ВЕНСКОЕ ЕВРЕИСТВО

С 1848 г. по 1914 г. население Вены увеличилось в пять раз и достигло почти 2 млн., а еврейское население Вены увеличилось в 35 раз (с 5000 до 175000). Если в 1848 г. евреи составляли 1% населения Вены, то в 1914 г.

Евреи бежали в свое время в Вену преимущественно из Богемии и Галиции, желая порвать с традиционным образом жизни евреев и получить современное светское образование. Вот почему было так много евреев в школах, университетах и профессиональных корпорациях Вены. Это явление достигло высшей точки в 1881-1886 гг., когда евреи составляли 33% всех учащихся. В 1914 г. евреев было 26% среди студентов- юристов и 41 % — среди студентов-медиков. Их было 43% (1910 г.) среди педагогов. К 1936 г. 62% юристов и 47% врачей Вены составляли евреи.

Впрочем, дело не в только количестве. Благодаря этим особым обстоятельствам, то есть росту их доли и положения в свободных профессиях, венские евреи стали оплотом буржуазии. Именно они были главными патронами и активными деятелями в таких сферах благотворительности, как образовательная, культурная и художественная. Будучи преимущественно иммигрантским меньшинством, они боролись за равные права, так что стали становым хребтом либеральной политики и социалистического движения. Как люди, которые в той или иной степени отказались от собственной культуры, они были особенно расположены ко всему новейшему, новаторскому в мире культуры. Их опыт пригодился при последующей волне эмиграции евреев в Америку. «Около 1900 года венские евреи были только одной из ведущих сил европейского авангарда. Но именно евреи превратили Вену в то, чем она стала в новейшей культуре».

Вот имена, которые наглядно дают понять всю глубину и разнообразие талантов евреев: Музыка: Малер, Шёнберг, Корнгольд — композиторы; австрийский историк музыки Гвидо Адлер; С. Зульцер — композитор, автор духовной музыки; Эдуард Ганслик - музыкальный критик; скрипач И. Иоахим.

Философия: Теодор Гомперц, Л. Витгенштейн и Венский кружок: Ф. Франк, О. Нейрат, X. Хан.

Право: И. Глазер, Иосиф Унгер — юристы; Э. Штейнбах и И. Офнер — специалисты в области социального законодательства; А. Лёффлер, С. Тюркель — криминологи.

Медицина: Цукерхандльанатом; Шенк - эмбриолог; Штейнох — физиолог; Грубер

— гигиенист; Ландштейнер — гематолог; фон Баш — патолог; Пик — фармаколог; Бенедикт — невропатолог; Карплюс — невролог; Фрейд и Адлер — психотерапевты; Кассовиц — педиатр; Клейн — офтальмолог; Мендель — хирург; Гальбан — гинеколог; Нойбургер — историк медицины.

Литература: А. Шницлер, Й. Рот, Стефан Цвейг, Р. Беер-Гофман, М. Герцфельд — писатели; М. Сцепс, М. Бенедикт, Т. Герцль, Ф. Аустерлиц — издатели и журналисты; Карл Краус

— критик.

Политика: Н. Бирнбаум — борец за еврейскую автономию; Т. Герцль — сионист; Жозефина фон Вертхеймштейн -хозяйка либерального салона; Евгения Шварцбах — реформатор образования.

Отношение венских евреев к иудаизму было непростым. Сильная религиозная группа поддерживала синагоги города с их прямым и честным главным раввином Морицем Гюдеманном (1835-1918). Были также сефардские и хасидские общины. И, тем не менее, многие, кого считали евреями, на самом деле считали себя скорее бывшими евреями. Малер был одним из многих, кто обратился в католичество.

Напомним, что евреи не были ни единственной, ни самой многочисленной группой иммигрантов в Вене. Вена приняла больше славян и венгров, чем евреев, причем многие из них стояли на низшей ступени общественной лестницы. Не следует отделять австрийский антисемитизм от ксенофобии вообще, поскольку он был ее частью. Как это продемонстрировал самый известный антисемит из Вены Адольф Гитлер, ненависть к евреям сопровождалась, а часто и смешивалась с презрением к славянам. Параноидальная идея еврейского большевизма имеет глубокие венские корни.

