Социалистическая мысль России 40-х годов сложна — и по своим социальным корням, и по теоретическим источникам, и по своему идейному содержанию.

Если говорить о причинах ее формирования и развития, то необходимо в первую очередь отметить следующее: социалистическая мысль России 40-х годов явилась как выражением последовательности демократизма ее представителей, беззаветности их служения интересам широких трудящихся масс, так и результатом разочарования в буржуазном либерализме, уже достаточно обнаружившем к тому времени свою узкоклассовую сущность.Так же как утопический социализм вообще выразил, по словам Ф.

альных столкновений, ратуя за «европеизацию» России, наиболее демократические мыслители страны вместе с тем не желают закрывать глаза на противоречия< раздирающие капиталистический мир. B противовес либеральным «западникам» они' выдвигают в качестве своего идеала социализм, строй гармонии, общество не только формальноправового, политического, но и реального, социального равенства. Грядущая эпоха, пишет Герцен в феврале 1844 r., «на знамени своем поставит не личность, а общину, не свободу, а братство, не абстрактное равенство, а органическое распределение труда» (45, т. 2, стр. 336).

B античеловеческом, негуманном характере капитализма, в порочности этого общественного строя убеждала сама западная действительность. 29 июля 1844 г. Герцен записывает: «В Праге и около работники продолжают войну с машинами, в Тюбингене один честный и трудолюбивый мастеровой... приведенный в совершенное отчаяние безвыходностью положения и желая спасти от бедности детей, зарезал их! Пора же, наконец, опомниться людям, пора явиться религии, которая на хоругви своей поставит уничтожение беззаконных привилегий меньшинства» (45, т. 2, стр. 370).

B феврале 1843 r., говоря о гнусностях «современного «общественного состояния», Герцен пишет: «Не может человечество идти далее в этих путях незакония. Ho как выйти? Тут-то весь вопрос, но на него не может быть полного теоретического ответа. События покажут форму, плоть и силу реформации. Ho общий смысл понятен. Общественное управление собственностями и капиталами, артельное житье, организация работ и возмездий и право собствен- дости, поставленное на иных началах. He совершенное уничтожение личной собственности, а такая инвеститура обществом, которая государству дает право общих мер, направлений» (45, т. 2, стр. 266; см. также стр. 289— 29°).

Из западных социалистов в это время наибольшей известностью пользуется в России, пожалуй, Фурье. Bo второй половине 40-х годов этим мыслителем была увлечена большая группа членов кружка петрашевцев. Ho и в первой половине этого десятилетия Фурье (а не Сен-Симон, как ранее) почитается как наиболее глубокий социальный реформатор. Герцен писал: «Фурьеризм, конечно, всех глубже раскрыл вопрос о социализме, он дал такие основания, такие начала, на которых можно построить более фаланги и фаланстера» (45, т.

Высокую оценку Герцен дает труду самого значительного из фурьеристов — В. Консидерана «Социальная будущность». Он дважды цитирует его в своем дневнике, полагая, что это «сочинение несравненно энергичнее, полнее, шире по концепции и по исполнению всего вышедшего из школы Фурье. Разбор современности превосходен, становится страшно и стыдно. Раны общественные указаны, и источники их обличены с беспощадностью» (45, т. 2, стр. 359).

Привлекает Герцена прежде всего критическая сторона фурьеризма. Дочитывая в июне 1844 г. первый том упомянутого сочинения Консидерана, он замечает: «...хорошо, чрезвычайно хорошо, но не полное решение задачи; в широком и светлом фаланстере их тесновато, это устройство одной стороны жизни — другим неловко» (45, т. 2, стр. 361).

C идеями Фурье знаком и Белинский. А. А. Краевский читал ему отрывок (запрещенный цензурой) из одной статьи Боткина о празднике фурьеристов. «Чудесно», — восклицал Белинский (16, т. XII, стр. 152).

