§ 2. ИНСТИТУТ ДОВЕРИТЕЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ ПАЕВЫМ ИНВЕСТИЦИОННЫМ ФОНДОМ В РОССИЙСКОМ ГРАЖДАНСКОМ ПРАВЕ

В РФ попытка внедрения «траста» берет свое начало с принятия Указа Президента РФ от 24 декабря 1993 г. № 2296 «О доверительной собственности (трасте)» (в дальнейшем именуемый - Указ Президента № 2296)^{[34] [35], который ввел траст, отвечающий основным его классическим характеристикам.}

Правоотношения в рамках паевых инвестиционных фондах можно охарактеризовать как обязательственные, возникающие в силу договора доверительного управления имуществом, неотъемлемой частью которого являются права и обязанности сторон. При этом сам паевой инвестиционный фонд не обладает правосубъектностью, а является объектом договорных правоотношений между пайщиками и управляющей компанией. В свою очередь, пайщики обладают правами, которые удостоверяются инвестиционным паем. Законодатель определяет инвестиционный пай в качестве ценной бумагой. Данной ценной бумагой удостоверяется доля в праве собственности на паевой инвестиционный фонд, также удостоверяется то, что пайщик вправе требовать надлежащего управления паевым инвестиционным фондом, возмещения реального ущерба, получать денежную компенсацию в случае прекращения договора доверительного управления паевым инвестиционным фондом, получать доход в рамках договора доверительного управления закрытым паевым инвестиционным фондом. Инвестиционный пай также удостоверяет иные права в зависимости от типа фонда .

Отношения доверительного управления паевым инвестиционным фондом перенимают все те же теоретические противоречия договора доверительного управления имуществом, который регулируется в ГК РФ (в дальнейшем именуемый - договор доверительного управления имуществом), и в первую очередь это касается природы данных правоотношений и правовой природы правомочий доверительного управляющего.

В литературе до сих пор подвергается критике обязательственная природа доверительного управления имуществом (что, как было рассмотрено выше, происходит и в зарубежных странах с континентальной системой права). Одни российские ученые относят данные правоотношения к обязательственным отношениям, другие - к вещно-правовым , а третьи - к обязательственным отношениям с вещно-правовыми элементами. ^{[37] [38]}

Хотя данная проблематика не является предметом настоящего исследования, хотелось бы коротко обратить внимание на каждую из указанных теорий и обосновать то, что в настоящей работе признается только теория, признающая только обязательственную природу данных правоотношений.

Сторонники вещной теории, приводя в обоснование доводы о том, что перечень ограниченных вещных прав является открытым в ст. 216 ГК РФ , а также о том, что управляющей компании предоставлены широкие полномочия и права вещной защиты^{[39] [40] [41] [42]}.

41

открытым .

Однако они не учитывают доктринальное признание принципа «numerus clauses», воспринятого из германского права многими странами, в том числе Россией . Противники данного принципа, обосновывающие возможность существования элементарной собственности, не утвердили свои позиции в правовой цивилистике ни в РФ, ни в Европе.

Ученые, придерживающиеся вещной теории также не учитывают того, что объектом вещного права является вещь. В российской цивилистической доктрине не признается расширенное толкование понятия вещи, как это, например, признается в Германии. В Германии понятие вещи охватывает также и права, что нашло отражение в делении вещей на телесные (res corporales) и бестелесные (res incorporales)^[43]. Объектом договора доверительного управления имуществом большей своей частью не может быть только вещь. Даже при наличии объектов недвижимости в составе передаваемого имущества, в результате его использования объект будет дополняться и иным имуществом, в том числе, выраженном имущественными требованиями (безналичные денежные средства, права аренды на недвижимость). Поэтому в данном вопросе формального анализа и аргументации авторов, придерживающихся позиции открытого перечня вещных прав недостаточно.

С еще одним подходом, определяющим правоотношения учредителя и доверительного управляющего как вещно-обязательственные^[44], нельзя согласиться, так как такого смешения не может быть в российском праве, ведь вещные и обязательственные права могут происходить из одного юридического факта - договора, но никак не могут быть смешанными^[45]. Ведь в российском праве отсутствует понятие вещных сделок.