Впрочем, предрассудки были и у евреев. Так, евреи Запада были склонны смотреть свысока на евреев Востока: «Евреи из Франкфурта презирают евреев из Берлина; берлинские

Мировой двигатель, 1815-1914 629

евреи презирают венских; а венские — варшавских». Все же они вместе склонны смотреть свысока на галицийских евреев, — «стоящих ниже всех».

Даже главный раввин мог высказывать сомнительные вещи. Отвечая на письмо некой католической дамы, которая просила прочесть ее брошюру об антисемитизме, он писал в духе психоаналитиков. Между прочим, он утверждал, что «христианство оказывается в незавидной роли гермафродита»: «Христианин склоняет колена перед образом еврея, заламывает руки перед образом еврейки, христианские апостолы, праздники и псалмы — все еврейские. Большинство освобождается от [этого противоречия] посредством антисемитизма. Вынужденные почитать еврея как Бога, они в отместку считают всех остальных евреев дьяволами... Вы можете сказать, мадам, что арийцы освободили, эмансипировали евреев. Это не так. Арийцы сами освободились от средневековья. Таково спокойное и постепенное влияние еврейской Библии на человечество».

Главный раввин заявлял: «Иудаизм велит мне любить и уважать всех людей». Горько-сладкий климат Вены смешал желчную злобу с весельем. Императору приходилось поддерживать равновесие. Когда откровенно антиеврейский политик Карл Лютер был избран бургомистром в 1897 г., Франц Иосиф отказался утвердить его. Уступив после двух дней раздумий, он все же принял кандидатуру Люгера - и одновременно наградил медалью главного раввина Гюдеманна.

зультате франко-прусской войны. Эта традиция централизации была ближе к русской, чем к английской. Это породило величайшие трудности, когда пришло время рвать эти связи.

Африка — «Черный континент» — на удивление долго хранила географические тайны. На северном побережье европейские колонии располагались с древности. Но истоки Нила, который орошал земли фараонов, не были точно установлены вплоть до 1888 г. Исследователи-миссионеры вроде Давида Ливингстона еще в 1870-е годы могли теряться на годы. Вопреки убеждению европейцев, в Африке хватало и организованных правительств и упорядоченных религий; громадное разнообразие бытовавших здесь языков и культур опровергало представление, будто все африканцы — дикари из каменного века. Однако схватка за Африку происходила именно в соответствии с убеждением, что тамошняя земля и люди только и ждут того, чтобы быть завоеванными. Причем разница военной техники европейцев и африканцев была столь велика, что даже сильные царства Западной Африки сопротивлялись не больше, чем ацтеки или инки. Из местных империй только Абиссиния сохранила свою независимость, возможно, потому, что придерживалась коптского христианства.

В Китае была не только древнейшая в мире цивилизация, но также император, которого признавали европейски правительства. Формальная колонизация африканского типа была здесь невозможна; поэтому здесь практиковались аренда территорий и торговля концессиями. Европейцы так ценили китайское имперское правительство, что в 1901 г. оно стало объектом соединенного европейского протектората. Этот унизительный эпизод стал тем толчком, который через 10 лет привел к созданию националистической Китайской республики и началу новой истории Китая. [БОКСЕРЫ]

Соседняя с Китаем Япония до 1855 г. была совершенно закрыта для влияния извне. Несмотря на это, Япония настолько изучила самую суть европейских методов, что за короткое время создала собственную колониальную систему сначала в Корее, а затем в китайской Маньчжурии. Полное поражение, которое Япония нанесла России в войне 19041905 гг. на суше и на море, стало в свое время сенсацией и покончило co многими излюбленными заблуждениями Европы.

Тихоокеанские острова оставались нетронутыми дольше всех, но на последнем этапе истории империализма Германия захватила Западное Самоа (1898 г.), США - Гавайи (1900 г.), а на Новых Гибридах был установлен англо-французский кондоминиум (1906 г.).

