ЛЕКЦИЯ 10. Земский либерализм

Земский либерализм как идейное течение является логическим следствием кружковой мысли в новьпс исторических условиях, сложившихся после реализации буржуазных реформ 60—70-х годов. Последние были заметным шагом вперед на пути превращения России в легитимную просвещенную монархию.

Здесь и таился один из парадоксов истории. C одной стороны, именно самодержавное правительство осуществило эти “великие реформы”. C другой стороны, образование на местах выбранной всеми сословиями законной корпорации в лице земств объективно создавало предпосылки к созыву всероссийского парламента, то есть к ограничению монархии. Положениями от 1 января 1864 года земства были введены лишь на уровне уездов и губерний, без низшей земской единицы (так называемой всесословной волости) и без общероссийского представительства, что давало основание современникам прозвать их “зданием без фундамента и крыши . Стремление “увенчать” это здание посредством распространения принципов всесословного самоуправления на оставшиеся в неприкосновенности верхние этажи государственного устройства России, передать земствам всю полноту власти на местах и гарантировать тем самым свободы личности, слова, печати, собраний и т.д. лежали в основе земской юриспруд^енции, возникшей в конце 70-х годов.

У земского либерализма была более широкая социальная база. Хотя в его составе сохранились аристократические элементы (помещики, ставшие на путь

капиталистического ведения хозяйства), но они были дополнены городской буржуазией (купцы), а главное — земской интеллигенцией. Именно последняя заставляла самодержавие подозрительно относиться к местному самоуправлению. B дальнейшем, с расширением деятельности земств в области врачебной и агрономической помощи населению, народного образования численность земской интеллигенции стала резко расти за счет статистиков, врачей, агрономов, ветеринаров, педагогов, техников. Среди них было немало лиц, которые пошли на земскую службу, движимые горячим сочувствием к народу. B земской интеллигенции было много народнических элементов, подвергавшихся в прошлом репрессиям за революционную деятельность, а к концу века на службу в земства стали поступать и отдельные марксисты.

B земском либерализме активную идейно-просветительскую работу вели русские юристы. Уже на первом съезде русских юристов в Москве (1875) звучали требования продолжения реформ. Последовательную агитацию за политические свободы вело Московское юридическое общество и его печатный орган “Юридический вестник”. Председателем общества с 1880 по 1892 год (вплоть до его закрытия) постоянно избирался С. А. Муромцев. Редактором же “Юридического вестника” был M.M. Ковалевский. Ha юридических идеях этих активных участников земского либерализма мы остановимся подробнее.

Сергей Андреевич Муромцев (1850—1910) родился в Петербурге, в старинной дворянской семье. Учился он на юридическом факультете Московского университета, который окончил в мае 1871 года. Ho профессора тогдашнего университета, после того, как подали в отставку Б.Н. Чичерин и его окружение в знак протеста против бюрократического произвола администрации, не произвели и не могли произвести благоприятного впечатления на либерально настроенного студента. Ha его мировоззрение большое влияние оказали лекции выдающегося историка C.M. Соловьева, которые он слушал там же,, на Моховой.

По окончании факультета Муромцев готовится к профессорскому званию и с этой целью уезжает в Германию, где слушает лекции основоположника юриспруденции интересов Рудольфа фон Иеринга. Он знакомится с ним лично и становится приверженцем его теории. После защиты в 1875 году магистерской диссертации “О консерватизме римской юриспруденции” он занимает кафедру римского права на родном факультете, где к тому времени преподавательский состав обновился. Ha факультет пришли ученые “нового направления”, двинувшие вперед развитие юридической науки, ратовавшие за конституционно-либеральные преобразования России. ^

B юриспруденции Муромцев выступил с концепциеи права как живого правопорядка, создаваемого правотворческой деятельностью судеи и администраторов, практической жизнью и потребностями самого общества часто в противовес и вопреки “мертвой” норме, выраженной в. законе. Получался мирныи, довольно длительный эволюционный путь империи к увенчанию государственного здания, к созданию “живой”, фактической конституции снизу, а не сверху. ^

B основе таких построений лежал социологическии позитивизм, который, B отличие от юридического позитивизма, бывшего официальным направлением в тогдашней философии права, не ограничивался познанием догмы права, а стремился решить проблему возникновения и функционирования права ( динамика” права) во взаимосвязи с другими многообразными социальными факторами, отношениями и т.п.

