СЛОЖНЫЕ ЕТАПЫ ИСТОРИИ РОССИИ

Сложные этапы своей истории Россия преодолевала не на основе ясного и рационального представления об условиях и целях развития, а как бы «наощупь», за счет огромного и затратного напряжения сил. Петровские реформы были объективными и вызывались потребностями геополитического развития страны, но осуществлялись эти реформы «топорно, с неадекватной тратой сил.

17

Суши и Моря . И для достижения Россией самоидентификации перспективным является исследование российской цивилизации именно как евразийского сообщества, трактуемого не только как геополитический феномен, но и более широко - как особое историческое, культурное и духовно-экологическое явление.

Общеизвестно непосредственное влияние фактора пространства на российскую историю и культуру. В своем эссе ^[17]

«О власти пространств над русской душой» Н.А. Бердяева

пишет: «В русском человеке нет узости европейского человека,

концентрировавшего свою энергию на небольшом

пространстве души, нет этой расчетливости, экономии

пространства и времени, интенсивности культуры [...] От

русской души необъятные российские просторы требовали

смирения и жертвы, но они же охраняли русского человека и

18

давали ему чувство безопасности» . Давно замечен и описан факт проявления в русском мировоззрении «власти пространства», но в то же время редко обращается внимание на то, что «власть пространства» характерна и для европейского мировоззрения, хотя само восприятие пространства является иным, по сути, противоположным. Вся огромная территория России воспринимается как держава, в которой люди объединены общей судьбой, а не совпадением индивидуальных утилитарных интересов и установлением с помощью общественного договора государственной власти. Поэтому, например, в процессе присоединения к России новых территорий, представители местной элиты, просто включались в состав имперского дворянства. Территория империи совпадает с пространством, в котором должно быть ^[18] установлено «царство» добра и справедливости. Эта сверхзадача российской цивилизации воодушевляет и одновременно давит своей почти непосильной ношей. Как говорил Н.А. Бердяев, «русская душа ушиблена ширью, она не видит границ»^[19].