Григорий Великий ПИСЬМО ГРИГОРИЯ I К ИМПЕРАТОРУ МАВРИКИЮ (около 600 г.)

Известно всем, знакомым с евангельским учением, что, по слову Господню, святому Петру, главе всех апостолов (omnium

apostolorum principi), вручено управление всею церковью, ибо ему было сказано: «Петр, любишь ли ты меня? Паси овец моих».

ГРИГОРИЙ ВЕЛИКИЙ (GREGORIUS-MAGNUS),Паnа, от 590 до 604 г. Оставил после себя большое число литературных памятников, из которых собрание его писем служит одним из лучших исторических источников для изучения современной ему эпохи и характера политической деятельности автора, положившего начало тем стремлениям к независимости светской власти пап, которая была достигнута в скором времени его преемниками, следовавшими по его стопам. Особенно замечательно сравнение писем Григория Великого в Галлию к Брунегильде с письмами его к византийскому двору. Лучшее издание «Писем Григория Великого» сделано было в Венеции, 1504 г, в XII кн. Немецкий перевод сделал Feuerabend, 1807-1809, в 6 т.- Монографии: Maimburg. Histoire du pontificat de S. Gregoire le Grand. Par. 1687. Lau. Gregor der Grosse, nach seinem Lehre geschildert. Leibz. 1845.

Я тебе дам ключи Царства Небесного: что ты свяжешь на земле, будет связано и на небе, и что разрешишь на земле, разрешено будет и на небе». Таким образом, Петр получает ключи Царства Небесного, ему дается власть вязать и решать на земле, ему доверяется забота о церкви и верховная власть в ней (curatotius ecclesiae et principatus), и несмотря на все то он не называется вселенским апостолом (universalis apostolus); а святейший муж, сотоварищ мой по священству, Иоанн (consacerdos meus, так называет Григорий тогдашнего константинопольского патриарха), желает называться вселенским епископом. Я должен при этом воскликнуть и произнести о, tempora, o, mores! (то есть о, времена, о, нравы!). В такое время, когда все подпало под власть варваров, когда города разрушены, крепости срыты, провинции опустошены; когда поля остаются без рук, идолопо- читатели свирепствуют и господствуют на погибель верующим: и в такое-то время священнослужители домогаются тщеславных титулов и гордятся тем, что носят новые, языческие наименования, вместо того, чтобы повергаться во прах, обливаясь слезами. Разве я защищаю, благочестивейший государь (piissime domine), свое собственное дело? Неужели я хочу, говоря так, отомстить личную свою обиду? Нет, я говорю в защиту Божиего дела и дела Вселенской церкви. Кто же это осмеливается присвоить себе новое название, вопреки постановлениям евангельским (statuta evangelica) и каноническим определениям (canonum decreta)? Впрочем, разве у вас нашелся только один, кто решился называть себя вселенским? На самом деле в Константинопольской церкви, я знаю, было много таких пастырей, которые пали в бездну ереси и сделались не только еретиками, но даже ересиархами. Таков был ваш Несторий, который допускал два лица в Иисусе Христе, посреднике между Богом и людьми. Он унизился до еврейского неверия, не признавая того, чтобы Бог мог сделаться человеком.

Духа, единосущную Отцу и Сыну. Если кто- либо в такой церкви присвоит себе имя вселенского, то добрые люди подумают: следовательно и Вселенская церковь, чего Боже избави, совратилась с своего пути, когда пал тот, кто назывался вселенским. Но да будет далеко от сердца христиан это богохульное имя (nomen blasphemiae), которое оскорбительно для чести всех пастырей, когда оно безрассудно присваивается одним лицом. Этот титул был предложен высокопочтенным Халкедонским собором римскому первосвященнику, в честь блаженного Петра, князя апостолов. Однако ни один из римских первосвященников не называл себя этим отличительным именем, и даже не согласился принять его, а именно потому, чтобы присвоением себе особенного титула не лишить должной чести прочих священнослужителей. Итак, что же может значить то, что мы, хотя нам был предложен этот титул, однако мы не пользуемся, между тем как другой, кому никто не предлагал, дерзает присваивать его себе? Кто решается пренебрегать каноническими постановлениями, того надобно привести к повиновению властью благочестивейших монахов. Кто оскорбляет святую Вселенскую церковь, в чьем сердце бушует гордость, кто хочет пользоваться особенными титулами и наконец хочет этим титулом поставить себя выше прерогативы вашей власти - того нужно наказать. Таким образом, мы все страдаем от этого скандала (scandalum patimur). Пусть же обратится на путь истины виновник самого скандала, и тогда исчезнут несогласия между пастырями церкви. Я считаю себя настолько слугою всех пастырей, насколько они ведут себя, как то прилично пастырям. Тот же, кто, по тщеславной гордости, в противность воле всемогущего Бога и постановлениям отцов, поднимает свою выю, тот не склонит моей, ни даже мечом, потому что я уповаю на всемогущего Господа.