Знают в России и других французских социалистов. Тщательно штудирует Герцен «Историю десяти лет» Луи Блана. Белинский отзывается об этой работе с большим воодушевлением. Закончив чтение первой части этого труда, он пишет 3 апреля 1843 r.: «Превосходное творение! Для меня оно было откровением. Луи Блан — святой человек — личность его возбудила во мне благоговейную любовь. Какое беспристрастие, благородство, достоинство, сколько поэзии в мыслях, какой язык!» (16, т. XII, стр. 154).

Раньше имя Жорж Санд произносилось Белинским с раздражением, теперь же он с восхищением говорит о ее творчестве — именно потому, что оно пронизано социалистическими идеями. Жорж Санд для Белинского этого времени — «звезда спасения и пророчица великого будущего» (16, т. XII, стр. 115). Высокие оценки произведениям Жорж Санд дает и Герцен (см. 45, т. 2, стр. 222, 371).

И все же, повторяем, наиболее авторитетным западным социальным учением для русских 40-х годов был фурьеризм. Об этом можно судить и по тому, что на страницах «Отечественных записок» при характеристике зарубежной литературы фурьеристским изданиям уделялось большое внимание. Так, в статье «Французская литература» (1842) обозреватель журнала К. P. Липперт говорил о «бесчисленном множестве произведений, появляющихся ежедневно из школы Фурье и редакции журнала «La Phalange»...» (104, стр. 44). B перечне этих новых сочинений им назывались работы В. Консидерана, Ф. Кантагреля, А. Паже, новое издание сочинений Ш. Фурье. «Система Фурье, несмотря на свои сумасбродства, приобрела во Франции в последнее время новых энтузиастов, которые хотят дать ей практическое применение», — говорилось в журнале (там же) ⁵⁶.

«Любуюсь и отдыхаю я, например, на журнале, которого не назову... — сообщал в одном из своих парижских писем П. В. Анненков, опубликованном в «Отечественных записках» в 1843 г. — Представьте себе вещь, не имеющую ни одной общей черты со столетием, в котором мы жить честь имеем, не соприкасающуюся ни в одной точке с нашими понятиями об обществе, морали, значении и будущности человека, вещь, осуществившую идею о человеке вне своего века так полно, как никогда не представлялась она самому пламенному воображению. Признаюсь, есть какое-то странное наслаждение прислушиваться к голосу, не радующемуся ни одной радости нашей и столь уединенному, что современные явления служат ему только темой для развития фантастической, неудобовообразимой будущности» (9, стр. 92—93; см. также 7, стр. 244—245). По справедливому мнению Б. Ф. Егорова, речь здесь идет, очевидно, о фурьеристском журнале «La Phalange» (см. 271, стр. 58).

Таким образом, на страницах «Отечественных записок» появляются в 1842—1843 гг. материалы, которые можно расценить как своеобразную рекламу французских социалистических учений.

Министра народного просвещения графа Уварова не без оснований беспокоила эта направленность журнала. «Он ужасно вооружен против «Отечественных записок», говорит, что у них дурное направление — социализм, коммунизм и т. д.», — записал в своем дневнике цензор А. В. Никитенко после одного разговора с министром (125, т. 1, стр. 284).

Это «дурное направление» действительно развивали Белинский и Герцен, не упускавшие случая для пропаганды социалистического ндеала в подцензурных статьях.

Приведем лишь один прнмер. Рассуждая в «Москвнтя- нине» о том, что «в наше время низшие классы, вслед за средними, являются на сцену, и точно как в революции среднее сословие боролось с высшим, так теперь низшее готовится на Западе к борьбе с средним и высшим вместе», Погодин указал на «сен-симонистов, социалистов и коммунистов» как на «предтечей этой борьбы»: они, по его мнению, «соответствуют энциклопедистам, представившим пролог к Французской революции...» (147, стр. 3).

Герцен, воспользовавшись этим выступлением Погодина, написал в статье ««Москвитянин» и вселенная»: «...сам г. Погодин очень верно изложил, как новая жизнь побеждала в Европе феодальную форму, и даже заглянул в будущее» (45, т. 2, стр. 136). Этот намек на правоту и жизненность идей социализма вполне мог быть понят читателями «Отечественных записок».

2