Однако при том, что европейский империализм — через «европеизацию» снабдил современный мир мощнейшим механизмом созидания, он оказал на саму Европу многообразное влияние и стал для нее источником многих потрясений. Он 630 DYNAMO

БОКСЕРЫ

Около двух часов пополудни 14 августа 1900 г. части международных вооруженных сил пробились в Пекин после десятидневного перехода из Тяньцзиня. Они сняли осаду с обнесенного баррикадами квартала для иностранцев в Пекине, который был в течение 8 недель отрезан от мира.

Китай в сумеречные годы вдовствующей императрицы был охвачен боксерским восстанием — ксенофобным движением, стремившимся изгнать из страны всех «заморских дьяволов» и их дьявольские дела. Боксеры, получившие свое имя по китайской их эмблеме — «кулак добродетельной гармонии», приходили в гнев от всего европейского, будь то железные дороги или христианство. Они считали, что иностранные посланники оказывают очень плохое влияние на их собственное правительство. В своих попытках изгнать иностранцев боксеры не останавливались перед убийством европейских миссионеров и дипломатов,

массовым истреблением китайских христиан; они даже сожгли дотла большую часть старого города. Боксерам помогала, по крайней мере, часть императорских чиновников, бывших с ними в тайном сговоре, а затем к ним присоединились и регулярные войска.

Китайская экспедиция 1900-го года была уникальным событием европейской истории, потому что она ненадолго соединила в общем предприятии все державы. Войска Германии, Японии, Англии, США, Франции, Италии, Австро-Венгрии и России прилагали совместные усилия, чтобы справиться с общей угрозой. Оборона иностранного квартала была организована морскими пехотинцами разных национальностей под руководством британского посла сэра Клода Макдональда. Группу освобождения численностью в 20000 человек возглавил генерал сэр Альфред Гейзли; она состояла из русских, американцев, японцев и бригады индийской армии. В конце

сентября прибыло регулярное экспедиционное соединение немецких войск (20000) под командованием фельдмаршала графа фон Вальдзее, но очень быстро оно было отозвано.

Но солидарность европейцев исчезла, как только исчезла непосредственная опасность. Германия и Италия настаивали на таких репарациях, которые значительно превосходили требования их партнеров. Россия отказалась принимать участие в преследованиях тех китайцев, которые были ответственны за массовую резню, тем более, что русские войска, захватившие контроль над Маньчжурией, сами осуществляли широкомасштабные расправы. Великобритания и Германия интерпретировали окончательную конвенцию совершенно по- разному. Не в первый и не в последний раз все участники продемонстрировали, что европейское единство, — если оно вообще существует, — не более чем мимолетный эпизод.

разделил европейские народы на те, которые оказались «imperiumgultig» («заслуживающими статуса империи»), и те, которые этого не заслуживали. Таким образом, прибавился новый показатель в старой классификации «исторических» и «неисторических» народов. Империализм заметно подстегнул экономику, а следовательно, и военный потенциал тех стран, которые приобрели империи; стратегический баланс нарушился в пользу Западной Европы. Европа лучше и ближе узнала не только неевропейские культуры, но и экзотические «колониальные товары». В некоторых случаях, как в Великобритании, например, благодаря империализму Тибет или Бечуаналенд стали известны людям лучше, чем их европейские соседи. Однако одновременно усилились европейские религиозные,

национальные и расовые предрассудки, возникали новые барьеры, которые сохранялись, пока сохранялись сами империи. Такие предрассудки заходили иногда очень далеко: так, в 1904 г. город Гамбург выставил группу женщин Самоа в вольере местного зоопарка⁶⁷.

Как и предсказывали пессимисты, на рубеже веков начались колониальные конфликты. В 1898 г, Англия и Франция чуть не перешли к рукопашной, когда их экспедиционные силы столкнулись лицом к лицу в Фашоде в Судане. В 1899-1902 гг. война Британии против двух бурских республик в Южной Африке осложнилась тем, что Германия поддерживала буров. В 1906 г. и затем в 1911 г. французы пытаются захватить контроль над Марокко и этим провоцируют немцев на активные протесты. Впрочем, ни в одном случае колони- Мировой двигатель, 1815-1914 631

альное соперничество не переросло в тотальную войну. Хотя, конечно, общая масса обид и недовольств возрастала; но обычно их можно было разрешить той или иной формой «политики открытых дверей» для коммерческих интересов, какая была принята и в Китае, и в Марокко.

