Внешние барьеры.

На основе проведенного анализа видов контрсуггестии, выделенных Б. Ф. Поршневым, можно, вероят­но, сделать следующие выводы. Защита от воздействия другого в общении может принимать вид избегания, отрицания автори­тетности источника или непонимания.

точника воздействия), которые позволяют определить его как «плохого», «неприятного», «опасного», «враждебного». Основа­нием для защиты по типу отрицания авторитетности являются те признаки партнера, которые позволяют отнести его к «чу­жой», «плохой», «неавторитетной» группе. Основанием для защи­ты по типу непонимания могут быть различные признаки пере­даваемого сообщения, которые позволяют определить автора сообщения как «чужого». Эти признаки могут фиксироваться на фонетическом, семантическом, стилистическом или логическом уровне. При наличии в коммуникации хотя бы одного из этих оснований для контрсуггестии может сработать защита, и эф­фективность коммуникации будет под угрозой.

Необходимо особо подчеркнуть одно важное обстоятельство. Не следует представлять себе эти барьеры в коммуникации как результат сознательной, произвольной и направленной защиты от воздействия. Описание видов контрсуггестии как способов защиты может привести к представлению, что в реальном об­щении происходит сознательное и развернутое во времени уп­равление барьерами. Дескать, сначала определяется, кто пе­ред нами («свой» или чужой»), и если чужой, то принимается решение его избегать. Или человек слышит какую-то сложную и трудно воспринимаемую фразу, «делает вывод», что она опа­сна и от нее надо защититься, и включает непонимание. Такие представления мало соответствуют действительности и могут быть искусственно выделены лишь только в эксперименте с це­лью изучения социально-психологической природы барьеров [5; 84; 183]. В реальном общении барьеры присутствуют, скорее, в виде независимых механизмов, которые «приданы» человеку для защиты, но их действительная природа ему не­известна. Например, мы можем не слушать собеседника не потому, что он «чужой», а потому что мы заняты своими мыс­лями. Включение барьера «избегания» в виде невнимания в дан­ном случае никак не связано с определением качеств партнера, т. е. он как бы применяется «неправильно», если исходить из его происхождения. Однако человек «не знает» об этом про­исхождении, да и о самом барьере, просто он занят, и сраба­тывает механизм, ограждающий его от воздействия.

Систему барьеров можно представить себе как автоматизи­рованную охрану — при срабатывании сигнализации автомати­чески перекрываются все подступы к человеку. Во многих слу­чаях сигнализация срабатывает вовремя. Однако возможны и другие варианты — ложная тревога и отключение сигна­лизации.

Во многих ситуациях барьеры непонимания могут сослужить человеку плохую службу, когда ничего угрожающего или опас­ного в воздействии нет, а ложное срабатывание сигнализации приводит к тому, что нужная и актуальная информация не вос­принимается.

мация не воспринимается теми людьми, которым она важ­на; использование «плохих» аргументов дискредитирует в об­щем очень важную мысль; правильные предложения, исходя­щие от неприятного человека, никогда не выслушиваются, а человек, не обладающий авторитетом, но обладающий ре­шением какого-то насущного вопроса, может положить жизнь на то, чтобы объяснить это решение другим, но его никто н&'у(слышит и т. д. и т. п. Поскольку система защит работает в автоматическом режиме, постольку она как бы встроена в человека, является частью его и обычно им не осознается. Требуются особые усилия, чтобы избежать ошибок, вызванных ложными срабатываниями системы.

Противоположной ситуацией является «отключение» защи­ты. Предположим, некто выясняет, что единственным владель­цем жизненно важной информации является очень неприятный для него человек. Обычно он избегает даже встречаться с ним, но в данном случае контакт очень нужен. Проведя работу с собой, объяснив себе, что у всех есть недостатки, что от него не убудет, если он один раз поговорит с этим человеком, он идет на встречу и получает важную информацию.

Любой нормальный человек в обычной ситуации не будет даже пытаться понять текст на «чужом» языке. Однако спе­циалист, для которого этот текст—статья по его теме, при отсутствии других вариантов приложит все усилия, чтобы ее понять (перевести). Любящие люди обычно понимают друг друга «с полуслова» или вообще без слов, т. е. в таких усло­виях, когда взаимопонимание объективно крайне затруднено и возможно только при недействующих барьерах. Их отклю­чение в таких случаях связано с особой заинтересованностью в партнере.

«Я давно хотел спросить у вас одну вещь. Он глядел ей прямо в ласко­вые, хотя и испуганные глаза.

— Пожалуйста, спросите. . -

— Вот, сказал он и написал начальные буквы: к, в, м, о, э, н, м, б, з, л, э, н, и, т? Буквы эти значили: «Когда Вы мне ответили: этого не может быть, значило ли это, никогда или тогда?» Не было никакой вероятности, чтобы она могла понять эту сложную фразу; но он посмотрел на нее с таким видом, что жизнь его зависит от того, поймет ли она эти слова. •

Она взглянула на него серьезно, потом оперла нахмуренный лоб на руку и стала читать. Изредка она взглядывала на него, спрашивая у него взгля­дом: «То ли это, что я думаю?»