Задача "научно-объективной теории права заключается не в систематизации и классификации, т.е. формально-догматической обработке действующего права, а в открьггаи социологических законов развития, преемственности и сосуществования (динамики и статики) права как определенной группы социальных явлений.

Догма права, рассуждает Муромцев, “составляет отрасль юридического искусства”, а не науку в “объективном” и “строгом смысле”. Поэтому юриспруденция не может ограничиться догмой права, а сама она представляет собой прежде всего социологическое изучение юридического явления, выступая как часть социологии в широком смысле, т.е. как совокупность наук об обществе и человеке, в которую входят общая социология и частные социологические науки (правоведение, этика, психология и т.д.).

• Исследуя право эмпирически, как опытный факт во взаимодействии с другими социальными явлениями, Муромцев исходит из господствовавшей среди позитивистов теории множественности факторов, отрицая определяющую роль экономики по отношению к праву. Сама эта теория — база для создания прикладной дисциплины — политики права, задача которой заключается в том, чтобы выработать “предложения об исправлении недостатков существующего строя .

Рассмотрение права Муромцев начинает не с нормы и статьи, а с лежащей в их основе простейшей социальной связи — общественного отношения. Господствующие в обществе отношения нуждаются в защите, которая может быть организованной и неорганизованной. Организованная защита — это юридическая форма защиты, осуществляемая при помощи специальных (государственных) органов и заранее установленным способом. Тем самым общественные отношения включают в себя два компонента: фактические отношения и юридические отношения защиты. Вместе они составляют субъективное право, т.е. право в субъективном смысле. Совокупность всех прав, существующих в определенное время в данном обществе, есть правовой порядок, или “право в собирательном смысле^. Для Муромцева право — это прежде всего порядок общественных отношении, где в основу понятия права положена не юридическая норма, а правоотношение. Норма для него есть лишь “некоторый атрибут порядка” и “один из факторов образования правового порядка”.

Фактический правопорядок, в данной теории, и есть реальное право, которому должны соответствовать юридические нормы. Если норма не соответствует праву как порядку общественных отношений, то она становится “мертвой”. Когда же такое соответствие существует, то норма становится “действующей . Фактический правопорядок — критерий эффективности законодательства как совокупности юридических норм. Зная “действительные фактические интересы , суд и администрация должны применять только те нормы, которые соответствуют этим интересам. Если норма противоречит праву (“справедливости”), ^т0 юристы должны уклоняться от ее применения или (как в римском праве преторы) искусственно интерпретировать” ее применительно к новому содержанию. Отсюда, считал Муромцев, не законодателю, а суду и администрации предназначена роль действительных творцов правовых норм.

Теория Муромцева резко расходилась с господствовавшими в пореформенную эпоху воззрениями на право как совокупность установленных государством норм и предвосхитила основные положения новейшей буржуазной социологии права. Ee политическии смысл — трансформация абсолютистской России с полуфеодальными пережитками в буржуазное правовое государство. Воспитанные

в либеральном духе чиновники и судьи должны были постепенно превратить B мертвые те юридические нормы, которые противоречили “господствующей” B обществе идее справедливости, то есть правосознанию земских либералов.

Широкое понимание права с позиций социологического позитивизма в противовес легизму царских юристов демонстрирует другой активный участник земского либерализма — Максим Максимович Ковалевский (1851—1916). Родился он в Харькове, в состоятельной дворянской семье. Научную карьеру начал в родном городе, где в 1872 году блестяще окончил юридический факультет и представил в качестве дипломной работу “О конституционных опытах Австрии и чешской национальной оппозиции”. Эта работа стала аргументом для оставления Ковалевского при университете на кафедре государственного права европейских держав. Подготовку к магистерским экзаменам он проходит в высших учебных заведениях Берлина, Парижа, Лондона.

Докторскую диссертацию Ковалевский защищает в Московском университете в 1880 году, читая там курсы государственного права европейских держав и истории иностранных законодательств. Лекции Ковалевского отражали его свободолюбивые настроения. B них молодой ученый высказывал критическое отношение к самодержавию, сравнивая его с конституционным строем стран Западной Европы.

