно демонстрировать всем, что пистолет под его плащом заряжен.

Сельское хозяйство нацистов не интересовало. В начале они вышли с планом организации кооперативов. Но главные усилия были направлены на то, чтобы гарантировать стабильность цен и таким образом защитить фермеров.

Идеология нацистов, мягко говоря, была не очень-то изобретательной. В отличие от Сталина, у Гитлера не было партийного наследства, которое он мог бы подгонять под свои цели. Его первая и единственная работа «Майн Кампф» (1925 г.), которая со временем появилась практически в каждой немецкой семье, содержала всего лишь две-три последовательные идеи, да и те не оригинальные. Гораздо важнее проследить цепь аргументов, которые привели от предположения о наличии «Herrenvolk», то есть «расы господ», к заявлению о правах немцев на Lebensraum, то есть на «жизненное пространство» на Востоке.

Гитлер принимал за доказанное иерархию наций. Он делил народы на «основателей культуры», «носителей культуры» и «разрушителей культуры». «Носителями культурного развития человечества» на тогдашний день для него были «арийцы». «Главный противник арийца — еврей». Евреи рассматривались как Todfeind, то есть «смертельный враг». Он не позаботился дать определение «арийца» или установить иерархию наций внутри самой арийской расы. Глава, посвященная этому вопросу в его книге, начинается с замечания, что некоторые вещи так очевидны, что не нуждаются в объяснении⁴². Гитлер также верил в железную логику «расовой чистоты». «В каждом случае, когда арийская кровь смешивается с кровью более низких людей, — замечает он, — в результате исчезает великий культурный народ». «Все великие культуры прошлого исчезли... из-за смешения кровей»⁴³. Гитлер считал, что здоровье нации зависит от качества его национальной территории. «Только достаточно большое пространство на земле обеспечивает свободу существования нации». «Внешняя политика народного государства должна... создать здоровое соот- 722 TENEBRAE

44

ношение между населением нации и количеством и качеством его территории» .

Поскольку у соседей Германии территории было уже в избытке — или в колониях, или, как у России, через завоевание степей — Германия могла рассчитывать только на захват прилегающих к ней с востока территорий. «Мы остановим движение Германии на юг и на запад и обратим наши взгляды на восточные земли»⁴⁵. Германская экспансия в Польшу и на Украину дала бы ей силу не только сражаться с Россией, но и сдерживать Францию — другого смертельного врага Германии. Гитлер верил, что Германия в самом невыгодном положении вела борьбу за свое существование. «Германия — не мировая держава, — жалобно стонал он. — Германия или станет мировой державой, или Германии не будет»⁴⁶.

Откровенный расизм выступал в сочетании с некоторым коллективистским убеждением, которое часто туманно обозначали как «стадный инстинкт», но у которого отчетливо заметны марксистские обертоны. О своем долге перед марксизмом довоенной СДП, Гитлер однажды сказал:

«Мне пришлось просто логически развить то, в чем социал-демократия потерпела поражение... Национал-социализм — вот чем мог бы стать марксизм, если бы разорвал свои абсурдные связи с демократическим порядком... Зачем нам социализировать банки и фабрики? Мы социализируем людей»⁴⁷.

Недавние исследования показали, что в молодости Гитлер читал марксистские работы и на него оказали большое воздействия массовые политические шествия австрийских социал- демократов, размахивавших флагами⁴⁸. Возможно, он впитал больше, чем осознавал: нацисты не были сильны в интеллектуальной области, но их умолчания не означают, что примитивный социализм был за рамками их горизонта. Именно нацисты ввели Первое мая как национальный праздник немецких рабочих.

Политика нацистов была претворением в жизнь этих немногих и сомнительных идей. Расизм и национализм Гитлера немедленно породили антисемитские действия. Евреи были изгнаны с государственных должностей и лишены германского гражданства, еврейских торговцев и коммерсантов официально бойкотировали, брак и любовные связи между евреями и неевреями были запрещены.