Epistolarum ex registro Gregorii libri XII:

кн. IV, п. 32.

ПИСЬМО ГРИГОРИЯ ВЕЛИКОГО К ГЕРЦОГУ БЕНЕВЕНТСКОМУ (в 591 г.)

Григорий герцогу Ариеизу, привет! Доверие, которое мы питаем к вашей светлейшей особе, как к нашему истинному сыну, побуждает нас обратиться к вам с просьбою и надеяться, что вы не захотите нас огорчить, и притом в таком деле, которое может принести величайшую пользу душе вашей. Итак, мы извещаем вас, что нам нужно для церкви св. Петра и Павла известное количество бревен, и потому мы поручили нашему помощнику Сабину вырубить их и доставить на место, лежащее вблизи моря. Но так как ему при этом нужна помощь, то мы, посылая вам наше приветствие, с отцовскою любовью просим вас дать предписание своим тамошним чиновникам, чтобы они отправили своих рабочих с волами на помощь Сабину, чтобы он, при вашем содействии, лучше мог исполнить наше поручение. Мы же с своей стороны обещаем, по окончании того, прислать вам достойный и неоскорбительный для вас подарок. Мы умеем оказывать взаимные услуги тем из наших сыновей, которые докажут нам свою дружбу. Потому мы еще раз просим вас, светлейший сын, поступить так, чтобы мы были вашими должниками за оказанные услуги и могли вас наградить за церкви святых.

У Павла Дьякона. Истор. лангобард. IV, 19.

РАССУЖДЕНИЯ ГРИГОРИЯ ВЕЛИКОГО О НАУКАХ

(Письмо к одному из епископов, около 600 г.)

Нам так много хорошего говорили о ваших занятиях, и в сердце нашем потому родилась столь великая радость, что она не позволила бы отказать вам в том, о чем вы (fraternitas vestra) просите. Но потом дошло до нас, и о чем мы не можем вспомнить без стыда, а именно, что ты (frater nitas tua) обучаешь кого-то грамматике. Известие об этом поступке, к которому мы чувствуем великое презрение, произвело на нас впечатление очень тяжелое, так что все то, о чем я говорил выше, обратилось для меня в горе и печаль: одними устами нельзя воздавать хвалу Христу вместе с хвалами Юпитеру (quia in uno se ore, cum Jovis laudibus, Christi laudes non capiunt). Ты сам подумай, как преступно и неприлично поступают епископы, воспевающие то, что не согласится воспевать даже светский набожный человек. И хотя любезнейший наш сын, пресвитер Кандид, впоследствии прибывший сюда, старался опровергнуть тот слух и, своими тонкими рассуждениями, хотели оправдать вас, но все же я еще не успокоился, потому что, если чувствуешь сильное отвращение, слушая такие рассказы о священнослужителе, то необходимы и сильные доказательства, чтобы окончательно удостовериться в их несправедливости. Итак, если вы докажете ясно, что все рассказанное о вас ложно, что вы не занимаетесь вздорными светскими науками, тогда мы будем прославлять Господа нашего, который не допустил оскверниться устам вашим бо- гохульственною хвалою такого, о чем нельзя и молвить. В таком только случае спокойно и без всяких сомнений мы подумаем о разрешении вам того, о чем вы просите.

Epistolarum ex registro Geregorii libri XII: кн. IX, пис. 48.