Постепенно вокруг Ковалевского сложился кружок юристов, историков и экономистов, отличавшихся, по словам его участника — крупного историка Н.И. Кареева, “более либеральным, чем у старой профессуры, конституционализмом, дополненным социальным реформаторством”. B этом кружке была задумана и написана земская “Записка о внутреннем состоянии России весною 1880 года”, представленная Лорис-Меликову. B ней содержались предложения о созыве центрального земского представительства и о предоставлении ему законом гарантий и определенных свобод.

Оппозиционность молодого ученого обратила на себя внимание властей. За лекциями Ковалевского было установлено жандармское наблюдение, агенты которого представили настолько “крамольный текст лекций, что горячо любимыи студентами профессор был уволен из университета за “отрицательное отношение к русскому государственному строю”. Ковалевский вынужден был уехать в 1887 году за границу, превратившись надолго в полуэмигранта , изредка наезжавшего в Россию. И только после революции 1905—1907 годов он вновь возвращается на Родину и работает профессором Петербургского университета, вплоть до самой смерти.

Научные работы Ковалевского охватывают историко-правовую и этнографическую тематику. Сюда относятся; 'Очерки истории распадения общинного землевладения в кантоне Владт” (1876); “Общинное землевладение, причины, ход и последствия его разложения” (1879); “Общественный с.трой Англии в конце средних веков” (1880); “Очерк происхождения и развития семьи и собственности” (1890); “Происхождение современной демократии" в 4 томах

(1895—1899). _β

Ha формирование взглядов Ковалевского повлияли наследие просветителеи, прежде всего Вольтера, Монтескье, Руссо, “Курс положительной философии О. Конта, труды его современников — видных социологов и юристов Дюркгеи- ма, Дюги и др., общение с Марксом и Энгельсом. Для Ковалевского характерны стойкое стремление рассматривать политико-правовые явления в тесной связи с социальными факторами, а также историческии подход к государству и праву.

Беря за основу контовское понимание социологии как науки, примиряющей принципы порядка и прогресса, и ее деление на статику и динамику, Ковалевский конкретизирует эти положения, заменяя понятие “порядок” понятием организация”, а “прогресс” — понятием “эволюция”. Суть этой замены в том, что “порядок”, в понимании русского ученого, присущ лишь правильно и гармонично организованному обществу, основанному на началах “солидарности”, образующему “замиренную среду”.

Развитие многих обществ протекало не идеальным путем, оно сопровождалось конфликтами различных групп населения, подавляемыми силой государственной власти. Последняя вносит в общество необходимую организацию, которую никак нельзя назвать порядком. Примером государства с такой организацией была Россия.

Реальные причины лежат и в основе замены термина “прогресс” более широким понятием “эволюция”. Прогресс, на взгляд Ковалевского, предполагает усовершенствование, изменение к лучшему, тогда как эволюция говорит о всяком изменении. Русское общество, продолжает мыслитель, развивалось в пореформенную эпоху, но это развитие не было прогрессивным, так как его результатом стало обострение противоречий в обществе, притупляемых силой полицейского порядка. И то, и другое не отвечало его идеалам земского либерализма. Поэтому чреватой социальными взрывами “организации” россиян, противоречивому, непоследовательному “развитию” страны Ковалевский противопоставлял “порядок” как гармоничное единение “солидарных” классов и социальных групп, “прогресс” как последовательную реализацию либеральных реформ в России.

Основным понятием социологического подхода к государству и праву, опираясь на принципы эволюционного развития, Ковалевский провозглашает солидарность”. Противоречие как факт действительности не отрицается, но оно оценивается как препятствие поступательному движению вперед. Ha место борьбы противоположностей как источника развития он вводит понятие ‘замиренная среда”. Она возникает на ранних ступенях развития, в родовом обществе, где отсутствуют элементы борьбы, вместо них — сознание общности интересов и взаимной зависимости. “Замиренная среда” обеспечивает развитие гражданского оборота, а затем играет решающую роль в возникновении государства.

Идея “солидарности” в концепции Ковалевского отражала интересы русской буржуазии, мечтавшей о “плавном историческом процессе”, без социальных конфликтов и взрывов классовой борьбы. Ee реформистская направленность не вызывает сомнений. Вм.есте с тем эта идея, особенно в условиях самодержавной России, могла быть использована для критики существующих порядков и обоснования необходимости дальнейших реформ. C позиции идеи солидарности не только осуждалась классовая борьба (в этом суть идеи), но и выдвигалась программа социально-политических преобразований, смягчающих социальные конфликты.