Все эти меры были откровенно оформлены в Нюрнбергских законах 1935 года. С самого начала нацисты выступали за эвтаназию (убийство) душевнобольных и людей с генетическими пороками, одновременно поощрялась многодетность героических немецких матерей. В социальном плане нацисты презирали все существующие иерархии: аристократию, офицерский корпус, организации свободных профессий. Ряды нацистской партии государства были открыты для всякого, кто был готов служить без страха и сомнений. Должности заполнялись выдвинувшимися в каждом немецком городе и деревне самыми вульгарными, неквалифицированными и наглыми элементами. Их идолом был неудавшийся фермер Генрих Гиммлер, стоявший во главе СС, а также бывший пилот толстый рейхсмаршал Герман Геринг, который больше не умещался в кабину пилота⁴⁹. И в этом фашистская Германия сильно напоминала преуспевавшую сталинскую бюрократию в СССР.

У нацизма, как и у сталинизма, было в действии множество фикций. Нацистская пропаганда часто оперировала странными понятиями: Гитлер был новым Фридрихом или новым Бисмарком; сами нацисты были наследниками германских богов или тевтонских рыцарей; Третий рейх был прямым наследником Священной Римской империи или Гогенцоллернов. Немецкий народ, свободный и единый, бесконечно любил свою родину, бесконечно желал учиться и предаваться искусствам, безмерно гордился раскрепощением женщин, как не знал границ и в своем гневе на предателей и врагов... Все это было очень знакомо. Культ личности Гитлера был беспредельным: фюрер был воплощением всего прекрасного, мудрого и доброго.

Нацисты были в основном неверующими (сам Гитлер был в прошлом католиком). Их ритуалы, скорее, пародируют древнегерманское язычество, чем имеют какое-нибудь отношение хоть к одной современной религии. В связи с этим перед ними стояла трудная задача, поскольку германская нация все еще оставалась по преимуществу христианской. Очень часто они игнорировали теоретические вопросы. Но для того, чтобы умиротворить католиков, Гитлер подписал в июле 1933 г. Конкордат с Ватиканом, подтвердив автономию немецкой Церкви в обмен на отказ иерархов вмешиваться в политику. Этот компромисс побудил

Затмение в Европе, 1914-1945 723

некоторых католических прелатов вроде австрийского кардинала Иннитцера высказать свою симпатию целям нацистов. Тем не менее он не помешал Ватикану издать распоряжение о чтении по всем немецким церквам энциклики папы Пия XI Mit brennender Sorge ("С искренней заботой", 1937 г.), где отвергалась и разоблачалась идеология нацизма. Чтобы справиться с протестантами, Гитлер объявил о создании в 1935 г. Союза Протестантских церквей под контролем государства. Делалась также попытка основать для «немецких христиан» под руководством Рейхсепископа доктора Мюллера новое движение, в котором свастика обнимала крест. В ноябре 1 933 г. этот псведо-христианский нацистский суррогат устроил в Берлине демонстрацию в честь «Христа-героя». В конце концов, религии и неверию пришлось сосуществовать, как уж они могли.

В деле принуждения и террора нацисты были прилежными учениками. Их коричневорубашечники и чернорубашечники хорошо владели искусством обмана, шантажа и бандитизма. С другой стороны, в качестве лидеров немецкого Rechtsstaat (правового государства), они не имели за собой традиции 500 лет опричнины, как жители Московского царства. Структуры общественного контроля не были такими совершенными, как в СССР. Здесь не было также государственной монополии на трудовую занятость, не было коллективизированного сельского хозяйства, до 1944 г. не было партийных ячеек и комиссаров в Вермахте. Все это до некоторой степени объясняет особый нацистский стиль, где намеренная звериная жестокость должна была восполнять структурные недостатки. Широко разрекламированная жестокость требовалась просто потому, что часто не было иного, более хитрого инструмента контроля.