Исходя из проведенного выше анализа, хотелось бы отметить, что ни вещная теория, ни теория вещно-обязательственная не являются корректными, хотя бы по указанным коротким аргументам. В данной работе исследование строится на признании обязательственной природы правоотношений доверительного управления имуществом.

Как верно отмечено А.А. Новик по данному вопросу, который указал, что «право доверительного управления ближе прочих обязательственных прав прилегает к границе, за которой «начинаются» вещные права, но не пересекает этой границы»^[46].

В связи с противоречивостью правовой характеристики правомочий доверительного управляющего, хотелось бы согласиться с Зайцевым О.Р., который в своей диссертационной и монографической работе, достаточно обоснованно приходит к выводу о том, что обязательственные отношения доверительного управления имуществом и паевым инвестиционным фондом имеют смешанную конструкцию полномочий доверительного управляющего и управляющей компании, то есть конструкция, которая строится по принципу договора комиссии и поручения: с передачей прав собственности и без передачи права собственности^{[47] [48].}

По своей сути, учредитель доверительного управления имуществом не отчуждает свои правомочия, а делегирует их реализацию управляющей компании . При этом необходимой правовой категорией остается «интерес»

учредителя, потому как при передаче всех правомочий он остается у учредителя, что верно отмечено и Л.Ю. Михеевой^[49].

В праве Франции категория «интерес в договоре» становится вместо понятия «кауза»^[50]. Ст.ст. 85-87 ФГК определяют, что каждая сторона в договоре должна иметь интерес, который объясняет принятие соответствующего договорного обязательства^{[51] [52]. Однако в российском праве отсутствует понятие интереса и действий в чужих интересах, равно как данные понятия не заложены как необходимый элемент договорных отношений, в том числе определяющий действительность сделок (намерений сторон).}

При этом интерес является категорией, определяющей содержание правоотношений участников любых гражданско-правовых отношений, в том числе и договора доверительного управления, потому как отбор наиболее важных, существенных, общественно значимых интересов транслируется в гражданские права . Одни придают ему исключительно субъективное

значение , другие же видят в нем как объективное, так и субъективное начало^{[53] [54], что является более корректным.}

В основе формирования субъективного права лежит интерес, появление которого обусловлено потребностями участников гражданских правоотношений. При этом интерес всегда является целью, а субъективное право - средством его реализации. Оформленный в субъективные права социально-экономический интерес представляет собой уже законный интерес, охраняемый правом^[55].

Экономическая потребность собственника имущества заключается в его капитализации, увеличении стоимости имущества, получении дохода от своего имущества, которая при принятии необходимых мер со стороны собственника приобретает форму интереса. Способы реализации данного интереса, то есть реализация субъективных прав, выбираются собственником самостоятельно. Отсутствие специальных знаний, навыков и возможностей формирует вторую экономическую потребность, перерастающую в законный интерес, это потребность в профессиональном управлении имуществом, позволяющим получить желаемую выгоду. Для этих целей собственники и привлекают управляющую компанию, как средство реализации своего интереса. Как верно отмечено в литературе собственник имущества передавая его по договору доверительного управления имуществом тем самым реализует свои правомочия^{[56] [57]. К этому лишь необходимо добавить то или скорее уточнить, что в доверительный управляющий, по своей сути, реализует не столько правомочия, сколько субъективные права собственника, его интересы.}

Интерес учредителя, как собственника, заключается в получении выгоды от имущества. Реализация данного интереса за отсутствием знаний, возможности, а в некоторых случаях и правосубъектности (деятельность, осуществляемая на основании лицензии) передается управляющей компании. И скорее будет не точен довод В.А. Дозорцева о том, что передавая правомочия собственника учредитель доверительного управления отказывает на время от их личного осуществления . Собственник не отказывается, а, наоборот, намеренно привлекает управляющего для осуществления своих правомочий. Получение выгоды (интерес) является составляющей данных правоотношений, то есть цель деятельности управляющей заключается в реализации интереса (получении выгоды) собственника.