— Я поняла, — сказала она, покраснев. — Какое это слово? — сказал он, указывая на н, которым обозначалось никогда. — Это слово значит никогда,— сказала она,— но это неправда!

Он быстро стер написанное, подал ей мел и встал. Она написала т, я, н, м, и, о... Он вдруг просиял: он понял. Это означало: «Тогда я не могла ина­че ответить» (Л. Н. Толстой. «Анна Каренина» [100, т. 8, с. 465]).

Подобных примеров можно привести множество, но, ви­димо, дело не в них,а в принципе.

Важно также подчеркнуть, что все перечисленные барьеры можно охарактеризовать как внешние в том смысле, что они включают фильтр недоверия, не пропускающий воздействия «внутрь» человека, они охраняют мир человека снаружи. Что же происходит, если эти внешние барьеры отключены или во­время не сработали? В таком случае человек доверяет собе­седнику, а значит, воздействие состоится, и можно надеять­ся на эффективную коммуникацию.

Наилучшим примером достижимости огромной эффективно­сти воздействия одного человека на другого является гипноз. Гипноз возможен только при условии доверия гипнотизируемого к тому, кто внушает, даже можно сказать, при условии веры в гипнотизера. Естественно, все внешние барьеры в такой си­туации не работают, и влияние гипнотизера невероятно ве­лико. С помощью гипноза возможно изменение физиологиче­ского состояния организма человека, снятие боли, стресса, на­пряженности, доступно управление его психическими процес­сами—памятью, мышлением, восприятием и управление его поведением. Вот интересный пример: в одном из эксперимен­тов испытуемым, которые находились в третьей стадии гипно­за (сомнамбулической), характеризуемой, в частности, после­дующей амнезией, внушалось, что по выходе из гипноза они не будут видеть некоторые предметы. По выходе из гипно­тического состояния испытуемых просили перечислить предме­ты, лежащие перед ними на столе, среди которых находились и «запрещенные». Испытуемые действительно не указывали на запрещенные предметы, но «не видели» также и другие пред­меты, семантически с ними связанные. Например, если испы­туемым внушалось, что они не будут видеть сигареты, то они не замечали при перечислении не только лежащую на столе пачку сигарет, но и пепельницу с окурками, спички и т. п. Некоторые предметы, семантически связанные с запрещенны­ми, могли быть указаны испытуемым, но в этом случае он забывал их функцию. Например, один из участников экспери­мента, указав на лежащую на столе зажигалку, назвал ее «цилиндриком», другой именовал ее «тюбиком для валидола», третий с недоумением разглядывал зажигалку, пытаясь по­нять, что это за предмет [80, с. 10].

В этом примере прекрасно видно, что в результате воздей­ствия (внушения) у испытуемых «выпадал» (блокировался) целый кусок представлений, знаний о мире, что закономерно сказывалось в их поведения.

Конечно, гипноз как пример коммуникации может пока­заться слишком искусственным, однако нам важно подчерк­нуть, что если барьеры отсутствуют, то эффективность воздей­ствия максимальна. В реальной жизни доверие к собеседнику весьма редко (хотя это и бывает) напоминает ситуацию гипно­за. Но тем не менее это тот предел, к которому можно стремиться. Но самое интересное, что даже в гипнозе возможны за­щиты в тех случаях, когда то, что внушается, требует каких-то глубоких изменений во внутреннем мире человека. Многие ав­торы указывали, что даже в случае глубокого гипнотического состояния испытуемый не теряет некоторого контроля над си­туацией и что невозможно заставить его совершать действия, которые ему отвратительны [112].

«Мне не известен ни один подтвержденный случай, когда человек совер­шил бы преступление под влиянием постгипнотического внушения. Я ни разу не видел, чтобы загипнотизированный сделал то, что отказался бы сделать при обычных обстоятельствах. Я утверждаю, что если и найдется негодяй, который с помощью гипноза заставит женщину отдаться ему, это означает только одно: она уступила бы его домогательствам и без всякого гипноза. Слепого подчинения не существует... В Нанси знаменитая сомнамбула про­фессора Льежуа Камилла сохраняла равнодушие и неподвижность, когда ей протыкали руку булавкой или клали на ладонь раскаленный уголь, но стоило профессору сделать вид, что он хочет расстегнуть ей блузку, как она крас­нела и тотчас же просыпалась» (А. Мунте. «Легенда о Сан-Микеле»

Г72, с. 2381).

Очевидно, что, помимо внешних барьеров, существуют и ка­кие-то внутренние защиты, которые определяют отношение че­ловека к уже принятой и понятой, но в то же время непри­ятной, опасной информации.