Органы безопасности Рейха никогда не принимали таких чудовищных размеров, как советские. И партийная гвардия {Schutz staffein), и гестапо (тайная государственная полиция) использовались партией в дополнение к существующим войскам и полиции. Но из них никто не был наделен такого размаха полномочиями, как НКВД. Один концлагерь был открыт в Дахау около Мюнхена в 1934 г., но количество заключенных уменьшилось в конце 1930-х годов. Управляемые нацистами Народные суды и народные судьи постепенно брали на себя работу традиционного судопроизводства. Но всеобщий террор не был нормой. В самой Германии насилие нацистов оставалось в рамках предсказуемого. Немцы, которые смогли приспособиться, могли надеяться выжить. Около 500 ООО немецких евреев подверглись преследованиям и были высланы. Kristallnacht («Хрустальная ночь») 1938 года, когда были разрушены синагоги и еврейские магазины, резко изменила ощущения и породила самые мрачные предчувствия. Но тогда вовсе не казалось, что впереди было еще «окончательное решение». До начала войны у Рейха не было условий и современной технологии умерщвления, которые они применяли в последующем. Остается открытым вопрос, насколько нацисты копировали советскую машину террора, которая была и старше, и мощнее, чем у них.

Политологи очень беспокоятся по поводу теоретической классификации нацизма. Некоторые, вслед за Ханной Арендт считают, что нацизм был из семьи тоталитарных режимов; другие, такие, как Нольте, считают его одним из «трех лиц фашизма». Наконец, есть такие, кто предпочитает считать его движением sui generis (единственным в своем роде)⁵⁰. Он был или одним из указанных, или не одним из них, или всеми сразу — в зависимости от исходных понятий исследователя. Прошло уже почти 50 лет после «грехопадения» последнего нациста, но многие еще находятся под сильным влиянием личной вражды, политических предубеждений или синдрома победителя. Достаточно сказать (если позволительны личные мнения), что нацизм был самым отталкивающим движением новейшего времени. Идеалы его утопии были столь же безобразны, как и реалии его Рейха.

Европа, подорванная кризисом, была не готова ответить на вызов Сталина или Гитлера. Западные державы были заняты собственными делами. США не участвовали в делах Европы. Государства Восточной и Центральной Европы были слабы и разделены. И именно в то время, когда начали обсуждать идею коллективной безопасности, внимание Европы было отвлечено гражданской войной в Испании.

Великобритания по окончании Великой войны занялась заботами своего острова и своей империи. Кризисов хватало: в Ирландии, в Индии, в Палестине. Несмотря на то что было сформировано подряд два лейбористских правительства, про- 724 TENEBRAE

блемы с рабочими в стране только умножались. Всеобщая забастовка в мае 1926 г., начало выпуска коммунистической «Daily Worker» ("Дейли Уокер") (1930 г.), исключение лейбористской партией своего собственного лидера Рэмсея Мак-Дональда за формирование Национального [коалиционного] правительства (19З1 г.) и создание сэром Освальдом Мосли Британского союза фашистов (1932 г.) — все эти события происходили на фоне роста безработицы до 3 млн. В 1935 г было избрано консервативное правительство во главе сначала со Стэнли Болдуином, а затем Невилом Чемберленом, поскольку консерваторы обещали стабильность и эффективное управление. И вплоть до Мюнхенского кризиса головной болью правительства была любовная связь молодого короля с разведенной американкой и последующее отречение. Тем временем происходили значительные изменения в обществе, совершались технические прорывы: было основано ВВС (1922 г.), положено начало планированию семьи (1922 г.), женщинам предоставляется избирательное право без ограничений (1928 г.), появляются книги в бумажной обложке (1935 г.);

изобретают телевидение (1926 г.), пенициллин (1928 г.), и реактивный двигатель (1937 г.). Поколение англичан, достигших зрелости после Великой войны, считали, что они уже пережили достаточно; последнее, о чем им хотелось беспокоиться, были тучи на континенте.

