Роберт КЛЕРМОНСКИЙ СОБОР 18-26 ноября 1095 г. (в 1118 г.)

Предисловие автора

Всех, которые прочтут эту историю или послушают, как ее будут читать, и выслушанное уразумеют, умоляю извинить мне, если они найдут в ней что-нибудь грубо изложенным (inurbane compositum), потому что я писал только из повиновения.

рии порядок в изложении столь превосходного предмета оставался не обработанным и обороты речи хромали. Потому-то он и приказал мне, как присутствовавшему на Клермонском соборе, приставить голову к безголовому сочинению и поправить сам слог. Так как у меня не было писца, кроме самого себя, то я сам и диктовал, и писал: рука повиновалась мысли, руке - перо и перу - страница. Если кому-нибудь вскормленному философией академиков не понравится моя книга, может быть, за то, что, выражаясь тяжелым слогом, я грубо говорил правду, то замечу таким людям, что я предпочитал простой речью выставлять на свет скрытое, чем, философствуя, затемнять ясное. Тому, кто пожелает знать место, где была эта история писана, скажу, что она писалась в келье монастыря св. Ремигия, что в Реймсском епископстве; если же кто потребует имя автора, то его зовут Роберт.

РОБЕРТ (ROBERTUS MONACHUS. XI в). Монах Роберт сам рассказал нам все, что теперь мы знаем о его жизни и обстоятельствах, побудивших его взяться за свой труд, в своем предисловии к «Иерусалимской истории», которая в лучших сохранившихся манускриптах делится обыкновенно на 8 книг и охватывает собой события от 18 ноября 1095 г, когда был созван Клермонский собор, и до 12 августа 1099 г, дня знаменитой битвы при Аскалоне, где Готфрид, месяц спустя по взятии Иерусалима, разбил наголову египетскую армию. На этом останавливается автор, потому что тут же заканчивается и рукопись, которая у него лежала под руками и о которой он говорит в предисловии; только в заключении книги VIII автор добавляет от себя топографическое описание Иерусалима, весьма краткое. Как видно из указаний, сделанных Робертом, он не только присутствовал на Клермонском соборе, но и впоследствии ходил в Иерусалим, где он слышал от пленного турка рассказы об Аскалонской битве, помещенные им в сочинении. Потому в его труде особенно замечательна одна первая книга, где автор является очевидцем описываемого. Помещенная им речь Урбана II находится у всех ис-

Пролог

Между всеми историографами Ветхого и Нового Заветов первое место занимает святой Моисей, который, будучи наделен божественным даром пророчества, описал сотворение мира еврейскими буквами, которых он сам и был изобретатель. Он изложил чудные дела первой и второй эпохи (то есть до и после изгнания из рая) и сообщил нам деяния патриархов. Его примеру последовали Иисус Навин, Самуил и Давид, из которых первый написал Книгу Иисуса, а последние двое - Книги царств. Из тех произведений можно с ясностью понять, что было благоугодно Богу сообщить письменно своим верным о дивном творении на земле, которое он определил еще до начала времен.

Кончается пролог.

Начинается книга первая

В год от воплощения Господня 1095-й на пределах Галлии торжествовался великий собор, а именно в Оверни (Alvemia), в городе, именуемом Клермон (Clarus mons). На нем присутствовал Папа Урбан II, с епископами и кардиналами. Был же этот собор знаменит большим стечением галлов и германцев, как епископов, так и князей. Устроив предварительно церковные дела, владыка Папа выступил (26 ноября) на широкую площадь, потому что не было здания, стены которого могли бы вместить в себе всех присутствовавших. Обращаясь ко всем с приятной сладостью риторики, он произнес:

«Народ франков, народ загорный (trans- montana gens), народ, как то явствует из ваших многочисленных деяний, возлюбленный и избранный Богом, а по положению своих земель, и по вере католической, и по чествованию святой церкви, отличенный от всех в мире наций! К вам обраща-

ториков того времени, но каждый приводит свою редакцию; если Роберт не мог также привести подлинных слов Папы и писал почти 25 лет спустя, то, во всяком случае как очевидец, он мог составить ее, хотя не буквально, но соответственно духу подлинных слов. По обычаю того времени автор приводит речь на латинском языке, хотя, вероятно, она была сказана на южногалльском наречии, тем более, что и Папа был галльский уроженец и мог говорить скорее на родном языке со своими земляками, нежели на искусственном и мертвом языке тогдашней ученой литературы. Сравнение, сделанное историком первого Крестового похода Зибелем, текста Роберта с текстом компиляции одного монаха Клюни, Гило, писавшего после 1118 г., привело к убеждению, что Роберт писал именно по Гило, и, следовательно, после 1118 г

Издание: лучшее у Bongars. Gesta Dei per Francos. Hanov., 1611.2 тома в одной книге - I, с. 30-81 (у Bongars книга VII подразделена, и потому всего не VIII, но IX книг). Переводы: франц. у Guizot. Collect. XXIII, 299-476, Par., 1825. Исследование: помещено в «Geschichte des ersten Kreuzugs», von Heinr. Sybel. Dusseld. 1841, с. 41 и след.