Внутренние барьеры. Представим себе простейшую ситуа­цию. Мой лучший друг (избегание отключено), замечательный врач (для меня авторитет) в один прекрасный день говорит мне: «Ты знаешь, все-таки надо тебе бросать курить—у тебя ухудшается дыхание, да и сердце пошаливает». Предположим, что я прекрасно понял друга (непонимание отключено). Каза­лось бы, раз контрсуггестия не работает, его слова должны подействовать неотвратимо, я должен с ним согласиться и бро­сить курить. Однако обычно этого не происходит. Очевидно, что причина — какие-то внутренние препятствия. Можно пред­ставить себе очень много причин, по которым бросить курить трудно. Это может быть все, что угодно—трудность отказа от многолетней привычки, представление о том, что курение по­могает снимать нервное напряжение, включенность курения в представление о себе, невозможность чем-нибудь заменить его в стандартных ситуациях — в общении (покурили-погово­рили) или работе (когда нет сигареты в зубах, работа не кле­ится), в передышках между работой (отдохнул, покурил—и за 'дело) и т. д. и т. п. Итак, можно сказать, что отказ от куре­ния связан с сильной перестройкой всех представлений чело­века, его поведения. Эта «дурная привычка» как бы встроена во многие представления и стереотипы поведения и исключение ее грозит разрушением, обвалом всех этих представлений. Именно эта опасность обвала и служит глубинным препятст­вием для воздействия информации о вреде курения.

Для многих курящих опасность от предупреждения «куре-

ние—яд»—ничто по сравнению с опасностью, например, от информации «ты плохой человек», «ты неправильно живешь», «то, что ты делаешь, никому не нужно» и т. п. Понятно, что информация, действительно грозящая перестройкой представле­ния о мире, встречает сопротивление. Что же все-таки делать с опасной информацией? Ее можно либо «выбросить», либо «дисквалифицировать», т. е. придать ей другое значение. При .этом мы должны вспомнить известные нам виды контрсуггестии, но уже не для того, чтобы не пропустить неприятного воздей­ствия, а чтобы избавиться от него. Это можно сделать раз­ными способами.

Во-первых, неприятную, опасную информацию можно «избе­гать» — ее можно забыть, задвинуть куда-нибудь подальше, чтобы не встречаться с ней. Вероятно, все курящие знают, что курить вредно. Однако они об этом постоянно не думают—из­бегают воспоминаний, скрывают сами от себя эту тревожную информацию. Точно так же можно избегать воспоминаний о ка­ком-то своем неблаговидном поступке, избегать размышлений на опасные темы, избегать представлений о надвигающихся трудностях. В любом случае это избегание—но уже внутреннее, избегание самого себя.

Во-вторых, получив опасную информацию, можно «задним .числом» снизить авторитетность источника. «Мой друг, конеч-.но, хороший человек, но он все-таки травматолог, а в кардио­логии не очень понимает. Так что про курение он зря говорит— тут он не авторитет». Таким образом снижается значимость ин­формации, и ее еще легче забыть.

И, в-третьих, можно подвергуть информацию сомнению с помощью разных уровней непонимания, тоже задним числом. Например: «Знал бы он, что такое, когда по-настоящему плохо дышат. У меня-то с этим все в порядке», — семантический уро­вень. Или: «Почему если сердце шалит, надо курить бросать — нервничать надо меньше, вот что. А курение только помогает», — логический уровень.

Следовательно, даже если коммуникация происходит на фоне доверия к собеседнику, контрсуггестия все равно может иметь место, но уже не как внешний барьер, а как способ пониже­ния значимости неприятной информации. Если мы хотим уве­личить эффективность, надо стремиться, чтобы у наших слов, нашего сообщения был двойной запас прочности, которого бы хватило не только на преодоление внешних барьеров, но и на то, чтобы не сработала внутренняя защита.

Теперь посмотрим, что же можно сказать об эффективности воздействия, если оно встретило внутренние препятствия. Види­мо, признать его полностью неэффективным нельзя. Дело в том, что как бы ни прятался человек от себя, до конца это никогда не удается. Казалось бы, прочно забытое вспоминается, «не­нужные» мысли все равно приходят в голову, и даже очень

неприятные воспоминания все равно оказывают влияние на человека. Если информация принята и понята, то, что бы ни было, она будет оказывать влияние на человека. А если «опас­ная» информация будет копиться, то постепенно будет расша­тываться та часть представлений, к которой она относится, и в конце концов может произойти и перестройка. Нельзя назвать такой результат редким исключением из правил. Люди довольно часто меняют свои мнения, привычки, представления о жизни, и часто это следствие воздействия других людей. Если уж мы говорили о курении, то ведь и курить все-та-ки многие бросают, несмотря на все трудности. Очевидно, что ка­кие-то воздействия все-таки находят отклик и приводят к ус­пеху.

Практически для всех людей важно уметь общаться таким образом, чтобы их правильно понимали, чтобы их слова не наталкивались на стену и не отскакивали от нее горохом, чтобы их слушали и слышали. Но для многих людей умение «донести» свое мнение, точку зрения, свои знания до партне­ра — необходимая часть профессии. Для всех, кто заинтересован в эффективной коммуникации, важно знать способы преодо-;

ления барьеров. Этому посвящены следующие разделы книги.'