Континентальная Франция не могла спрятаться на острове. В 1920-е гг. приоритетом французской политики становится обеспечение безопасности, отчасти проведением твердой линии во взаимоотношениях с Германией, отчасти созданием «Малой Антанты» на Востоке (см. ниже). Но затем приоритеты меняются. 1930-е гг. были периодом расцвета французского Алжира и Французского Сайгона, и это в то время, когда в самой Франции кризис превращает занятость в главный вопрос. Эдуард Даладье (1884-1970), радикальный социалист, дважды был премьером во время, когда менявшиеся правительственные коалиции и нашумевшее дело еврейского афериста Ставиского (1934 г.) породили всеобщее разочарование. Политические взгляды поляризовались, и Коммунистическая партия Франции была столь же громкоголосой, как и фашистское Французское действие (Action Frangaise). Привычный стереотип якобы

неизменности взглядов французов в полной мере подходит к личности Андре Мажино, военного министра в 1929-1932 гг., создателя громадной линии укреплений вдоль восточной границы Франции. Но это представление не вполне справедливо. Неправда, что французская армия не хотела сражаться, как позднее заявляли англичане, но в отсутствие сколько-нибудь значительных британских сил Франции просто не очень нравилась идея сражаться с немцами в одиночку; кроме того, она была связана организационными схемами, мешавшими быстрым наступательным действиям.

Скандинавским странам в 1930-е годы повезло: она находилась вне сферы стратегической напряженности. Рецессия нанесла тяжелый удар шведской торговле железом, но при социал-демократах она отреагировала на это созданием самой большой в мире системы социального обеспечения. [SOCIALIS]

Напротив, Восточно-Центральная Европа находилась в самом центре надвигавшейся грозы. Имея с одной стороны Гитлера, с другой — Сталина, лидеры расположенных здесь государств, конечно, не могли быть спокойны. В системе безопасности, созданной Францией в 1920-е годы, было несколько серьезных просчетов. Принцип «санитарного кордона», то есть пояса государств, сдерживавших Советскую Россию, не проводился сколько-нибудь последовательно. Малая Антанта, объединившая Чехословакию, Румынию и Югославию для сдерживания поднимавшейся Венгрии, не включила Польшу — самую большую страну этого региона; в 1934 г. ее дополняет независимый пакт балканских стран: Румынии, Югославии, Греции и Турции.

У западных стран была плохая репутация: они не умели принимать решения. Когда в 1920 г. Красная армия наступала на Варшаву, они отправляют целый рой военных миссий, но никаких военных подкреплений. В 1934 г., когда маршал Пилсудский зондировал почву в Париже на предмет превентивной войны против нацистской Германии, он не добился никакого ответа. Западные государства так никогда и не смогли решить, основывать ли свою политику в Восточной Европе на реалиях новых государств вроде Польши или на казавшиеся им более привлекательной постбольшевистской России (которая так никогда и не появилась). С 1935 г., когда страх перед Гитлером Затмение в Европе, 1914-1945 725

пересилил неприязнь к Сталину, они обратились к гиене, чтобы укротить волка.

В Восточно-Центральной Европе международный кризис 1930-х гг. отразился, конечно, и на внутреннем положении. Коммунистические партии в основном, нелегальные, не имели большой поддержки, кроме как в Чехословакии, но были существенным раздражителем, провоцируя националистические элементы. Гитлер, когда он не подстрекал

непосредственно немецкие меньшинства в Польше, Чехословакии и Румынии, побуждал другие националистические элементы подражать ему. В результате диктаторские режимы укреплялись, военные бюджеты непомерно росли, политическая роль военной верхушки увеличивалась. Процветал национализм и усугублялись всякого рода этнические конфликты.