ется моя речь, к вам несутся слова моих убеждений. Я хочу вам поведать, что привело меня стать перед вами. От пределов Иерусалима и из города Константинополя к нам пришла важная грамота, и прежде часто доходило до нашего слуха, что народ Персидского царства, народ проклятый, чужеземный, далекий от Бога, отродье, сердце и ум которого не верит в Господа, напал на земли тех христиан, опустошил их мечом, грабежом и огнем, а жителей отвел к себе в плен или умертвил поносной смертью, церкви же Божии или срыл до основания или обратил на свое богослужение. Они ниспровергли алтари, осквернив их своей нечистотой, силой обрезали христиан и мерзость обрезания раскидали по алтарям или побросали в сосуды крещения. Кого хотели позорно умертвить, прокалывали в середине насквозь, урезывали, привязывали к рукам палку и, водя так, бичевали, пока несчастные, выпустив из себя внутренности, не падали на землю. Других же, привязав к дереву, умерщвляли стрелами; иных раздевали и, наклонив шею, поражали мечом, чтобы испытать: можно ли убить с одного удара. Что сказать о невыразимом бесчестии, которому подвергались женщины? Но об этом хуже говорить, нежели молчать. Империя греков до того обрезана ими и подчинена их власти, что завоеванное нельзя обойти в два месяца. Кому же может предстоять труд отомстить за то и исхитить из их рук награбленное, как не вам, которых Бог одарил перед всеми народами и славой оружия, и великим духом, и телесной силой, и доблестью к покорению сопротивляющихся вам? Вас побуждают и призывают к подвигам предков величие и слава короля Карла Великого, сына его, Людовика (Благочестивого), и других ваших властителей: они разрушили царство турок и на их счет распространили пределы святой церкви. В особенности же вас должна вызывать святая гробница Спасителя и Господа нашего, которой владеют ныне нечестивые народы, а святые места обесчещены ими и замараны их нечистью. О, храбрейшие воины, потомство непобедимых предков, не унизьте себя и вспомните о доблести своих отцов. Если вас удерживает нежная привязанность к детям, родителям и женам, то подумайте о том, что сказал Господь в Евангелии: «Кто любит отца или мать больше Меня, недостоин Меня. Всякий, кто оставит дом или отца, или мать, или жену, или детей, или землю во имя Мое, тому воздастся сторицей и жизнь вечную наследует». Да не увлекает вас какое-нибудь стяжание или забота о домашних делах, потому что земля, которую вы населяете, сдавлена отовсюду морем и горными хребтами, и вследствие того она сделалась тесной при вашей многочисленности; богатствами она необильна и едва дает хлеб своим обрабатывателям. Отсюда происходит то, что вы друг друга кусаете и пожираете, ведете войны и наносите смертельные раны. Теперь же может прекратиться ваша ненависть, смолкнет вражда, стихнут войны и задремлет междоусобие. Предпримите путь ко Гробу святому; исторгните ту землю у нечестивого народа и подчините ее себе. Земля та была дана Богом во владение сынам Израиля и, по выражению Писания, «течет медом и млеком», Иерусалим - плодоноснейший перл земли, второй рай утех. Спаситель рода человеческого прославил его своим присутствием, украсил своей жизнью, освятил страданиями, смертью искупил и погребением превознес. И этот царственный город, расположенный в центре земли, держится теперь в неволе у своих врагов и пресмыкается перед народом, неведущим Бога. Он просит и ждет освобождения и непрестанно молит вас о помощи. А всякая помощь исходит от вас, потому что, как я уже сказал, Бог перед всеми народами вас одних одарил славой оружия. Пуститесь же в этот путь во отпущение грехов своих с уверенностью наследовать незапятнанную славу Царствия Небесного!»

Когда Папа Урбан в своей искусной речи (Papa Urbanus urbano sermone: urbanus - городской, образованный, искусный - игра слов, возможная только в латинском языке) говорил все это и многое другое в этом роде, все присутствовавшие были до того проникнуты одной мыслью, что в один голос воскликнули: «Так хочет Бог, так хочет Бог!»^[12]. Услышав это, преподобный владыка римский, возведя очи к небу, принес благодарение Господу и, дав рукой знак к молчанию, продолжал:

«Сегодня, любезные братья, на вас оправдалось то, что сказал Господь в Евангелии: «Где двое или трое соберутся во имя Мое, там и Я посреди их». Если бы Господь Бог не был присущ вашим помыслам, то вы не могли бы все возгласить в одно слово. Хотя у вас бесчисленное множество голосов, но источник голоса был один. Потому говорю вам: слово, которое Господь произнес вашими устами, было напечатлено в вашей груди, и да будет на войне это слово вашим военным возгласом, ибо оно произнесено Богом. Когда вступите в бой с врагом, поднимайте один крик: «Так хочет Бог, так хочет Бог!» Но мы не убеждаем и не уговариваем старцев, больных и неспособных к оружию предпринять этот путь; и женщины не должны отправляться без мужей, братьев или каких-нибудь законных свидетелей. Они составят больше препятствия, чем помощи, и будут тяжестью, а не пользой. Богатые пусть помогут бедным и поведут с собой на войну, снарядив их на свой счет. Священники и духовные всех орденов не могут идти без разрешения епископа, ибо их странствование не принесет пользы, если они не будут иметь на то позволения. Даже и мирянам не следует идти в пилигримство без благословения священника. Тот же, кто вознамерится предпринять странствование, даст обет Богу и себя принесет ему в живую и святую жертву, должен носить на челе или на груди изображение Креста Господня. Тот же, кто намерен вступить в лагерь обетования, пусть возложит его между плеч. Всем этим они исполнят заповедь Господню, как она предписана в Евангелии: «Кто не несет крест свой и не пойдет за Мной, недостоин Меня».

После того один из кардиналов по имени Григорий сказал исповедь от лица всех присутствовавших, которые лежали распростертыми на земле. Ударяя себя в грудь, они

Государства крестоносцев на Ближнем Востоке. Редкой штриховкой показана территория крестоносных государств в период их наибольшей экспансии (XI-XII вв.); частой штриховкой - в первой половине XIII в.; указаны годы установления и падения власти крестоносцев

молили об отпущении грехов и благословении. Получив то и другое, они просили дозволения возвратиться домой. Для того чтобы верующие убедились, что их поход есть дело рук Божеских, а не человеческих, в тот самый день, как мы слышали после от многих, когда все то происходило на соборе, молва о нем потрясла весь мир, так что на самых отдаленных островах океана сделалось известно, что на соборе был определен Иерусалимский поход (Jerosolymi- tanum iter). Христиане вследствие того покрылись славой и исполнились радостью, а языческими персами и жителями Аравии овладели страх и печаль. Первые возвеличились духом, а последние побледнели и растерялись; небесная труба прогремела так, что все народы, враждебные христианам, пришли в трепет. Из всего этого явствовало, что предпринятое было делом не человеческой мысли, а Духа Божия, наполняющего собой весь мир. Между тем все миряне разошлись по домам; а Папа Урбан на следующий день (27 ноября) созвал на совет одних епископов; в их присутствии был решен вопрос, кому принять управление множеством людей, выразивших желание странствовать, так как между ними не было никого из князей. Единогласно был избран епископ города Пюи (Podiensis episcopus, Адемар), которого считали весьма искусным и в человеческих, и в Божеских делах, чрезвычайно сведущим в науках обоего рода (то есть в богословских и в светских) и осмотрительным в своих поступках. И он, хотя против воли, предпринял, подобно второму Моисею, начальство и управление Божьим народом и благословение Папы и всего собора. О, как были различны возраст, состояние и богатство тех людей, которые взяли крест на этом соборе и дали обет предпринять путь к св. Гробу! Из Клермона весть об этом знаменитом походе разнеслась по всем землям, и его определение дошло до слуха королей и князей. Всем оно было угодно, и более 30 тысяч в мыслях решились на поход и старались то исполнить, как каждому дал Бог к тому средства. Народ франков волновался толпами, проникнутый одним духом, и его доблестная ярость мысленно уже боролась с турками.

Был в те дни некто по имени Петр, известный Пустынник; его высоко ценили светские люди, и даже он возносился своей религиозностью над самими настоятелями и аббатами. Он не употреблял в пищу ни хлеба, ни мяса и, довольствуясь вином и всякими другими яствами, воздерживался от всяких удовольствий. В то время (весной 1096 г.) он собрал около себя немалое число пеших и конных людей и направил свой путь через Венгрию. Впоследствии он присоединился к некоему немецкому герцогу (duci Teutonicorum) по имени Готфрид, который был сыном графа Бульонско- го Евстахия, но по обязанностям своего звания считался немецким герцогом (то есть вассалом германских королей). Готфрид был красивой наружности, высок ростом, красноречив, кроток нравом и до того добр, что более походил на монаха, нежели на рыцаря (miles). При встрече с неприятелем перед началом битвы он воспламенялся и, как рыкающий лев, был неудержим. Какой щит или панцирь мог выдержать удар его меча? Вместе со своими братьями, Евстахием и Балдуином, и с огромным войском рыцарей и пехоты, Готфрид пошел через Венгрию, и по дороге, которую некогда сделал Карл Великий, несравненный король франков, направился к Константинополю.

Historia Hierosolymitana usque ad a. 1099.

Libri VIII. Кн. I.