Важным средством обеспечения солидарности и, следовательно, “замиреннои среды Ковалевскии считал право. Именно в праве в первую очередь закреплЯются, по его мнению, успехи “прогресса” в смысле “согласия интересов” общества и личности, различных классов и социальных групп.

Право существовало еще в доклассовом обществе, оно меняется по мере развития общества в соответствии с модификациями требований “справедливости”. Право первично по отношению к государству. Называя, как и другие позитивисты, теорию естественного права метафизической, Ковалевский вместе с тем считает верным в научном и политическом отношениях вывод представителей этой школы о том, что право возникает раньше государства. Вывод лишь, по его мнению, нуждается в углублении и уточнении с двух точек зрения: во-первых, априорные суждения о “догосударственном праве” и “естественном состоянии” должны быть заменены конкретно-историческим изучением реального процесса становления права (отсюда — ряд ценных размышлений Ковалевского о первобытном обществе и его чертах), во-вторых, надуманную категорию “изолированного индивида”, “робинзона” следует заменить реальными понятиями “социальной группы”, “союза”, “общества”.

Одновременно ученый подверг острой критике юридический позитивизм, считая его наиболее уязвимым звеном невозможность обосновать с позиций этого течения “связанность” государства правом. Критикуя юридический позитивизм на российской почве, Ковалевский одновременно поддерживает ряд идей “школы свободного права”, которая оправдывала решения судей, противоречащие закону. Он указывает на общественные отношения, не предусмотренные в русском праве, но требующие судебной защиты, на возможность использования судом “нравственных критериев” при решении ряда дел. “В каждый данный момент, — пишет ученый, — нравственность опережает право и, следовательно, находится с ним в частичном столкновении. Я считаю это явление нормальным и не могу представить себе эволюцию общества без постепенной выработки новых правил, регулирующих новые общественные отношения”. Ковалевский как исключение допускал возможность судебных приговоров, вступающих в коллизию с существующим юридическим строем, а наличие таких коллизии отмечал как очевидный симптом нужности реформирования системы права. Применительно к России того времени это звучало как требование очередного витка правовой реформы, как защита тех противоречащих самодержавным законам решений суда (порой более подверженного либеральным влияниям, чем государственный аппарат), которые соответствуют духу времени.

Постепенно у Ковалевского кристаллизуется дуализм в понимании права. Право — это отражение требований солидарности и порождаемой ею идеи долга, которая заставляет индивидов брать на себя обязанности с целью сохранения интереса группы”. Это право, как и естественное, предшествует государству и является основой позитивного права. Последнее носит нормативныи характер, обеспечивается принудительной силой государства, выражает волю всего народа и содержит правила, призванные либо расширить, либо ограничить свободу инДивида (в зависимости от того, в какой степени государство переносит на себя функции, ранее исполняемые общественными союзами). Законодательство тесно связано с другими социальными регуляторами, особенно с моралью и обычаями, которые в процессе исторического развития опережают право,^ закрепляющее УЖе сложившиеся отношения. Право на стадии всесословного общества, по Ковалевскому, обеспечивает гражданское и политическое равенство, права и свободы личности, их юридические гарантии, выражая тем самым свой общенациональный характер” в соответствии с 'социальной солидарностью .

He меньшую роль в обеспечении солидарности Ковалевский отводил государству. Оно связано с историческим процессом развития “солидарности”, служит ей, обеспечивая создание “замиренной среды”. Он видит в государстве “одну, и далеко не первичную, форму общежительного союза, при котором народ-племя находит возможность политического самоопределения под властью признаваемого им общего правительства”. Государству предшествовали союзы, опиравшиеся на представления о действительном или мнимом родстве входящих в состав их семей. До возникновения государства существовали общежительные родовые и тотемистические союзы. Признаком отличия государства от этих союзов является политическая власть с ее непроизводностью, самоопределяемо- стью и бесконтрольностью, т.е. суверенитетом.