В Польше, например, близость Сталина и Гитлера ощущалась повсюду. Маршал Пилсудский, подписавший пакт о ненападении с СССР в 1932 г. и с Германией в 1934 г., стремился занять взвешенную позицию, как это отразилось в его «доктрине двух врагов». Польская коммунистическая партия, выступавшая против независимости Польши в 19181920 гг., приобрела интернационалистский и троцкистский уклон. Находящаяся в изгнании верхушка этой партии (главным образом, евреи) была ликвидирована en masse (полностью) во время сталинских чисток. На противоположном конце политического спектра от национально-демократического движения отпочковалась фашистская поросль, Фаланга, которая также была запрещена. Военизированные националистические организации возникали в каждом национальном меньшинстве. Организация украинских националистов (ОУН) — радикальное ответвление бывшего УВО (Украинская военная организация) — занялась обычным терроризмом и провоцировала жестокие подавления крестьян. В еврейской среде быстро развивался сионизм. Там из рядов сионистско-ревизионистских группировок вроде Бетар выходили непреклонные борцы, такие, как Менахем Бегин или

Ицхак Шамир, которым еще предстояло просиять в другом месте. Среди немецкого меньшинства была организована нацистская пятая колонна. Деятельность всех этих групп подливала масла в пожар взаимной ненависти и вражды. После смерти Пилсудского в 1935 г. так называемое правительство полковников постаралось взять под контроль центробежные силы, создав Лагерь национального единства (OZON). Однако основные партии оппозиции объединились против них. Генерал Сикорский присоединился к проживавшему в Швейцарии И. Падеревскому, создавая антиправительственный «Фронт Морже». Приоритет отдавался запоздалой военной реформе, а в области государственной экономики — перевооружению. Министр иностранных дел полковник Йозеф Бек пошел взвешенным курсом, чем очень разгневал западные государства, хотевшие, чтобы он сотрудничал со Сталиным. В отношении своих меньших соседей, он выступал, однако, как националист. Он положил глаз на район Заолжья (силой захваченный чехами в 1919 г.), а в начале 1939 г. посылает резкий ультиматум Литве, требуя прекратить необъявленную войну. Собственно случаи насилия были пока немногочисленны, но угроза насилия разлилась повсюду.

Община польских евреев — все еще самая большая в Европе — доживала последнее лето. В конце 1930-х гг. уже появились тяжелые предчувствия, особенно по мере того, как прибывали волнами бежавшие и изгнанные из Германии евреи. Множились различные мелкие притеснения: в образовании, в муниципальном законодательстве и приеме на работу, но ничего подобного неистовой ярости нацистов, не было и в помине. Всякий, кто видел фотографии и документы того времени, мог составить себе представление об энергичной и разнообразной жизни общины. Еврейские кагалы пользовались полной автономией. Свободно действовали еврейские партии самых разных оттенков. Были евреи- звезды кино, боксеры-профессионалы, еврейки-члены парламента, евреи-миллионеры. Можно сказать (как это часто и делают), что польское еврейство было «на краю гибели»; но говорить так — значит рассматривать исторические события в обратной перспективе⁵¹.

Мнение о Чехословакии как о демократической стране было сильнее за границей, чем среди собственных немецкого, словацкого, венгерского, польского и рутенского меньшинств. Но этот регион, в отличие от многих других, был высоко индустриализованным, здесь существовало реальное коммунистическое движение и здесь моральную поддержку искали у России. Во время долгого президентства великого Томаша Масарика, кото- 726 TENEBRAE

рый ушел на покой в 1935 г., Чехословакия оставалась сплоченной.

«Королевство сербов, хорватов и словенцев» стало называться в 1929 г. королевством Югославия и не имело ни общей истории, ни общего языка, ни общей религии. Оно появилось по инициативе словенцев и хорватов из Австро-Венгрии. Словенцы и хорваты побуждали сербский истеблишмент принять их, а потом сами стали возмущаться засильем сербов. Сербская монархия и армия играли в стране центральную роль, особенно после установления единоличной королевской диктатуры в 1929 г. В католической Хорватии национальная партия Стефана Радича определенно брала верх в местных делах, что было невозможно при венгерском правлении, но ее голос был заблокирован в Белграде. Словения тихо процветала под руководством священника, отца Корошца, основателя Югославского Национального совета. Македония бурлила. Общий климат насилия еще больше усилился в связи с убийством Радича (1929 г.), а потом — короля Александра (1934 г.). Демократическая сербская оппозиция начала действовать сообща с хорватами. Но время поджимало: «Югославия — это необходимость, — писал один наблюдатель, — а не обдуманное гармоническое образование»⁵².