Морская мощь была ключом к успеху империалистической политики. Военные корабли контролировали коммерческие интересы по всему миру в такой степени, в какой никогда не могли этого сделать сухопутные армии. (Классический труд «Влияние морской мощи на историю в 1660-1783 гг.» (1890 г.) был написан адмиралом США Альфредом Тайером Мэхэном.) Этот вопрос вышел на первый план в 1898 г. В этом году во время испаноамериканской войны флот США лишил Испанию еще остававшихся у нее колоний от Кубы до Филиппин. В то же самое время военный министр Германии фон Тирпиц принимает стратегическое решение — целую программу строительства кораблей, с тем чтобы бросить вызов британскому флоту суперлинкоров. Началась гонка вооружений.

Великолепным "зверем" была Российская империя последнего периода. Явные ее слабости компенсировались, по видимости, неистощимыми запасами сил и энергии. Давно уже о ней было сказано (Алексисом де Токвилем и другими), что только Россия сможет в будущем бросить вызов США. У России была самая большая на планете консолидированная территория государства, самое многочисленное население в Европе и крупнейшая в мире армия. Для Европы она была главным экспортером сельскохозяйственной продукции и, при ее сказочных ресурсах полезных ископаемых, главным реципиентом внешних инвестиций. В культурном отношении Россия только что взошла сияющей звездой на небосводе Европы. Русский язык, прежде имевший ограниченную литературную традицию, неожиданно возмужал и расцвел. Пушкин, Лермонтов, Толстой, Достоевский и Чехов должны быть причислены к гигантам мировой литературы. Благодаря творчеству Мусоргского, Чайковского, Римского-Корсакова, русская музыка стала непревзойденной. Русский балет и театральная школа Станиславского стали ведущими в своих областях. Социальной основой России, однако, по-прежнему было отсталое крестьянское общество бывших крепостных. Но

многие из этих крестьян, впрочем, делали успехи; ни в одной другой стране крестьянский вопрос не приобретал такой остроты. Аграрные реформы II А. Столыпина (1906-1911 гг.) предоставили крестьянам мобильность и средства для покупки земли. В глазах европейцев российская отсталость маскировалась блеском царского двора, а также громадным потоком русских аристократов, купцов, артистов и профессоров, которые полностью интегрировались в жизнь Европы во всех ее аспектах. Считалось, что политически Россия сделала серьезный шаг вперед по пути либерального прогресса после 1905 г.; национальная проблема была не так заметна широкой публике. Больше всего недоставало стабильности, и побочные эффекты внешних войн постоянно провоцировали внутренние кризисы. Для того, чтобы России могла реализовать свой громадный потенциал, ей нужен был бесконечно долгий мир в Европе. [ЧЕРНОБЫЛЬ]

Германская империя в конце своего существования чувствовала себя особенно обманутой в ее империалистических ожиданиях. Во многих отношениях это было образцовое государство XIX в. — современное, научное, национальное, преуспевающее и сильное. Но его сравнивали с великолепной машиной с одной расшатанной деталью — машиной, которая начала вибрировать, перегреваться и, наконец, взорвавшись, разрушила и всю фабрику. При Вильгельме II (правил в 1888-1918 гг.), сухая рука которого, казалось, характерным образом указывала на недостатки его государства, Германия приобрела надменный и заносчивый облик. Индустриализация в Германии осуществилась позднее, чем в Великобритании и Франции. Политическое объединение произошло лишь около 1871 года. В результате Германская колониальная империя не имела тех масштабов, на которые претендовала гордая Германия. Германские идеи «Lebensmum» — «жизненного пространства» , впервые оформились в связи с ее скромными колониальными владениями. Объективно же, обиды Германии были скорее воображаемыми, чем реальными: она настолько глубоко проникла в экономику прилегающих к ней районов Восточной Европы, что это с лихвой возмещало недостаток колоний. И, тем не менее, психологически чувство обиды было глубоким. Кайзер же и ero двор не считали, что Германия сможет занять до- 632 DYNAMO