На этапе заключения договора доверительного управления паевым инвестиционным фондом интерес управляющей компании является корреспондирующим интересу пайщика, потому как за предоставление пайщику возможности получения выгоды от имущества за счет профессионального управления интерес управляющей компании заключается в получении вознаграждения за это.

Однако в рамках договора доверительного управления интерес управляющей компании трансформируется. Управляющая компании заинтересована в дальнейшем привлечении имущества иных лиц, для увеличения стоимости паевого инвестиционного фонда, от которой

осуществляется расчет вознаграждения управляющей компании. Все это в совокупности приводит к тому, что интерес управляющей компании сводится не столько к профессиональному управлению имуществом, сколько к привлечению все большего количества пайщиков и увеличению, соответственно, за счет этого своего вознаграждения. Профессиональное управление является «факультативным интересом», поскольку позволяет в некоторой степени заработать репутацию, которая, в свою очередь, позволит привлечь большее количество пайщиков и активов под управление.

Таким образом, конструкция правоотношений доверительного управления паевым инвестиционным фондом обусловлена конфликтом интереса, и интересы учредителя и доверительного управляющего являются взаимоисключающими. Как верно отмечает Л.Ю. Михеева «интерес управляющего законодатель видит лишь в получении вознаграждения за оказание определенных (правда весьма специфических) услуг» . Интересы сторон перестают быть корреспондирующими.

К этому добавляется то, что пайщик передает управляющей компании все свои правомочия собственника без возможности вмешаться в деятельность управляющей компании. В связи с тем, что интерес управляющей компании сводится к получению своей материальной выгоды, то на практике встречаются случаи, когда управляющие компании распоряжаются имуществом пайщиков в своем интересе законным путем, однако недобросовестным (что будет рассмотрено дальше в работе). Отсюда следует то, что чем больше правомочий предоставляется управляющей компании, тем больше конфликт интересов, и тем больше вероятность подмены интересов учредителя собственными интересами доверительного управляющего.

В рамках договора доверительного управления паевым

инвестиционным фондом управляющая компания получает все правомочия собственника (владение, пользование и распоряжение). При этом в ^[58]

отношении пайщиков действует принцип невмешательства, то есть пайщик не может вмешиваться, давать советы или иным образом влиять на осуществление прав и обязанностей управляющей компанией. Данный принцип в меньшей степени применяется к правоотношениям управления закрытым паевым инвестиционным фондом, где пайщикам предоставлено право участия в общем собрании пайщиков по некоторым вопросам. Условием передачи всех правомочий собственника (пайщика) является то, что управляющая компания обязана при совершении любых юридических и фактических действий с имуществом, составляющим паевой

инвестиционный фонд, указывать, что она действует в качестве доверительного управляющего.

Соответственно, в договоре доверительного управления паевым инвестиционным фондом заложен в большей степени конфликт интересов. Здесь нельзя не согласиться с M.M. Булыгиным, который отмечает, что сохранность имущества и наиболее рациональное использование имущества «обеспечивается страхом ответственности перед собственником имущества и в некоторых случаях возможностью получения вознаграждения»^[59]. Поэтому Закон об инвестиционных фондах предусматривает ряд императивных положений и ограничений деятельности управляющей компании,

позволяющей обеспечить соблюдение интересов пайщиков, в том числе запрет на безвозмездное отчуждение имущества, составляющего паевой инвестиционный фонд. Отсюда же следует вопрос о качестве оказываемых услуг управляющей компании и об определении критериев оценки данного качества, потому как это влияет на непосредственный результат правоотношений - получение выгоды пайщиком.

В связи с этим, при рассмотрении споров, связанных с договором доверительного управления, деятельность управляющей компании, подлежит оценке не только с позиций позитивного толкования на соответствие норм законодательства, но также с позиций проверки целесообразности тех или иных действий управляющей компании, и соблюдение при этом интересов пайщика.

Однако, несмотря на важность интереса пайщиков, на практике данный аспект правоотношений не учитывается. В судебной практике сложилась позиция, в рамках которой исследование обстоятельств дела не входит вопрос о проверке экономической целесообразности отчуждения или приобретения управляющей компанией имущества^[60].