На Средиземном море шторм надвигался главным образом со стороны фашистской Италии. Муссолини, который любил говорить в древнеримском стиле о «Маге Nostro» («нашем море»), всерьез намеревался заполучить власть над регионом. Устранив активную оппозицию, которая вышла из парламента после убийства депутата-социалиста, он развязал себе руки. Его планам способствовал уступчивый король и управляемые «по эшелонам» органы хорошо налаженной машины «корпоративного государства». В 1930-е гг. он устремляется дальше: итальянские войска были посланы в Абиссинию, Испанию, а в марте 1939 г. — в Албанию. Лига Наций рекомендовала санкции, британцы и французы угрожали ответными мерами, но на деле ничего не было предпринято, чтобы ero остановить. Муссолини с успехом искушал Австрию Южным Тиролем. До «Стального пакта» (22 мая 1939 г.) и последовавшей оси Рим-Берлин ему нравилось хвастать своей независимостью от Германии.

В Испании гнойник гражданской войны вызревал по крайней мере 20 лет. Испанцам особенно не повезло в том, что они развязали гражданскую войну именно тогда, когда коммунистическо-фашистское соперничество подошло по всей Европе к своей высшей точке. В результате военный мятеж 1936 года привлек внимание и Гитлера, и Сталина. Испания превратилась в лабораторию для испытания самых отвратительных политических приемов Европы. Три года агонии завершились решительным поражением демократии. Корни этого конфликта лежали глубоко в бурной истории Испании, в поляризации ее общества и в трудноразрешимой земельной проблеме. Больше половины земли в Испании принадлежало едва лишь 1% населения. Масса крестьян жила на крошечных наделах или на зарплату, которой с трудом хватало на пропитание. Немногочисленный рабочий класс был тяжело поражен кризисом. Католическая церковь с ее ультрареакционными иерархами была крепко связана с экономикой не только как крупнейший землевладелец, но и как управляющий множества предприятий от Banco Espiritu Santo (Банк Св. Духа) до трамвайных путей Мадрида. Армия, где была непропорционально высока численность офицеров, была бастионом ультрамонтанов и монархистов. В результате оформился невероятно сложный и стойкий общественный союз священников, помещиков и офицеров, привычно сопротивлявшийся любым реформам, которые затрагивали их интересы.

Социальный протест носил характер разрушительный, бурный и антиклерикальный. Анархисты заняли видное положение как среди сельских рабочих юга, так и в рабочих союзах Барселоны. Кроме того, сепаратистские настроения господствовали в районах Каталонии, в стране Басков и до некоторой степени — в Галисии. В Марокко, где в 1925 г. закончилась, продолжительная война против рифов (одно из берберских племен), правила армия. В 1930-1931 гг. последний крен политических качелей привел к падению военного диктатора генерала Примо де Риверы, долгому междуцарствию, «Dictablanca», отречению короля Альфонсо и, наконец, провозглашению Второй республики.

За пять лет конституционного правления с 1931 по 1936 год неразбериха превратилась в хаос. В 1931 г. примас архиепископ Толедо был осужден Затмение в Европе, 1914-1945 727

САРАЕВО

«Если кто-то в нашем городе мучится ночью от бессонницы, то пусть погрузится в ночные голоса. Выразительно и тяжело выбивают время колокола на католическом соборе: два часа ночи. Проходит чуть больше минуты... и только тогда отзывается голосом более слабым, но и более проницательным колокол православной церкви, также оповещая о наступлении двух часов. После недолгой паузы немножко хрипловатый далекий звук часов на мечети, но бьет он одиннадцать часов, тайную турецкую пору подчиненную далекому, чужому, фантастическому часовому отсчету. Евреи не имеют на башне часов, и только Бог ведает, какой у них час... Не засыпает, бдит разделение, не дает соединиться этим спящим людям, которые просыпаются, радуются и скорбят, празднуют и постятся по четырем разным календарям...