Ковалевский признает наличие классов, их борьбы, влияние этой борьбы на формы государства. Ho борьба классов, по его мнению, должна завершиться неким компромиссом, решающую роль в достижении которого должно играть государство. Он спорил с выводами социалистической доктрины о государстве “как о политическом владычестве господствующего экономического класса”. Марксистский тезис об угнетении, насилии одного класса над другим в государственно-организованном обществе явно противоречил солидаристско- му духу Ковалевского, пониманию им государства как миротворца, создателя “замиренной среды” в классово-стратифицированном обществе. Если государство — орудие владычества и подчинения, то, по его мысли, оно становится деспотическим, “якобинским сверху донизу”, что противоречит “порядку и прогрессу”, гарантиям “солидарности”. B политике это означало отрицание Ковалевским как абсолютизма, так и революционной диктатуры типа якобинской.

Умеренный либерализм земского толка получил четкое воплощение в проекте преобразования государственного строя России, предложенном Ковалевским в одной из статей, опубликованной в “Вестнике Европы” в 1886 году. Он заявляет: “Всемогущая народная палата так же мало составляет мой идеал, как и не ограниченный в своем произволе восточный деспот”. Под последним, разумеется, мыслился русский монарх. И тем не менее с монархической (традиционной) формой правления Ковалевский советует не порывать, так как “форма правления не предмет свободного выбора, она должна отвечать порожденным историей верованиям и желаниям народных масс”.

Каким же должен быть парламент, который вместе с наследственным монархом призывается к управлению государством? Парламент в “демократической монархии” — двухпалатный, подобно английскому. Верхнюю палату составляет умственная аристократия — “люди знания и практического опыта”. Они назначаются монархом и представляют собой нечто вроде академии. Верхняя палата не должна зависеть от правящей партии и меняться с ее сменой. Она должна решать вопросы, связанные с научным и техническим прогрессом. B мыслях о верхней палате видно большое влияние на Ковалевского социократических идей Конта.

Нижнюю палату составят различные социальные группы: промышленники, торговцы, сельские и городские рабочие. Эти люди хорошо знают производство, местные особенности и своими предложениями улучшат проекты ближайших ре-

форм. Их роль, как и представителей верхней палаты, быть компетентными советниками при царе, сохраняющем за собой в соответствии с исторической традицией законодательную власть. ,

Опасаясь усиления нижней палаты, Ковалевский предлагает провести децентрализацию власти путем предоставления дополнительных прав местному самоуправлению (земствам). Общие решения нижней палаты не должны противоречить решениям органов местного самоуправления. Их число Ковалевский расширяет, вводя целую систему местных парламентов и земств, задачи которых состоят прежде всего в ограничении общенационального парламента. Bce это и представлялось осуществлением идеи децентрализации государственных функций, ведущей якобы к расширению подлинной демократии и устранению недостатков современных конституционных систем Запада, где в парламентах отнюдь не выражается воля большинства населения страны и утвердился партийный диктат.

Юриспруденция Ковалевского в земский период его творчества (до начала XX века) не выходила за пределы дворянско-либеральной идеологии. Этим обусловлена его историческая ограниченность, но где-то демонстрируется и научный реализм, вытекающий из соответствующей расстановки социально-политических сил в стране. Отсюда и постоянное стремление служить по-своему понимаемому “прогрессу” страны, упование на “эволюцию”, медленный, постепенный “исторический процесс”, движимый реформами сверху, просвещением — снизу.

Ковалевский рыцарски отстаивал “солидарность классов”, видя путь к ее достижению в постепенной модернизации русского права, в частичных уступках купцам и крестьянству в том, что называется гражданскими свободами, в некотором смягчении экономического положения пролетариата.

Между тем в России все более обострялись классовые противоречия, нарастала революционная волна. “Солидаризм” Ковалевского в таких условиях выглядел с позиций радикалов как выпад против нарастающей революции, как соглашательство с царским режимом, предательство интересов народа. Отсюда и то типичное раздвоение между Ковалевским-ученым и Ковалевским-либералом, выросшее в противоречие, замеченное еще К. Марксом во времена их дружбы и все более бьющее в глаза по мере расхождения либеральной профессорской доктрины с исторической логикой политических процессов.

Поэтому вряд ли верна позиция некоторых современных исследователей, желающих увидеть отечественную концепцию правового государства уже в трудах земских либералов, в том числе у Муромцева и Ковалевского. Последние, в отличие от нас, грешных, всегда твердо стояли на позициях историзма и опирались на реальную политическую почву пореформенной России.