Босния — страна ненависти и страха. Но самое ужасное, что боснийцы не сознают этой ненависти, живущей среди них, что они уклончиво ее не замечают — и ненавидят всякого, кто пытается открыть им глаза. А между тем здесь больше, чем в иных странах, людей, готовых в приступе подсознательной ненависти убивать и быть убитыми. Ненависть живет и действует здесь самостоятельно: ненависть, как раковая опухоль, поглощает все вокруг.

А между тем можно также сказать, что мало найдется стран с такой же твердой верой, глубокой нежностью, с такой преданностью и неколебимой привязанностью. Но в тайниках человеческих душ прячутся целые ураганы затаенной, вызревающей ненависти, только ждущей своего часа. Отношение между любовью и ненавистью такое же, как между высокими горами и невидимыми геологическими пластами под ними. Вы осуждены жить на многослойной взрывчатке, которая лишь иногда озаряется искрами любви.

В таких странах, как Босния, сама добродетель часто говорит и проявляет себя ненавистью. Те, кто верят и любят, смертельно ненавидят тех, кто не верит, или тех, кто верит и любит иначе, чем они. (Самые злобные и зловещие лица часто встречаются в религиозных собраниях — в монастырях и братствах дервишей.)

Всякий раз тебе будут говорить: возлюби своего брата, хотя у него иная религия, не крест делает славянина и уважай иные мнения, гордясь собственным. С незапамятных времен здесь было много фальшивой учтивости. Под прикрытием этих максим дремлют древние инстинкты и каиновы планы. Они не умрут, пока совершенно не изменятся самые основания материальной и духовной жизни. А когда придет это время, и кто сумеет это совершить?

В одном рассказе Мопассана дионисийское описание весны прерывается замечанием, что в такие дни следует развешивать предупреждения на каждом углу: ГРАЖДАНЕ! ВЕСНА —БЕРЕГИТЕСЬ ЛЮБВИ!

Может быть, в Боснии тоже надо предостерегать людей...»

(Из Письма 1920 г. Иво Андрича.)

Это отрывки из произведения, которое считается художественным, то есть — вымыслом. В них вымышленные размышления некого эмигранта, который покинул Боснию в 1920 г. Сочинено в 1946 г. Иво Андричем (1892-1975), родившимся в Травнике, учившемся в Загребе, Вене и Кракове, бывшим одно время заключенным Габсбургов, потом (до войны) югославским дипломатом и, наконец, нобелевским лауреатом.

Действительно ли это вымысел? «Большая часть [произведений Андрича] имеют местом действия Боснию, — разъясняет редактор его английского издания, — и они тесно связаны с этим окружением. Его рассказы укоренены в особом географическом и историческом контексте». Другими словами: важная составляющая этих рассказов — не вымысел. Андрич изображает психологический ландшафт боснийского общества с такой же точностью, как и звуки сараевской ночи. Эти описания можно использовать как бесценные исторические свидетельства.

В то время (1946 г.) в Сараево работала от имени UNRRA одна опытная труженица благотворительных организаций. У нее иные мысли. «Только работая вместе, люди могут преодолеть свою ненависть, — писала она. — Теперь прекрасное время. Все молодо и мыслит верно... Нам безразлично — мусульманин он, католик или православный. Теперь время братства и единения».

728 TENEBRAE

на изгнание за измену Республике. В 1932 г. генералы произвели неудачный пронунсиаменто, то есть военный переворот. В 1933 г. землевладельцы юга предпочитали вообще не допускать крестьян к работе на земле, чем согласиться на реформу. Невозможно было провести законы, разрешающие развод, вводящие государственные школы или отделяющие Церковь от государства. Аграрная реформа была отменена и

секвестрированная земля возвращена прежним владельцам. В 1934 г. решительная забастовка шахтеров в Астурии переросла в сепаратистское восстание, которое было подавлено только большим кровопролитием. На выборах в феврале 1936 г. одержал победу левый Irente Popular (Народный фронт) республиканцев, социалистов, каталонцев и коммунистов. Но к тому времени центральное правительство уже теряло контроль. Непокорные крестьяне захватывали большие поместья. Рабочие организовывали одну всеобщую забастовку за другой. Каталонцы требовали автономии. В стране царил разгул политических убийств, поджигали церкви. «Мы сегодня присутствуем, — сказал уходящий католический премьер-министр, — на отпевании демократии». Страна становилась неуправляемой.

18 июля 1936 г. генералы выступили еще раз. Генерал Франциско Франко (1892-1975) прибыл из своей штаб-квартиры на Канарских островах в Тетуан (Марокко) и выступил с манифестом. Испанию надо было спасать от красной революции; армия в Северной Африке должна без колебаний пустить в ход свои мусульманские соединения. Как сказал один республиканец, «крестовый поход против марксизма должны были совершить мусульмане

53

против католиков» .

Поначалу спектр политических взглядов в Испании был исключительно широк и сложен. В Кортесах Народному фронту противостояли правая коалиция, включая Action Popular (Народное действие) и фашистская Фаланга (Falange Espanola), незадолго перед тем основанная сыном Примо де Риверы. Из левых Коммунистической партии принадлежало только 16 из 277 мест Фронта, социалистам во главе с Ларго Кабаллеро — 89 и 84 — Левым республиканцам Мануэля Асаньи. Однако трудности гражданской войны повышали шансы двух самых неистовых и радикальных противоположных движений. Фаланге предстояло стать главным политическим инструментом армии.

Коммунисты будут преобладать в осажденной Республике. Франко заявлял и, возможно, верил, что он сражается, чтобы предотвратить большевизм. Он взял себе девиз Fe ciega en la victoria — «Слепая вера в победу». Неважно, что коммунистическая угроза была сильно преувеличена; главное, что многие испанцы ее боялись.

Сложился сложнейший политический и географический узор. Когда военное командование генерала Франко в Марокко объявило о своем неповиновении, то оно бунтовало против возглавляемого Асаньей правительства Испанской республики в Мадриде. Армия могла рассчитывать на поддержку гарнизонов каждого из важнейших городов материковой Испании, на полувоенные соединения Фаланги и в некоторых районах на ультра-католические соединения Requetes — «требующих», оставшиеся от карлистской эпохи. Вообще говоря, они могли рассчитывать на политическую поддержку католической иерархии, крупных землевладельцев и всех, кто желал в первую очередь восстановления законности и порядка. Уже на ранних стадиях борьбы они получали военную поддержку от Португалии, фашистской Германии и фашистской Италии. Португалия предложила надежные базы. Военные самолеты немецкого «Легиона Кондор» обеспечивали превосходство в воздухе. В начале 1937 г. итальянские войска оккупировали Балеарские острова и южное побережье вокруг Малаги.

У правительства же было очень мало профессиональных частей, которые можно было бы считать своими. Со временем правительству удалось обучить и выставить регулярные силы, но в основном оно полагалось на вооруженные ополчения (милиции) разных левых объединений — Социалистической рабочей партии Испании (ПСОЕ), Федерации анархистов Иберии (ФАИ), марксистской, но антисталинистской ПОУМ, Всеобщего союза трудящихся (UGT) и руководимой коммунистами Национальной конфедерации труда (CNT). В целом оно могло рассчитывать на политическую поддержку крестьян в деревне, рабочих в городах, антиклерикалов повсюду и всех остальных, кто выступал за конституционное правительство. Уже на ранних стадиях борьбы правительство получало поддержку из-за границы: танки, самолеты, оружие и советников из СССР и примерно 50 ООО

Затмение в Европе, 1914-1945 729